Предыдущая моя статья "Фантастический "Союз пяти" Алексея Толстого: от "Аэлиты" к "Гиперболоиду инженера Гарина", посвящённая рассказу Алексея Николаевича Толстого, опубликованному более ста лет назад (в 1925 году), нашла своих читателей. Должен заметить, что советская фантастика двадцатых годов прошлого века была весьма любопытным и очень разноплановым явлением. Именно тогда заявили о себе Александр Беляев ("Властелин мира" [1926] и прочие его произведения), Сергей Беляев ("Радиомозг" [1926]), Михаил Булгаков ("Роковые яйца" [1925]), Владимир Орловский ("Машина ужаса [1925]), Всеволод Валюсинский ("Пять бессмертных" [1928]), Виктор Гончаров ("Психомашина" [1924], я, кстати, писал здесь об этом писателе, см. мой материал: "Загадочный советский фантаст Виктор Гончаров") и другие. Я не назвал многих и многих авторов этого периода, пробовавших себя в фантастическом жанре, который позволял им в полной мере воспользоваться неуёмным воображением, требующим применения хотя бы на бумаге. В неудержимо меняющемся мире фантазия советских писателей-фантастов била через край. К сожалению, к настоящему времени целый ряд имён творцов молодой советской фантастики практически забыт (порою незаслуженно) и широкому читателю не известен. Поговорим об одном из них - Михаиле Гирели (1893—1929).
Михаил Осипович Гирели (настоящая фамилия Пергамент) родился в Одессе в 1893 году. Его отец Осип Пергамент, известный юрист, литератор и председатель Совета присяжных поверенных, был в городе популярен. В 1906 году его избрали в Государственную думу, и семья переехала в Петербург. Осип Пергамент работал депутатом Госдумы 1-го и 2-го созывов, но подорвал свой авторитет, защищая в 1907 году знаменитую мошенницу Ольгу фон Штейн. За содействие побегу преступницы был привлечен к суду чести и лишён права заниматься адвокатской деятельностью. В 1909 году Осип Пергамент скончался при невыясненных обстоятельствах. Его сын, Михаил, начал творческую деятельность с поэзии, в 1912 году в соавторстве выпустил сборник стихов "Пепел". В двадцатые годы работал лектором по охране труда в школах ФЗО железной дороги. Под собственной фамилией опубликовал книжку "Пионер-санитар" (1926), а под псевдонимом Гирели стал одним из самых неординарных авторов ранней советской НФ, выпустив в 1924–1929 годах три романа. Умер Михаил Гирели в 1929 году в Ленинграде.
Как это часто бывает с фантастами прошлого - фото писателя М.Гирели в сети найти невозможно. На некоторых биобиблиографических интернет-страницах Михаила Гирели почему-то висит фото молодого Михаила Веллера (внесён Минюстом РФ в реестр иностранных агентов).
В 1924 году в ленинградском издательстве "Время" вышел первый роман М.Гирели "Трагедия конца". Я начал знакомиться с коротеньким отзывом об этом произведении в журнале "Русский современник" (№1 за 1924 год) авторства некоего критика, скрывшегося за инициалами "Б. Э.", и невольно улыбнулся, прочитав первое предложение: "В современном романе стал почти обязательным космический масштаб - земля надоела, как надоела и психология". Сто лет прошло, но начать рецензию этими словами вполне можно было бы и сейчас... Кстати, в современной России роман "Трагедия конца" был напечатан лишь однажды - в 2018 году, в микротиражном авторском сборнике Михаила Гирели "Eozoon (Заря жизни)".
Земле в романе грозит глобальная космическая катастрофа: осколок из кольца Сатурна летит точнёхонько в нашу планету. По расчётам профессора Крамера Земля должна погибнуть через 513 часов, 42 минуты и 18 секунд. При помощи особого прибора профессор "радиирует" залежи магнитной руды на Марсе, увеличивая силу притяжения Красной планеты и отводит обломок от Земли. Космический гость падает на Марс... На фоне приближающейся всеобщей гибели в романе изображается будничная жизнь людей, которая идёт своим чередом, хотя и несколько нарушается страшной перспективой. Автор отзыва пишет, что "ситуация не лишена остроумия, есть очень недурные детали, особенно в главе "Серок" и утверждает, что "по своему общему стилю роман имеет связь с экспрессионистическим театром".
В обзорах фантастики двадцатых годов прошлого века пишут, что критики прохладно отнеслись к дебютному роману Гирели, посчитав его вторичным, неудачным и скучным. Но где эти критические отзывы, кто их писал, кто их читал? К сожалению, дать личную субъективную оценку этому произведению я не могу, книжки у меня нет. Могу лишь предложить вниманию моих уважаемых читателей иллюстрации к "Трагедии конца", выполненные художником Андреем Турбиным (с любезного его разрешения). Но зато я прочёл два последующих романа Михаила Гирели: "Преступление профессора Звездочётова" (1924) и "Eozoon" (1929). Роман "Eozoon" имеет и другое название - "Заря жизни".
"Преступление профессора Звездочётова" по объёму представляет собой, скорее, повесть, но, раз на титульном листе написано "роман", буду придерживаться данного определения. Произведение необычно хотя бы тем, что автор прибегает в тексте к неприкрытой и неэстетичной физиологичности, да и в сексуальном отношении роман достаточно откровенен. Это особенно бросается в глаза, если сравнивать "Преступление профессора Звездочётова" с невинно-безгрешной советской фантастикой "ближнего прицела", торжество которой (если смотреть из середины двадцатых) уже не за горами.
Главный герой книги, профессор Звездочётов занимается выяснением, что такое душа, изучением души и, сверх того, извлечением души из тела! Боюсь, роман никогда не увидел бы свет из-за крамольного для атеистической Советской России содержания, но Гирели дальновидно написал к "Преступлению профессора Звездочётова" своеобразное "охранительное предисловие", в котором подробно разъяснил читателю, как правильно понимать роман и что на самом деле хотел сказать автор.
В предуведомительной главке "От автора" Гирели, в частности, заявляет: "Мы не можем выкинуть из нашего обихода некоторые слова, как, например, слово «душа», но мы можем и должны придать этим словам, на основании науки, новое значение и смысл. И если в моем романе и встречается слово «душа», то не потому, что душа существует, а именно потому, что этому слову мною придается новое значение, чисто материалистического характера".
Когда я приступил к чтению, то был несколько дезориентирован фамилией главного героя - "Звездочётов". В моём понимании подобная фамилия, данная автором персонажу литературного произведения, обязательно предполагает в тексте значительную долю несерьёзности и шутливой волшебности. На самом деле ничего такого в романе нет. Почти нет. Присутствует ирония, местами - злая. Не исключаю, что сказочную фамилию героя автор тоже предусмотрительно использовал для того, чтоб Главлит посмотрел на роман сквозь пальцы...
Опуская подробности, отмечу несколько важных, на мой взгляд, моментов книги. Во-первых, безусловно оригинальна для тех времен сама фантастическая идея книги: Звездочётов, изучая электромагнитные поля, генерируемые человеком, находит способ изъятия из живого существа "души" и создаёт соответствующий аппарат по её извлечению.
Во-вторых, Гирели в своём романе уверенно разрабатывает многообещающее, очень перспективное фантастическое допущение о возможности вхождения одного сознания в другое. Многие последующие поколения отечественных и зарубежных фантастов будут бесконечно эксплуатировать эту плодотворную тему в самых разных вариациях. Проводя опыты над чужой собакой Мульфой и собственной ассистенткой Софьей Николаевной, профессор "вытаскивает" из них "души", проникает в них, а затем возвращает "души" обратно.
Третье, на что я обратил внимание - необычность наблюдений Звездочётова в минуты пребывания в чужом сознании. Будучи Мульфой, он наблюдает до ужаса странные изменения привычной реальности и впоследствии прозорливо размышляет о чувственном восприятии многомерности мира: "Способность запоминания представлений, в результате которых является понятие, у меня отсутствовала, — отсюда получалось то, что при подходе к третьему измерению, два предыдущих неминуемо должны были слиться в одно-единственное... Все дело лишь в точке отсчета, каковой является психологическая организация индивидуума. Видимые нами тела только разрезы своих истинно реальных четырехмерных конфигураций. Наш мир, как таковой, тоже всего-навсего трехмерный разрез своей четырехмерной непрерывности".
Не менее любопытно пребывание Звездочётова в "душе" Софьи Николаевны: "Ах… Софья Николаевна оказалась вовсе не Софьей Николаевной! Она оказалась профессором высшей математики в главном Университете Юпитера по определению квадратуры круга механического цикла психологического значения и деятельности человека... А рядом с нею стояло то, та форма материальной оболочки, что мною сейчас осознается как материальная форма профессора Звездочётова, а тогда конкретизировалась странным именем «Анабий»".
Ну вы поняли - чистая "пелевенщина" из серии: то ли мне снится, что я - порхающая бабочка, то ли порхающей бабочке снится, что она - это я. И всё эти экзерсисы осуществляются автором на фоне художественно убедительного описания жизни и переживаний персонажей, исполненного вполне современным языком. Не скажешь, что написано более ста лет назад. Смело, свежо, неожиданно, беззастенчиво...
Ближе к финалу молодая, красивая и любопытная жена профессора Ольга Модестовна в отсутствие мужа заходит в кабинет Звездочётова и заглядывает в окуляры аппарата. "Обездушенное тело её рухнуло на пол, наказанное за своё любопытство и оставляя в конденсаторе аппарата поглощенную «душу»". Через некоторое время Звездочётов находит супругу в бесчувственном состоянии. Вместо того, чтобы по-быстрому вернуть "душу" Ольги Модестовны на место, профессор, одолеваемый исследовательским духом и ревностью, решает заглянуть в глубины сознания жены. И это очень плохо для четы Звездочётовых кончается...
В романе "Eozoon" ("Заря жизни") [1929] Михаил Гирели уровень эпатажности не снижает. Как пишет Алексей Караваев в своей "Краткой истории советской фантастики. 1917-1931" (подробнее об этом издании-исследовании см. мой одноименный материал здесь): "Автор продолжает ходить неторными тропами, затрагивая сложные и нетипичные для жанра проблемы. В прошлом своём романе он исследовал материальные основы души, а теперь занялся эволюцией человека. Гирели не изменяет собственому стилю, его проза жестка и натуралистична, он не ленится описывать (и выдумывать) детали и выстраивать психологию персонажей. ".
В 1905 году, в непроходимых джунглях острова Суматры загадочно исчезает сумасбродная и эксцентричная красавица Лилиан, дочь голландского миллионера Яна ван ден Вайдена. На Суматру она приехала вместе с отцом, и теперь, после пропажи Лилиан, ван ден Вайден обосновался здесь, занимаясь отчаянными поисками дочери и жестоким отстрелом человекообразных обезьян, которых он винит в пропаже Лилиан.... Спустя десять лет на остров из Лондона прибывает опытный агент Скотланд-Ярда Стефен Уоллес, имеющий доказательства того, что к тайне исчезновения леди Лилиан имеет прямое отношение местный пастор Берман. Но бесследно пропадает и Уоллес.
Ещё через восемь лет Лига Наций посылает на Суматру многочисленную экспедицию, состоящую из ведущих учёных разных стран. Цель этой экспедиции - пролить свет на загадку эволюции человека и тайну возникновения жизни на Земле. Руководитель экспедиции - крупный русский антрополог, профессор Владимир Николаевич Мамонтов, автор экстравагантной теории кругового развития человека, состоящей из следующих стадий: появление жизни, её совершенствование, последующий регресс и смерть. Условный цикл "Величие-Гибель-Величие" бесконечно повторяется. Венец такого развития (на 180-м градусе условного круга) - когда-то существовавший двуполый Homo divinus ("Человек божественный"). По Мамонтову современный человек (Homo Sapiens) вовсе не является звеном поступательной эволюции животного мира, а представляет собой дегенерирующую и вымирающую ветвь жившего миллиарды лет назад идеального и совершенного во всех отношениях вида. Сейчас Homo Sapiens находится примерно на 225-м градусе своего завершающегося пути по кругу и постепенно приближается к гибели. Концепция Мамонтова полностью противоречит учению Дарвина, что лишний раз подтверждает неуёмное стремление автора романа Михаила Гирели творить на грани фола...
Вольное обращение с дарвинизмом, принятым в СССР за основу, а также прочие художественные и политические недостатки романа вызвали негодование убеждённого большевика, прошедшего гражданскую войну, Натана Залмановича Стругацкого (отца братьев Стругацких). Последней его военной должностью был пост начальника агитпропа 5-й кавалерийской дивизии Северо-Кавказского военного округа под командованием М.В.Фрунзе. В 1927 году Натан Стругацкий переехал с женой и двухлетним сыном Аркадием в Питер, где начал работать в ленинградском Главлите. Именно он и писал внутреннюю рецензию на рукопись Михаила Гирели.
Далее цитируется внутренняя рецензия Н.З.Стругацкого на роман М. Гирели "Eozoon" ("Заря жизни"):
"Некая голландская девица - в целях спасения дегенерирующего рода человеческого отправляется на Суматру и здесь в «страшных неразгаданных недрах» трагических лесов вступает в брак с полудвуполыми обезьянами /стр.318/. В результате этого брака в третьем поколении появляется предсказанный гипотезой проф. Мамонтова «homo divinus». Английский правительственный сыщик отправляется на поиски исчезнувшей голландской лэди и гибнет. Организованная Лигой Наций международная экспедиция прибывает на Суматру. Цель экспедиции — решить спор между неодарвинистом Мозелем и антидарвинистом, автором теории homo divinus Мамонтовым. Русский профессор Мамонтов — президент экспедиции- единолично проникает к Лилиан /исчезнувшая голландка/ и находит полное подтверждение своих гипотез. Он собирает богатейшие материалы, долженствующие произвести переворот в науке, но... влюбляется в Лилиан, преображается в мрачного мизантропа /он — всю жизнь возвещавший зарю нового человечества!/ /стр.317-16/ и возвращается восвояси. Лилиан, отказавшаяся следовать за профессором, несколько позже, «повинуясь голосу крови», бежит «к цивилизации», но принятая отцом-охотником за обезьяну /она была облачена в обезьянью шкуру/ гибнет, будучи застреленной. Трагедия... апофеоз. Разочарованный Мамонтов едет в Россию.
Роман не лишен занимательности. Но ряд идеологических вывихов делает книжку неприемлемой. Фатализм. «Страшная судьбе» /53/ /с большой буквы/ таинственная судьба, она-же «страшная дама в черном домино” /стр.61-56/. Врач Судьба /стр. 140 / руководит поступками и намерениями героев романа.Мистическим пантеизмом проникнут весь роман начиная с предисловия /стр. / — в котором все символы, все с большой буквы /смысл, клетки, человек, лоно, даже днищ!/ — в тоне чревовещания / «В Познании — Остановка. Точка. Покой и Смерть»/. «Время здесь — Великий Эгоист» /стр.93/, в глазах зверя — «сверхчеловеческая красота и глубина» /стр.205/, в лесу притаился «таинственный неведомый бог»/стр. 213/, женщина воплощает «неоначаленную /?/ бесконечную святость Природы-Матери» /стр.304/.Нездоровой эротике уделено также достаточно места /стр.60-61, 243-4, 254, 259, 260, 261/. Зачем понадобилось автору смаковать подробности противоестественной похотливости онаниста-пастора? Наряду с восторженным патриотизмом английского сыщика /положительный, симпатичный автору тип/ и проф. Валлеса /стр.91, 97, 103, 124, 168, 272, 286/, в романе продемонстрированы проявления расовой заносчивости, которые автору кажутся в порядке вещей /стр.65-68, 71-2,76/.
Одновременно автор демонстрирует свою политическую безграмотность /стр.67, 97, 149, 161/. Король выезжает к ликующему народу и папа произносит проповедь о силе итальянского ума, в связи с научными открытиями /стр.161/. «Вместе с женщиной в мир входит понятие о собственности» /стр.149/. Одновременно автор в целях «свою образованность показать» десятки страниц посвящает изложению теории homo divinus /стр. 146-150, 308/ и своих натурфилософских взглядов /стр. 150-153, 160-2, 96/ и все это сомнительного научного качестве.
Роман идеологически вреден, не имеет связи с современностью и должен быть запрещен".
В 1927 году, после разгромной рецензии Натана Стругацкого редактор вернул рукопись автору на переработку и, получив от Михаила Гирели исправленный текст романа, снова обратился к рецензенту, чтобы узнать его мнение. Н.З.Стругацкий ответил следующим образом:
Отзыв на эту книгу мною уже был дан. Внесённые автором частичные поправки немного сглаживают отмеченные в рецензии недостатки, но не устраняют их совсем, и, в целом, книга, представляющая по замыслу своему интерес, остаётся неприемлемой для печати. Необходимо её сократить (много тяжёлых мест), литературно обработать и вычистить ещё оставшиеся полумистические и псевдонаучные выражения. 10.IV.27
Не случайно Михаил Гирели и для этого романа написал своего рода "охранительное" предисловие, - похоже, в основном для того, чтобы смягчить и как-то объяснить собственный текст: " В романе фигурируют в качестве центральных лиц две фигуры: молодая девушка и уже начинающий стареть ученый. И тот и другая страстно желают принести человечеству такую жертву, которая оздоровила бы это человечество, сделала бы его свободным и социально-счастливым. И обоих постигает неудача, ибо оба подходят к разрешению задачи неправильно. Девушка — порождение буржуазного класса, и приносимая ею жертва человечеству чудовищна по своему замыслу и трагична своей бесцельностью. Ученый более счастлив в этом отношении. Его жертва — плод его долгой научной деятельности — в конце концов также бесцельна, но его преимущество заключается в том, что он вовремя сознает свои ошибки и если не громогласно, то в душе своей уже признается в них. И это преимущество его вытекает из того простого обстоятельства, что он… русский".
Именно русскому профессору удаётся найти исчезнувшую Лилиан (хотя сыщик Уоллес тоже встречался с ней перед смертью). Оказывается, дочь миллионера два десятка лет назад взяла на вооружение теорию Мамонтова и упросила отца отправиться на Суматру, где инсценировала своё похищение, чтобы уйти к обезьянам и заняться, как бы это сказать, не вдаваясь в пикантные подробности, выведением и селекцией "Человека божественного". Что касается признания ошибок, то, действительно, в финале романа профессор Мамонтов отказывается от своей теории и приходит к единственно правильному выводу: "Наша революция — не утопия! Это вполне реальная попытка повернуть человечество психологическим путем с 225-го градуса своего циклического пути к 180-му градусу нравственного величия его и мощи!".
В конце концов, переработанный автором текст "Зари жизни" был в 1929 году всё-таки издан в Ленинграде тиражом четыре тысячи экземпляров, но более эта книга в СССР не выходила. Не переиздавались в Советском Союзе после 1929 года и другие романы Михаила Гирели, насыщенные неожиданными поворотами, мотивами дерзкого биологического преобразования человека, эзотерическими философскими размышлениями и пряными эротическими страстями.
P. S.
Выражаю искреннюю признательность художнику Андрею Турбину, любезно предоставившему свои иллюстрации к романам Михаила Гирели.
Поддержите автора символическим донатом, чтоб он знал, что вы его читаете!
Для тех, кто хочет вспомнить очень старую советскую фантастику, рекомендую следующие свои материалы здесь, на Дзене:
Роман Алексея Подсосова "Новый Гольфстрим" (1948)- первенец уральской научной фантастики
Фантастическая повесть "Пленники пылающей бездны". Советский фантаст убил всех своих героев...
"Звёздная одиссея" Алексея Сазонова - фантаста, сценариста и ответственного работника Госкино
Книги фантаста Георгия Гуревича в моей библиотеке
Книги советского фантаста Григория Гребнева в моей библиотеке
Роман «Марс пробуждается». Как фантаст К. С. Волков возрождал Марс
Динамичная приключенческая робинзонада с Зиной и шпионами - от отца сибирской фантастики