В марте 1801 года в результате очередного дворцового переворота, в ходе которого был убит император Павел I, к власти пришел его сын – Александр I (1777–1825 гг.). Понимая шаткость и двусмысленность своего положения, новый царь, который был настроен на проведение очень серьезных реформ, осторожничал и явно побаивался консервативной высшей знати.
Своими планами он делился с «молодыми друзьями», с которыми подружился еще в юности, – князем Виктором Кочубеем, графом Павлом Строгановым, князем Адамом Чарторыйским, графом Николаем Новосильцевым.
Эти образованные, энергичные господа под верховенством царя образовали так называемый Негласный комитет (1801–1803 гг.) – неофициальный законосовещательный орган. Они с энтузиазмом взялись за разработку реформ в современном – либеральном, европейском духе. Насколько актуальной была эта цель?
Неактуальный комитет?
С одной стороны, Российская империя действительно отчаянно нуждалась в преобразованиях. Было совершенно очевидно, что громоздкое «безобразное здание государственной администрации» (как выражался об отечественной бюрократии Строганов) и давно изжившее себя крепостное право страшно тормозят развитие страны.
«Молодые друзья» его величества и сам царь прекрасно понимали, что необходимы глубокие, решительные реформы для предотвращения социально-экономического кризиса.
Но с другой стороны, большинство представителей правящей верхушки, в первую очередь, – знатные сановники екатерининской эпохи были совершенно не готовы ни к административным преобразованиям, ни тем более, к отмене крепостного права. Александр Павлович знал, что дворянская элита примет в штыки его смелые проекты, и потому занял выжидательную позицию.
Правильно ли он поступил? Молодого императора можно понять. Он пришел к власти после убийства родного отца; эта трагедия мучала его совесть до конца жизни. Кроме того, он боялся консервативных придворных господ, которые теоретически могли аналогичным образом расправиться и с ним.
По характеру Александр был умным, хитрым, проницательным, но отнюдь не решительным человеком. Он не мог переступить через свои страхи и потому ограничился негласным обсуждением реформ и их осторожным, половинчатым проведением в жизнь.
Пожалуй, в этом – главный, но, увы! – неизбежный недостаток деятельности Негласного комитета. Формат его работы – неофициальный, скрытый, теневой – наглядно доказывал нерешительность и нежелание молодого царя идти наперекор правящей элите.
И хотя Александр Павлович, который, по меткому наблюдению знаменитой княгини Екатерины Дашковой, «окружил себя молодыми людьми», «небрежно» относившимися к старой аристократии, он – по словам Чарторыйского – часто «поддавался влиянию» «старых» политиков.
Несмотря на то, что он почти всегда бывал ими недоволен, он отвергал и призывы «молодых друзей» принять «энергичные меры» по преобразованию страны.
Проблемные «молодые друзья»?
Только ли из страха перед дворянской оппозицией царь не решался на серьезные реформы? Дело в том, что смелые предложения «молодых друзей» были основаны, в основном, на иностранном опыте. Историк 19 века Модест Богданович замечает по этому поводу следующее:
Новосильцев – «человек со светлым умом, образованный и в некоторой степени ученый» знал Англию лучше России;
Чарторыйский со своим «всесторонним образованием» не заслужил доверие русских, которые, зная о его планах восстановления польской государственности, видели в нем «заклятого врага России»;
Кочубей тоже «знал Англию лучше России». Могли ли такие люди принимать актуальные решения о преобразованиях в России?
В принципе могли, тем более, что они в начале работы составили план по изучению «действительного состояния государства» и «настоящего состояния империи во всех ее частях». На это были нужны годы и огромный энтузиазм большого числа людей, но Негласный комитет не имел ни того, ни другого.
«Молодые друзья» явно забегали вперед. Впрочем, их тоже можно понять. Ведь просвещенная Европа активно развивала экономику и демократические институты (хотя опыт Великой французской революции заставляет усомниться в эффективности пресловутого просвещения), а Россия все еще оставалась крепостнической страной.
Первое время энергичные «молодые друзья» побуждали царя обновить свое окружение, заменив екатерининскую аристократию на современных, прогрессивных деятелей.
Но и в этом вопросе Александр Павлович тоже осторожничал, потому что чувствовал себя недостаточно уверенно на троне. Возможно, этот призыв «молодых друзей» насторожил подозрительного царя, который опасался роста их влияния.
Реформы комитета
Значит ли это, что деятельность Негласного комитета была бесполезной? Конечно же, нет. Его члены все-таки реализовали несколько реформ, которые имели положительное значение для России. В сентябре 1802 года были изданы указы «О правах и обязанностях Сената» и «Об учреждении министерств».
Александр I хотел урезать полномочия и значение Сената. По словам Строганова, уже на первом заседании комитета Александр Павлович «выразил нетерпение перейти прямо к административному отделу и начал говорить о Сенате», намереваясь «приискать вернейшие средства к приведению в надлежащий порядок этого учреждения».
Но государь не решился последовать совету Чарторыйского, который предлагал оставить за ним только судебные полномочия. Он наделил его не только судебно-надзорной, но и административной функцией. Однако царь не наделил детище Петра I законодательными полномочиями, то есть лишил его высокого управленческого статуса.
А учреждение министерств (а потом – и Государственного совета) понемногу уменьшило значение Сената. Так Александр хотя бы отчасти добился своего, ослабив влияние высшей аристократии, которая рвалась к власти. Недаром министерская реформа по праву считается главным успехом Негласного комитета.
Но основная проблема российского общества описываемого времени – крепостное право – так и осталась нерешенной. В марте 1803 года император подписал противоречивый «Указ о вольных хлебопашцах», который давал крестьянам возможность за выкуп освободиться от крепостной зависимости.
Однако «вольные хлебопашцы» за земельные наделы были обязаны нести старые повинности – оброк и барщину в пользу помещиков. Неудивительно, что только 15 % крепостных вышли на свободу по этому указу.
Предложение Александра I (май 1801 г.) о запрете продажи крестьян без земли было встречено яростной критикой. Тем не менее, соответствующий указ все-таки увидел свет в марте 1804 года.
Мог ли Александр сделать больше? Теоретически – да, а практически – вряд ли. Слишком силен был крепостнический дух дворян, которые воспринимали и крестьян, и их земли, как свою личную собственность и не желали с ней расставаться. К сожалению, Александр и его «молодые друзья» оставались в подавляющем меньшинстве и буквально были связаны по рукам и ногам.
В такой обстановке Негласный комитет по объективным причинам не мог действовать в полную силу. Как в свое время не смогла действовать по своему усмотрению просвещенная Екатерина II, которая во время работы Уложенной комиссии (1767–1768 гг.) поняла, что дворяне-помещики не созрели для отмены крепостного права.
Тогда тоже говорились прекрасные речи о народном «благоденствии», однако представители благородного сословия думали только о своей выгоде, а не о жизни бедных крестьян.
Но разве все вышесказанное умаляет значение Негласного комитета?