16 мая 1932 года у деревни Ишимбаево в Башкирии с глубины 680 метров взметнулся мощный фонтан нефти. Скважина № 702 (вошедшая в историю как «Вышка-бабушка») наконец-то дала то, ради чего сюда приехали сотни людей: первую промышленную нефть региона.
Событие навсегда изменило судьбу края, положив начало развитию мощной нефтяной промышленности республики. Но путь к открытию был тернист - он состоял из аварий, сомнений, скепсиса, острой нехватки ресурсов и невероятного человеческого упорства.
Первые шаги к открытию
История «Второго Баку» началась тремя годами ранее. В июле 1929 года по личной инициативе академика И. М. Губкина в район Ишимбаево направилась специальная разведочная партия Государственного исследовательского нефтяного института (ГИНИ) во главе с геологом А. А. Блохиным. Уже в ноябре того же года ученые официально доложили в Союзнефть: установить точное наличие промышленной нефти в регионе можно исключительно глубоким бурением. Работа закипела.
В августе 1930 года Алексей Блохин лично указал места для заложения первых четырех скважин. Для реализации этого масштабного проекта в мае 1930 года трест Уралнефть создал Стерлитамакскую нефтеразведку (позже - районную контору бурения) под управлением Константина Прица. К концу 1930 года на будущих промыслах трудились уже первые 100 человек - специалисты-вышкостроители из Баку, Грозного и местные рабочие, а их число росло с каждым месяцем.
Будни первопроходцев
Условия, в которых работали первые башкирские нефтяники, сегодня кажутся почти нереальными. Оборудование доставляли от ближайшей железнодорожной станции Раевка - это 120 км по полному бездорожью, на подводах, запряженных лошадьми и даже верблюдами. Из-за этого логистика обходилась баснословно дорого: к примеру, доставка импортного парового котла из Англии до станции Раевка стоила 16 000 руб., а его транспортировка от Раевки до Ишимбаево - уже 18 000 руб.
На месте ситуация была не лучше: каждый паровой котел сжигал до 20 куб. м дров в сутки, а одну буровую обслуживали три таких агрегата. За день одна установка потребляла столько древесины, сколько требовалось для постройки целого одноэтажного дома. При этом с жильем для рабочих дело обстояло крайне плохо: нефтяников размещали в окрестных деревнях на расстоянии от 2 до 6 км от скважин, и этот путь им приходилось ежедневно преодолевать пешком в любую погоду.
Бытовые трудности усугублялись серьезными организационными проблемами. Документы тех лет рисуют непростую картину: регулярные задержки зарплаты, срывы графиков строительства рабочего клуба и общественной столовой, а также хроническую нехватку оборудования и запчастей. В протоколе обследования Ишимбаевского партколлектива ВКП(б) от 8 декабря 1931 года отмечалось, что бурильщики порой получали меньше, чем тормозчики - вместо положенного 4-5 разряда им присваивали 3-й, выплачивая вместо 84 руб. всего 67 руб. К тому же руководители на местах часто не были готовы брать на себя персональную ответственность.
И все же, несмотря на тотальный дефицит ресурсов и тяжелейшие условия, люди продолжали работать. Годовой план бурения на 1931 год в итоге был выполнен на 77,2%: вместо запланированных 3600 метров рабочие смогли пробурить 2265 метров.
Скептики против энтузиастов
Осенью 1931 года на скважине № 702 произошла первая крупная авария в истории башкирской нефтедобычи: на глубине 533,3 метра сломалась бурильная труба. Из-за дефицита оборудования и организационных неполадок общий объем простоев в том году составил долгие 6 месяцев и 5 дней. К концу 1931-го скважины вскрыли горизонт с чусовской нефтью, но признаков серьезных нефтепроявлений не обнаружили.
На этом фоне скептицизм достиг пика. На Всесоюзном съезде нефтяников-геологов звучали громкие призывы прекратить бурение в «мертвом» уральском районе и сосредоточить ресурсы на Кавказе. Крупный геолог-нефтяник Д. В. Голубятников и некоторые другие ученые требовали полностью свернуть геологоразведку в Урало-Поволжье. Даже в самом тресте Уралнефть появились пессимисты: по воспоминаниям А. А. Блохина, еще в августе 1931 года руководство треста пыталось остановить проходку скважины на глубине 568 метров, посчитав ее бесперспективной.
Начало 1932 года не сулило улучшений: при плане 1340 метров за первый квартал пробурили лишь 148 метров. Скважину № 701 законсервировали из-за сильного искривления, а № 702 простаивала весь январь и февраль из-за поломки инструмента. Казалось, проект вот-вот закроют.
Но в этот критический момент в Ишимбаево прибыли опытные буровики во главе с бакинским буровым мастером Сергеем Логиновым, который сменил на объекте первого мастера Максима Коровникова. Бригада Логинова блестяще ликвидировала сложнейшую аварию, и работа возобновилась. В начале апреля были вскрыты нефтеносные известняки, а при забое в 627 метров началось испытание на приток. 19 апреля при пробном тартании желонки из скважины вынесли раствор, насыщенный сильно газированной нефтью.
Кульминация наступила в мае. Геолог В. Носаль, помощница А. А. Блохина, координировавшая работы, отдала историческую команду: «Хватит бурить, приготовиться к тартанию». 16 мая 1932 года в 11:30 мощный 36-метровый фонтан нефти взмыл в небо с глубины 680 метров. Исторический прорыв состоялся вопреки всему: нефтяники продолжали работать даже тогда, когда Уралнефть задерживал зарплату. Они трудились за идею при мощной поддержке Стерлитамакской партийной организации.
Открытие скважины № 702 стало историческим рубежом. Уже в 1932 году импульс развития набрал силу: по всему региону заложили еще 15 скважин, а в Стерлитамаке распахнул двери нефтяной техникум. Параллельно строилась инфраструктура - к месторождению проложили железную дорогу. Важным шагом стало перемещение союзного треста Востокнефть из Свердловска в Уфу, а в октябре 1935 года на его базе по приказу Наркомтяжпрома был создан самостоятельный трест Башнефть.
До конца десятилетия Башкирия полностью преобразилась. Было открыто Туймазинское месторождение, запущена первая очередь Уфимского нефтеперерабатывающего завода, а глухая деревня Ишимбаево выросла в современный крупный промышленный центр. Башкирскую АССР с гордостью стали называть «Вторым Баку».
Источник: спецпроект «До первой нефти Башкирии»