В продолжающуюся первую неделю в Париже жару Андрей Рублёв всё-таки смог дожать солнцеустойчивого соперника из Аргентины Камила Уго Карабельи со счётом 6:1, 1:6, 6:3, 7:6 и выйти в третий круг турнира «Ролан Гаррос». После чего, несмотря на измученное состояние, нашёл в себе силы ответить на вопросы.
— Чуть раньше вы упоминали, что в таких условиях сложно играть в хороший теннис. Что помогло выиграть сегодня, несмотря на продолжающуюся жару?
— Мне нужно было играть в атаке и оставаться сосредоточенным, потому что как только я сбавлял темп, он начинал играть лучше, получать преимущество, бить форхенды с вращением. В таких условиях сложно играть форхендами и играть быстрее него. Поэтому, как только у меня появлялась возможность что-то сделать, я говорил себе: «Я должен идти в атаку, я должен играть лучше», и в этот момент у меня появлялось больше возможностей, чем у него. Но как только я расслаблялся, он начинал играть в атакующем стиле, и всё складывалось не в мою пользу.
— Насколько сложным был этот матч в психологическом и физическом плане, особенно к концу?
— Конечно, это был тяжёлый матч. Он продолжает играть всё лучше и лучше и выиграл несколько действительно отличных матчей. А в прошлом сезоне он победил нескольких ведущих игроков. Я знал, что если хочу победить, то мне нужно диктовать ход розыгрышей. Но иногда в матче, когда чувствуешь усталость, это непросто сделать. Бывали моменты, когда я немного напрягался, когда я расслаблялся и не бил достаточно сильно, и он тут же получал преимущество. Важно было оставаться сосредоточенным. В любом случае, сложный это был матч или нет, главное — мне удалось победить.
— Недавно вы говорили о планах по изменению вашей игры. Насколько сложно перепрограммировать ставшие привычными движения теннисиста?
— Да, это непросто. Я думаю, что в теннисе это как и в любой другой области. Когда вы пытаетесь изменить свои привычки, это требует времени и усилий, большой решимости, а в теннисе это, кроме того, требует ещё и определённых жертв. Раньше я бил только форхенды, а теперь, даже когда счёт близок, я начинаю бить укороченные удары. Например, на тай-брейке я выиграл много очков форхендом, открывая корт, чего раньше никогда не делал. Поэтому, очевидно, до того момента, когда начнёт получаться, вы промахиваетесь много раз, особенно в начале. Я бил в неподходящий момент и проигрывал много очков. Но чувствую, что что-то начинает получаться и приносить результаты. Удары по линии или, наоборот, открутиться, защититься где-то, выйти к сетке — это начинает приносить результаты. На каком уровне это делаю я, не знаю, но хотя бы процесс движется в положительную сторону. Просто нужно продолжать и дальше это делать. Но ещё многое предстоит работы.
— Решение об этом приняли вы, Марат или вы вместе?
— Я бы сказал, что это было сочетание нескольких факторов. Все говорили: «Если ты не готов, мы этого не будем делать». Но я понял, что мне нужно измениться.
— Вам раньше предлагали что-то подобное?
— Да, мне это говорили тысячи раз, но тогда я не был готов слушать.
— Чуть ранее вы упоминали, что авторитет Марата Сафина, скажем так, мешает прогрессировать, потому что висит психологическая ответственность: хочется сделать лучше под его руководством, показать, на что способен. В этом направлении есть какой-то прогресс? Авторитет Марата перестал давить?
— Да, я не говорил, не помню… не знаю, может, раньше. Но на данный момент нет, не мешает. Ну и, конечно, поддержка его помогает. Бывают моменты, когда иногда я сам что-то забываю, а он напоминает.
Наталья Копосова
Подпишитесь на Telegram "АН": больше эксклюзивов и оперативной информации!