Летом 2011 года поисковики обнаружили в неглубоком окопе ржавую снайперскую винтовку. Рядом множество стрелянных гильз, осколки от немецкой мины и останки воина. На груди погибшего медаль «За Отвагу». По номеру награды удалось установить имя её владельца – Василий Меркулов, снайпер 49-го гвардейского полка.
1. Томаш Брюн
Снайпер 15-й Авиаполевой Дивизии Томаш Брюн любил охотиться на Миусе. Вот только фазаны, зайцы и даже кабаны его не интересовали. Эта живность надоела ему ещё в родных Судетах. Здесь, на Юге России, он охотился на иванов. Так снайпер оберефрейтор Брюн называл русских солдат. Томаш убивал их из засады, в первую очередь выслеживая командиров. Убивал из окопа, высматривая в бинокль связистов, пулемётчиков, разведчиков. Особенно нравилось ему стрелять иванов, когда они шли в атаку. В такие моменты он целился не в голову или сердце. Специально стрелял в живот, печень, пах, почки. Вёл огонь в тех, кто бежал не в первой линии, а чуть позади. Те, в кого попадала пуля его трофейной Мосинки, начинали орать, выли от боли, испытывая жуткие мучения. Их крик порой остановливал всю атаку. Иваны разворачивались, пытаясь помочь своим раненым. А он всё стрелял и стрелял. За время такой атаки Томаш мог за десять-двадцать минут уложить пять-десять иванов, а иногда и того больше. С дистанции 50-ти метров это было совсем несложно. Он стрелял как в тире учебного центра в Миттенвальде, точно и расчётливо. Минуты, когда Брюн расстреливал бегущих в атаку русских, были минутами абсолютного счастья. Томаш, наслаждаясь стрельбой, криками раненых, восторгом комрадов пел любимую с детства «Holka modrooka». Он молодой, высокий, красивый в такие мгновения чувствовал себя героем.
Фотографии снайперов печатали на обложках журналов, их показывали в кино. Героев-стрелков обожали девушки. На них старались быть похожими новобранцы. Ради того, чтобы стать героем, ради минут счастья и упоения боем, Томаш пошёл на войну. Одно было плохо, все убитые при отражении атаки иваны не увеличивали его личный счёт, не записывались в снайперскую книжечку. А значит, за них не были положены ни денежные премии, ни серебряные нашивки на левый рукав кителя.
В 15-й Авиаполевой дивизии Томаш Брюн был одним из лучших стрелков. Но любили и уважали его далеко не все. И не из-за того, что он был чехом, а значит чужим для немцев. Просто многие, особенно старички-ветераны открыто называли его мясником, псом войны, садистом и человеком без сердца. Косился на Томаша и полковой капеллан, всякий раз при встрече предлагая ему исповедаться или облегчить душу простой беседой с пастырем. Но никаких угрызений совести Томаш не испытывал. Ему, девятнадцатилетнему, было наплевать и на Бога, и на капеллана, и ворчунов-ветеранов. Томаш Брюн верил в себя, свои силы и знал, что переживёт их всех. Он не носил ни крестиков, ни медальонов с Девой Марией, ни карманных Библий, как другие снайперы. На его шее болтался лишь амулет в виде божьей коровки, подаренный младшей сестрой в день, когда он добровольно ушёл к немцам в армию. Работать всю жизнь на шахте в Судетах, как отец, и пить пиво по выходным, как все чехи, Томашу не хотелось. Это было скучно. Охотиться со снайперской винтовкой на иванов было куда интересней.
Вот уже несколько дней Томаш охотился с одного и того же места. Напротив его укрытия было много русских, готовящихся наступать. Ему легко удалось положить четверых. Ещё одного тяжело ранить. Пулемётчик, высунувшийся из-под прикрытия бронещитка своего Максима, кажется, выжил. Пуля, выпущенная Томашом, вырвала пулемётчику часть щеки и ухо. Это было прекрасно видно в оптику. Он часами наблюдал, как иваны, чувствуя, подобно зверям, его присутствие, испытывают животный страх, боясь поднять голову или сделать лишнее движение. Томашу нравился тот ужас, который он вселял в противника. Ему было чертовски приятно, что сотня вооруженных до зубов русских ничего не может поделать с ним, молодым парнем из Судет, простым оберефрейтором. Томаш, выслеживая очередную жертву, наслаждался этим страхом и своей властью над врагом.
Томаш Брюн знал, что скоро иваны пошлют сюда своего снайпера. Они делали так всегда. Поэтому оберефрейтор Брюн приготовил для русского стрелка ловушку. Соорудил неподалёку от своей лёжки ложную позицию. Положил туда каску, осколок зеркальца, разбросал мусор. Пусть побыстрее обнаружит и откроет огонь. В этот момент Томаш убьёт вражеского снайпера. Такая тактика раньше всегда работала, сработает и сейчас. К тому же Брюн изучил за несколько дней пребывания здесь каждый кустик, каждую воронку. От его взгляда на этом участке ничего не скроется. Без его разрешения ничего не пошевелится. Даже пулемёт, стоявший напротив, не мог выстрелить. Как только пулемётчики пытались стрелять, Томаш тут же всаживал бронебойную пулю в щиток их пулемёта, и они тут же замолкали.
В тот день Томаш, как всегда, под прикрытием темноты и предрассветностью тумана занял свою позицию на нейтральной полосе. Он чувствовал, русский снайпер должен появиться вот-вот. Ему не терпелось сделать смертельный выстрел…
2. Василий Меркулов
Чёртов немецкий снайпер положил здесь уже троих. Пожилого ефрейтора Митрича, связиста и кого-то из молодых. Ещё двух тяжко поранил.
- Из-за него рота второй день головы поднять не может, а скоро наступление, - жаловался командир Васе Меркулову, одному из лучших стрелков 49-го гвардейского полка. Его специально вызвали сюда, чтобы раз и навсегда разобраться с немецким охотником.
Василий стал снайпером в Сталинграде случайно, просто взяв винтовку с оптическим прицелом из рук погибшего друга. Друг был снайпером от бога, потомственным охотником на медведей. Василий же числился простым автоматчиком, командиром штурмового отделения. Но снайперов не хватало, и командир роты назначил Меркулова снайпером. В этот же день Вася из снайперки застрелил своего первого немца, унтер-офицера, открыв свой счёт.
Родом с Рязанщины Василий Меркулов никогда не ходил на охоту, предпочитая возиться с колхозной техникой, а в свободное время проводить на рыбалке. Когда подросли дочки, брал их с собой или на реку, или по грибы с ягодами. Вася любил природу, родные поля, часами любуясь удивительными облаками или неспешным течением реки. Когда началась война, он думал, что его возьмут в танкисты. Однако попал Василий Меркулов в простую пехоту. Воевал просто и смело, не прячась от пуль и стараясь не думать ни о смерти, ни о семье. Он просто жил на войне. Как жил у себя в деревне Юрятино.
Неожиданно сделавшись в Сталинграде снайпером, Василий старательно справлялся со своей новой воинской работой. Точно так же возился он с новым оружием, как когда-то с новеньким колхозным трактором. Более опытные снайперы учили его хитростям маскировки и стрельбы. А наблюдательности учить его было не надо, она у Васи была развита с детства. Досталась от отца-агронома.
Василий всегда находился при своей роте, стараясь прикрыть огнём снайперки своих товарищей. Рота в обороне, он стреляет по штурмующим немцам, выбивая командиров, пулемётчиков. Идут товарищи в атаку, Вася с ними. Бьёт без промаха по стрелковым точкам. Незаметно снайперский счёт Василия Меркулова перевалил за три десятка. Его наградили медалью, представили к ордену. Там же в Сталинграде познакомился он со своим тёзкой, снайпером Зайцевым. Несколько дней они вместе работали на одном участке, уничтожив шестерых фашистских связистов и двух офицеров. Фронтовая газета даже написала о их совместной охоте.
Когда их полк перебросили на Миус, снайперская работа Василия Меркулова продолжилась. Здесь на Миус фронте, как и в Сталинграде, шла настоящая снайперская война. Немецкие стрелки охотились на красноармейцев, а снайперы Красной Армии за немецкими охотниками.
Командир полка всегда лично встречал Василия Меркулова в штабе и поручал ему самые непростые задания. Вот и в этот раз, получив приказ от комполка, Вася добрался к хутору Петровский, чтобы избавить штурмовую роту от немецкого снайпера.
- Откуда думаешь он стреляет? – Меркулов сразу определил, кто в роте поопытней, и задал вопрос усатому сержанту-пулемётчику.
- Тут и гадать нечего, на нейтралке, напротив нашего пулемёта заховался, – не раздумывая ответил боец и с уважением взглянул на снайперскую Мосину Меркулова.
- Ну тогда пошли к твоему пулемету, глянем, – предложил Василий усатому сержанту. Они спустились в глубокий окоп и по ходу сообщения добрались к пулемётному гнезду.
- Здесь Арсена, моего второго номера, этот гад ранил. Как начинаешь работать по ихним окопам, немец сразу стреляет, – жаловался пулемётчик.
- А дай-ка мне пострелять из твоей пушки? – неожиданно попросил Василий.
Сержант вопросительно глянул на стоящего рядом командира роты. Тот неуверенно кивнул головой и попросил Меркулова:
– Ты ж только смотри, братец, аккуратнее! Нам ведь, случись что с тобой, полковник головы открутит.
Василий улыбнулся и взялся за гашетку. Он успел сделать лишь две очереди. Одну длинную, другую короткую. Немец выстрелил, не заставив себя ждать, метя явно в смотровую щель щитка «Максимки».
Его пуля ударила в броню совсем рядом со смотровым отверстием. Василий даже не вздрогнул. Теперь он понимал, где искать немецкого стрелка. Перед рассветом по темноте Меркулов выбрался на нейтралку. Он заранее присмотрел место, откуда будет работать. Договорился Василий и с сержантом-пулемётчиком о том, что ровно в 09:00, когда солнце будет у него за спиной, тот откроет огонь по немецким позициям и заставит снайпера выстрелить. Добравшись к намеченной позиции, Меркулов принялся наблюдать. В первых лучах восходящего солнца ему было видно всё. Он видел зелёные листочки на редких уцелевших деревцах, жёлтые маленькие цветы, пробившиеся сквозь сухую почерневшую глину, птиц, скачущих по колючей проволоке и беззаботно свистящих свои песни. Август шёл к своей середине. Василий вдруг вспомнил, что таким же ранним августовским утром он уходил из родного дома на войну. Жена хотела разбудить дочек, чтобы они попрощались с папой. Он не позволил. Пусть детки спят. Подошёл к кровати, поцеловал. Вначале младшую, затем и старшую. Не оглядываясь, пошёл из дому. Уже на пороге жена заплакала, кинулась на шею: «Не пущу!». Смеялся тогда: «К зиме вернусь, с победой и подарками».
С того дня два года прошло. Василий подумал, что хорошо было б сейчас оказаться дома, затопить баньку…
Вдруг что-то сверкнуло на солнце. Внимательно присмотрелся. Как раз напротив пулемётного гнезда сержанта увидел банку из-под немецкой консервированной колбасы и рядом фольгу из-под шоколада. Немец ел и бросил. До основных окопов далековато, значит ел где-то рядом. И точно, из кустов виднеется каска, бликует солнце на темно-зелёной краске. Меньше трёхсот метров. Василий прицелился, метя в белую декаль каски, хорошо различимую в оптику. Но что-то здесь было не так… Хороший снайпер свою каску оденет в чехол, замаскирует ветками, а стрелок, который стреляет с таких расстояний, охотник опытный. Мусорить рядом со своим укрытием тоже не станет. Решил Василий убедиться наверняка, дождавшись, когда пулемёт огонь откроет. Взглянул на часы. Почти 9. Приготовился. Длинная очередь пулемёта Максим по немецкому окопу минута в минуту. Фонтанчики от пуль запрыгали по брустверу. Василий внимательно смотрел в сторону куста с каской. Вначале он увидел оптику, а затем едва различимый огонёк из ствола и уж затем услыхал выстрел. Немец вёл огонь из другого места. Он сидел над кустом с ложной позицией в хорошо укрытом маскировочной сетью окопчике для стрельбы лёжа. Василий выстрелил, целясь прямо во вражескую оптику. Винтовка выпала из рук немца и покатилась по склону. Вглядевшись, Меркулов с удивлением заметил, что это была такая же Мосинка, как у него.
- Немец не дурак, знал, что наша винтовка и оптика лучше маузеровской, – подумал Василий, продолжая наблюдать. Вражеский снайпер лежал под маскировочной сетью не шелохнувшись.
- Интересно, увидели фрицы гибель своего?- не успев додумать мысль, Меркулов услышал свист мины и получил тем самым ответ на вопрос. Враги не только поняли, что их снайпер мёртв. Они догадались, что стрелок, который его снял, прячется где-то на нейтралке.
-Немцы только и ждут, как он побежит от миномётного обстрела и тогда срежут из пулемёта - разгадал нехитрый план врага Василий. Мины сыпались на нейтралку все ближе и ближе, но он лежал, стараясь о них не думать. В конце концов, сколько обстрелов ему довелось пережить за два года.
Вечером Василий благополучно выполз из своего укрытия и вернулся в расположение роты.
– Из полка уже несколько раз звонили, волнуются – встретил его старлей комроты.
Снайпер улыбнулся:
– Надеюсь ты, командир, их успокоил?
Затем все вместе в штабном блиндаже пили обжигающей чай. Василий, смеясь, рассказывал им о хитрости убитого немца, о своей деревне, о том, как хорошо бы было половить в Миусе щук. А ещё через полчаса в штаб пришёл командир разведки, и, поставив снайперскую мосинку с разбитой пулей оптикой в угол, сел за стол. Дождавшись, когда ему нальют чай, разведчик положил перед Меркуловым немецкий алюминиевый жетон и солдатскую книжку. Василий с любопытством взял её и открыл. С фотографии, вклеенной в забрызганный кровью зольдбух, на него взглянул молодой белобрысый парень со злыми, будто неживыми глазами. Под фотографией аккуратным почерком было выведено его имя – Томаш Брюн, оберефрейтор 15-й авиаполевой дивизии.
– Ну вот и познакомились – тихо сказал Василий и засобирался в штаб полка. Через несколько дней должно было начаться большое наступление.
____________________________
Подписывайтесь и читайте новые рассказы первыми!
Мой тгк: t.me/akudryakov
Мой ВК: vk.com/miysfront