Начальник караула пожарно-спасательной части № 3 села Майма Денис Сафронов — о профессии, рисках и братстве спасателей.
Денис Юрьевич Сафронов служит в пожарной охране с 2008 года. Он – кандидат в мастера спорта по лыжным гонкам и спортивному ориентированию, чемпион Первенства России и многократный чемпион Сибири и Дальнего Востока по ориентированию. Денис участвовал в международных соревнованиях по пожарному кроссфиту, а сейчас играет за сборную Республики Алтай по регболу.
– Денис Юрьевич, как Вы оказались в пожарной охране?
– В детстве я стал свидетелем пожара, который произвёл на меня очень сильное впечатление. Тогда я подумал: «Как хорошо, что мой папа не работает в пожарной охране, что там сейчас нет моих родственников. Ведь это так опасно». Но спустя годы, занимаясь лыжным спортом, меня и моих товарищей позвали в пожарную часть, чтобы представлять управление на соревнованиях по пожарно-прикладному спорту. Когда стал тесно общаться с пожарными, то по-другому посмотрел на их профессию.
– Что именно привлекло Вас в работе пожарного?
– Это коллектив. Крутые ребята работают у нас, наше братство, где все друг за друга. Вначале карьеры я мог и не вернуться обратно в пожарку после армии, но по завершении службы все дороги вновь привели в пожарную часть. Наверное, судьба у меня такая.
– Что самое сложное на работе, исходя из Вашего большого опыта?
– Для меня это не физическая усталость или моральная истощенность. Меня больше всего тяготит утечка кадров. К ребятам привыкаешь, обучаешь их всему, что знаешь сам, только становишься уверен в них, как они год-два и увольняются. Вот это сложно, ведь идти в огонь с незнакомым человеком совсем не хочется.
– Есть ли у Вас ритуалы перед началом смены или во время?
– Никогда не буду шить. Были действительно случаи: шеврон отвалился или штаны порвались – подшил чуть-чуть, после этого приходит вызов на пожар, причём серьёзный и сложный. Поэтому я больше ничего не шью в рабочее время (улыбается Денис).
– Не так давно в Майме на улице Мира произошёл пожар в многоквартирном доме. Как разворачивались события в этот день?
– Поступило сообщение, что горит многоэтажный дом, конкретной информации не было. Подъезжая к месту вызова, было видно, что из окна пятого этажа идёт дым. Осложнялось тем, что шестой этаж мансардного типа – была угроза, что пожар уйдёт на крышу. Если бы он туда ушёл, то весь гарнизон бы собрали. Но, слава Богу, пожар шёл по облегченному сценарию. Плюс ещё в том, что у нас в составе звена было 8 человек газодымозащитников. Ранг пожара подняли до 1 БИС и пошли в разведку. Поднялись на пятый этаж – весь этаж был в густом дыму. Я был РТП-1, соответственно дал указание создать звенья ГДЗС и проверить пятый и шестой этажи, а сам пошёл на тушение и проверку горящей квартиры. Видимость в квартире была нулевая, так как активно горели синтетические материалы. Провёл разведку, пострадавших не обнаружил и приступил к тушению. Мои коллеги тем временем эвакуировали жителей шестиэтажки. Никто не пострадал.
– Вы сказали, что видимость была нулевая. Какие в этот момент ощущения? Каждый раз страшно заходить в дым?
– Если честно, то чем старше становишься, тем сложнее. В молодости было проще: я не так ответственно относился к своей жизни, как сейчас. Осознание пришло вместе с опытом. В первые годы работы в газодымозащитной службе мне было очень интересно, каково это – работать в дыму. Я лез везде первым, хотелось проверить себя, кому-то что-то доказать. О последствиях задумывался только уже по возвращении в часть: что могло бы быть со мной?
Был такой случай: на подъезде к месту пожара нам сообщили, что в доме осталась бабушка. Я без линии, быстро подключился к аппарату и залез в окно. Но дальше всё пошло не по плану – я заблудился, температура была уже очень высокая, в темноте ничего не видно. Повезло, что следующее звено пошло с фонарём: я увидел их свет и пошёл на него.
Вообще, в такие моменты почему-то кажется, что всё это не по-настоящему. Лишь спустя время, когда прожил это событие, видишь, как страдают люди от потери близких, материальных ценностей – тогда понимаешь: всё это было реально. С каждым годом всё больше работаешь с пониманием последствий, всё осторожнее. Я личный состав никогда вперёд себя не посылаю – всегда иду сам на разведку. Если там всё нормально, тогда уже даю им указание.
– Какие Вы принимаете решения в условиях ограниченной видимости? Сложно ли адекватно оценивать обстановку и принимать решения в условиях экстренной ситуации?
– Во-первых, есть правило: всё, что тебе на пути мешает, потом может стать причиной невозврата обратно. То есть заходишь в помещение, видишь, что что-то мешается под ногами – ты должен освободить путь для дальнейшего передвижения. Во-вторых, нужно всегда оставлять воздуха чуть больше на обратный путь. В-третьих, идти нужно только с рукавной линией. Я уж точно без нее не пойду.
На пожаре самое сложное – это первые пять минут. Ты приехал на пожар, а тебя встречают все в панике, и тебе нужно столько решений принять именно в первые пять минут – от этого будет зависеть развитие пожара.
– Какого это – найти человека на пожаре пострадавшего и вывести его на свежий воздух?
– Выводить из непригодной для дыхания среды я выводил в аппаратах. А вот чтобы выносить… тут, к сожалению, были трагичные случаи, когда я выносил на себе, но потом выяснялось, что это были уже неживые люди. Что в эти моменты чувствуешь? Тут нет особых чувств, ты просто выполняешь определённые задачи, есть алгоритмы – и ты им следуешь, не оценивая происходящее со стороны. Ты видишь, понимаешь, делаешь, только потом осознаёшь.
А суета на пожаре всегда присутствует, потому что одинаковых пожаров не бывает, они все разные – от маленького до большого. Иногда даже большие проще тушить: когда видишь, что материальный ущерб такой, что ничем не спасти эту ситуацию, тогда хладнокровно уже начинаешь принимать решения.
– Эвакуация баллонов: насколько это опасно? Каково выносить баллон из горящего здания?
– Здесь есть свои нюансы. Мне с баллонами, можно сказать, «повезло» с самого начала: в свой первый пожар, когда я впервые был в составе звена, мне пришлось вынести сразу два баллона.
Потом был ещё один случай. Приехали на пожар – к тому времени я уже много разных баллонов доставал, чего только не видел. Но в этот раз столкнулся с неожиданностью: при разведке заметил маленький баллон, такого раньше никогда не встречал. Сверху на нём было крепление, и я не сразу понял, как его отсоединить. Огонь уже подступал, и если бы я начал откручивать сверху, газ пошёл бы прямо на меня, огонь соответственно тоже. В итоге я просто топором отрубил весь шланг, который шёл до газовой плиты, и выбросил баллон на улицу.
Стоит отдельно отметить: если газовый баллон полный, он редко взрывается. А вот пустые баллоны гораздо опаснее. Часто бывает: приезжаешь на пожар, спрашиваешь у хозяев, есть ли баллоны, они отвечают – нет. А потом выясняется, что баллон есть, но он пустой. На вопрос «почему не сказали?» отвечают: «А он же пустой». Люди не знают, что именно пустой баллон представляет наибольшую угрозу.
– В чём сложность работы в средствах индивидуальной защиты и подключения к аппаратам?
– Главная сложность – это незнание человека, с которым работаешь в звене. Я должен быть уверен, как он себя проявит в критической ситуации. Если человека не знаю, я его за собой не поведу, даже если я командир звена. Возьму только того, в ком уверен.
Бывают случаи, когда люди заходят в помещение во время пожара и просто разворачиваются, уходят обратно – пугаются. Там ведь температура высокая, ничего не видно, давление серьёзное. Поэтому зайти в аппарате – испытание не для всех.
Очень важно, чтобы в звене были люди, которые тебе доверяют и готовы пойти за тобой. Чтобы понимали друг друга буквально по взгляду.
– Как вы восстанавливаетесь после тяжёлых смен?
– В первую очередь – это сон. После тяжёлой смены обязательно нужно выспаться. Очень помогает спорт: сейчас я увлекаюсь регболом, играю за сборную Республики Алтай. Стараюсь пробовать новые виды спорта, постоянно учиться чему-то новому.
Ещё люблю заниматься домашними делами, развиваю навыки столяра – много работаю с деревом. Для своей бани сделал лавки и столы, недавно забор поставил. Такие занятия отлично помогают переключиться и восстановиться после напряжённых дежурств.
– Что бы Вы пожелали тем, кто только собирается связать свою жизнь с пожарной охраной?
– Быть честными с собой и с людьми. Не бояться учиться и признавать ошибки. И помнить: твоя работа – это не только тушение огня, но и спасение жизней. Это огромная ответственность и настоящее призвание. Я бы посоветовал серьезнее относиться к профессии. Изучать ПТВ, где, что находится. На пожарах приносить пользу. Профессия наша, если сравнивать с другими, то она одна из благородных и оценивается людьми за нашу работу, как мы ее выполняем. От каждого пожарного зависит общая картина отношения к профессии и в целом системе МЧС. Хочется, чтобы парни с душой и телом приходили и вкладывались в работу.
Беседовала Галина Зубакина