На ТИБО такое бывает редко. Идёшь между стендами, слышишь технический разговор — и вдруг понимаешь: этот человек говорит не про тренды. Он говорит про вещи, которые проверял руками.
Александр Васильевич Гармонов, генеральный директор «Кодофон». Воронежский политех, радиотехнический факультет. Потом — НИИ связи, потом — концерн «Созвездие», научно-производственный комплекс. Десятилетия в теме, где цена ошибки — не баг-репорт, а потеря канала в критический момент.
Мы говорили около часа. Про технику, про людей, про то, почему настоящая инженерная школа не умирает — она просто меняет форму.
Радиостанция против помехи: сто лет войны
Вот история, которую редко рассказывают на конференциях по ИИ. А зря — она объясняет про устойчивость систем лучше любого кейса.
С момента, как радиосвязь стала военным инструментом — примерно с Первой мировой — начался процесс, который не остановился до сегодняшнего дня. Передатчик создаёт сигнал. Противник создаёт помеху. Инженер придумывает защиту. Противник придумывает помеху к защите.
Круг за кругом. Сто лет.
В 1940-х появились первые системы шумоподобных сигналов — передача расширялась по спектру, её стало труднее обнаружить и подавить. В 1970–80-е пришли системы с псевдослучайной перестройкой рабочей частоты: станция прыгает между частотами сотни раз в секунду, помеховик не успевает следить. В 1990–2000-е — цифровое кодирование, адаптивные антенны, пространственная фильтрация сигнала.
Сейчас — ИИ в контуре управления помехозащитой. Станция сама анализирует эфир и перестраивается в реальном времени.
Каждое поколение техники — ответ на конкретную угрозу. Не абстрактный прогресс. Инженерный ответ на инженерную задачу.
И вот здесь — важная вещь, о которой в академической среде говорить не принято.
Настоящая учёность — это не индекс цитирования. Не количество статей в Scopus. Не звание и не кафедра.
Это способность взять реальную потребность — конкретного заказчика, конкретной отрасли, конкретного условия эксплуатации — и разработать под неё изделие, которое работает. Не в лаборатории. В поле. В шахте. В кабине самолёта. Там, где нет права на красивую погрешность.
Кандидат наук, доцент, член редколлегии научного журнала. Это факты. Но показательнее другое: он одновременно акционер и директор по развитию в трёх технологических компаниях. Теория и изделие у него не разделены. Они — одно.
Александр Васильевич сказал это иначе, но суть та же: инженер проверяется не защитой диссертации, а моментом, когда его разработка встречается с реальностью. Вот тогда и становится понятно — ты понимал задачу или думал, что понимал.
Рейтинги меряют публикации. Реальность меряет изделия.
«Кодофон» работает именно в этом поле. Специализированные радиостанции, системы передачи данных, программно-аппаратные комплексы для ведомственной и защищённой связи. Там, где важна устойчивость к помехам, защита канала и адаптация под конкретную структуру — будь то силовые ведомства, промышленность или критическая инфраструктура.
Мы формируем информационное пространство сами. Каждый отклик — это голос за то, что должно жить и распространяться.
Мечта инженера: своя разработка и компания
Я спросил Александра Васильевича напрямую: многие инженеры мечтают открыть своё дело. Почему у большинства не получается?
Он ответил без паузы: потому что они хотят делать то, что умеют — и не хотят заниматься тем, чего не умеют. А второе — это и есть бизнес.
Узнаёте себя?
Я узнаю. Инженер видит задачу и хочет решить её красиво. Бизнес — это когда нужно сначала понять, кто за это заплатит, почему именно вам и как вы повторите это сто раз подряд без потери качества.
Но вот что помогает. И это — из разговора с человеком, который прошёл путь от НИИ до собственной компании.
Первое — видение, а не продукт. Не «я сделаю хорошую радиостанцию». А «я понимаю, где существующие решения не работают и почему». Разница между этими двумя фразами — разница между разработчиком и предпринимателем.
Второе — декомпозиция. Инженерное мышление здесь работает на вас, если вы его правильно применяете. Большая нерешаемая проблема — это всегда несколько маленьких решаемых. Рынок сбыта, производство, сертификация, канал продаж — каждое из этого можно разобрать как техническую задачу. Со входными параметрами, ограничениями и критериями успеха.
Третье — первый заказчик важнее первого продукта. Лучший старт для инженерного бизнеса — не когда у вас готов прототип, а когда кто-то конкретный сказал: «Мне нужно именно это, и я готов платить». Всё остальное — разработка под реальный запрос, а не поиск применения тому, что вы уже сделали.
Что остаётся после разговора
Когда встречаешь такого человека — начинаешь думать о себе
Есть встречи, после которых едешь домой и молчишь...
Не потому что нечего сказать. Потому что внутри что-то перестраивается, и лучше не мешать.
Разговор с Александром Васильевичем был именно таким. Семьдесят пять лет. Пятьдесят лет в одной теме. Кандидат наук, заместитель генерального директора концерна, три собственных бизнеса — и при этом ни грамма усталости от профессии. Он говорит про частотную перестройку с тем же огнём, с которым молодые говорят про стартапы.
Я смотрел на него и думал: вот так выглядит авторитет, заработанный изделиями, а не должностями.
Про рамку, в которую нас помещают
Я знаю эту систему изнутри. Семнадцать лет в промышленности, 600 с лишним проектов. И я очень хорошо помню, как выглядит правильный инженер с точки зрения большинства руководителей.
Тихий. Исполнительный. Не задаёт лишних вопросов. Решает задачу в рамках технического задания — и не выходит за флажки.
Думаешь о своём бизнесе? Лучше молчи. Предлагаешь нестандартное решение? Осторожнее — здесь так не принято. Видишь проблему шире, чем тебе поставили задачу? Придержи.
Человека с инженерным мышлением система методично учит быть удобным.
И многие соглашаются. Потому что удобство кормит, а неудобство — рискует.
Но я думаю иначе
Инженер — это в первую очередь личность. Не функция, не ресурс, не держатель компетенции.
Личность, которая видит мир как систему задач, требующих решения. Которая не может пройти мимо неэффективности, не попытавшись её устранить. Которая в голове одновременно держит и физику процесса, и экономику решения, и то, как это скажется на людях, которые будут с этим работать.
Такие люди неудобны. Да. Потому что они думают на шаг вперёд, а не в рамках должностной инструкции.
Но именно они меняют то, с чем работают.
Знаете, что отличает людей с настоящей инженерной биографией от тех, кто просто работал в отрасли?
Они не говорят «это сложно». Они говорят: «вот где сложность, вот почему она там, вот как к ней подойти».
Александр Васильевич именно такой. Воронежский Политехнический институт, концерн «Созвездие» — это не просто строчка в резюме. Это школа жизни, где учат думать о системе целиком: от физики сигнала до тактики применения.
Таких разговоров на технологических форумах мало. Обычно — тренды, стенды, визитки. Здесь было другое: человек, который знает, как это работает, потому что сам это строил.
Александр Васильевич, спасибо за разговор. За то, что говорили честно, без PR-лоска. И за напоминание: в инженерном деле репутация строится не презентациями и рейтингами — а тем, что работает там, где должно работать.
Мир не меняется от идей.
Он меняется от того, какие идеи получают поддержку.
Если хотите перемен — начните с реакции.
Есть среди читателей те, кто прошёл путь от инженера до собственного дела? Что оказалось самым неожиданным?