Ах, милая моя Татьяна, как ты любила,
Как об Онегине мечтала и сколько слез ты пролила.
А помнишь, ты письмо ему писала?
Его своей судьбою называла?
Любить до гроба обещала?
«Другой, - ты выводила строчки,-
Нет, никому на свете
Не отдала бы сердце я!
То в высшем суждено совете…
То воля неба: я твоя;
Вся жизнь моя была залогом
Свиданья верного с тобой?
Я знаю, ты мне послан Богом,
До гроба ты хранитель мой…»
Какая лирика, Татьяна!
Сплошной самообман….
Он лжец, повеса, любитель дам,
И верен он лишь золотым монетам.
Твои страдания напрасны,
Тебя полюбит он однажды,
Но лишь как генеральскую жену.
Самолюбив, гордец, тщеславен, высокомерен!
Обиду за жар в груди не сможет разпознать.
Спасайся от него, Татьяна!
Сотри из памяти своей.
Другому руку протяни,
Другому сердце подари!
Что бабский век? Короткое преданье,
И молодость уходит, словно миг.
Девичья кожа увядает, и прелесть юности исчезнет без следа.
Живи, Татьяна, не в кредит у жизни.
Любить спеши.
Я, как и ты, была млада: любила, верил