Председатель Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития Юрий Крупнов — о том, к чему может привести миграция на Юге и какие демографические риски существуют для страны в целом
Численность населения в Краснодарском крае достигла 9 млн человек, в Краснодаре — 2,3 млн человек, сообщил в мае 2026 года губернатор региона Вениамин Кондратьев. С 2018 года город побил все рекорды по темпам роста населения: в 2015 году здесь было зарегистрировано 820 тыс. жителей, а в 2018 году Росстат вручил мэру сертификат на 1 млн жителей. Приток населения был обеспечен прежде всего за счет внутренней миграции. Однако эксперты все чаще называют этот рост несбалансированным. Почему «демографическая аномалия» Краснодара вызывает тревогу, к каким последствиям может привести концентрация населения на Юге и возможно ли управлять этими процессами, РБК Краснодар рассказал председатель Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития Юрий Крупнов.
— Юрий Васильевич, по данным кубанских властей, озвученным в начале этого года, население только столицы края за последние пять лет выросло почти вдвое — до 2,3 млн человек. При этом, по оценке Федеральной службы государственной статистики, численность населения города на 1 января 2023 года было почти в два раза меньше — 1,2 млн. Можно ли говорить, что это уникальный случай?
— Здесь две разные проблемы. Первая — сами цифры. Я, честно говоря, не видел ни документов, ни методик, которые подтверждали бы цифру 2,3 млн. Реалистичнее, на мой взгляд, говорить о 1,7–1,8 млн. Но даже если взять эту цифру, это все равно колоссальный рост.
Нравится РБК? Главные новости дня, эксклюзивы и аналитика ждут вас:
на радио
в подписке
в Max
в Telegram
в приложениях для Android или iOS
И второе, что важно: мы имеем дело с тем, что можно назвать «демографической аномалией Краснодара», потому что этот рост обеспечен не рождаемостью, а миграцией. Об этой аномалии мы узнали около пяти лет назад, когда в городе появились классы с буквами «у», «ф», «т», «я». Я помню, это меня очень поразило.
По сути, за короткий период возникли «два Краснодара»: один — эволюционный, второй — миграционный. И независимо от точных цифр это поражает, потому что ничего хорошего в этом нет — ни для города, ни для страны. Инфраструктура просто не успевает, это очевидно.
— За счет чего происходит такой рост?
— Как я уже сказал, это прежде всего внутрироссийская миграция. Люди уезжают с Севера, из Сибири, с Дальнего Востока. И это серьезная проблема: эти территории оголяются. Мы северная страна, но уже десятилетиями идет отток населения с северных территорий. И вопрос не в том, чтобы «всех отправить обратно», а в том, что этими процессами нужно управлять.
А управления нет. Никто не формирует альтернативные центры притяжения. Почему, например, не создавать новые точки роста рядом, в том же Ставропольском крае? Почему не планировать? Сегодня все происходит стихийно.
— Как все это влияет на Краснодарский край?
— Возникает перегрузка — транспорт, социальная инфраструктура, жилье. Но есть еще важный момент — качество занятости. Люди концентрируются в Краснодаре, потому что там можно заработать. Но это означает, что в других районах края с занятостью, мягко говоря, не очень. Более того, часть людей работает в Краснодаре, платит там налоги, но живет в других местах. Это искажает картину и создает дополнительные дисбалансы. В итоге мы видим не развитие территории, а ее перекос.
— На Юге сегодня есть и другие города, которые тоже в обозримом будущем могут стать «миллионниками», — Сочи, Новороссийск. Это позитивный тренд?
Мне, например, процесс «разбухания» Сочи не нравится. Проблема в том, что мы продолжаем концентрировать население на крайнем западе страны — в Москве, Петербурге, Сочи. Это с точки зрения пространственного развития неправильно.
Кроме того, на черноморском побережье уже формируются не просто города, а агломерации — «город, переходящий в город». Это новые формы расселения, но они опять же возникают без системного подхода. И здесь ключевой вопрос: зачем мы концентрируем людей, а не развиваем пространство? Зачем мы делаем ставку по сути на концентрационные города?
— Можно ли говорить, что Россия идет по пути чрезмерной урбанизации?
— Да, и это проблема. Мы живем в модели мегаполисной урбанизации. А это по большому счету свойственно для стран третьего-четвертого мира.
При этом у нас есть огромные территории, в том числе на Юге, которые можно развивать более рационально — без перегрузки и без разрушения экологии. Это уже совсем другая урбанизация — я ее называю ландшафтно-усадебной малоэтажной урбанизацией. Но для этого нужно думать, нужно концентрировать не людей, а мозги.
— Один из постоянных трендов — переезд пенсионеров на Юг. На ваш взгляд, это естественный процесс?
— Да, и этот тренд называется «к солнышку». Есть два тренда: люди старшего возраста переезжают ближе к сельской жизни и на Юг, в более комфортный климат. После жизни на севере это понятное желание — пожить «по-человечески». С одной стороны, это хорошо. У нас большая страна с разными климатическими зонами. Но, с другой стороны, это увеличивает нагрузку на социальную инфраструктуру южных регионов. И опять же без планирования это превращается в проблему.
— На Кубани действуют ограничения на привлечение иностранной рабочей силы. Считаете ли вы подобные ограничения целесообразными для региона в части регулирования миграции?
— Я думаю, без этих ограничений поток был бы как минимум в полтора раза выше. Можно спорить о самих мерах, но важно другое: это попытка управления. А нам как раз не хватает управления — нас раздирают стихийные процессы. При этом на Юге есть своя специфика: здесь миграция часто связана не с временной работой, а с оседанием, с получением гражданства. Это долгосрочные процессы — и внутрироссийские, и внешние. Поэтому ограничения сами по себе проблему не решат. Нужна системная работа.
— Если ничего не менять, что будет происходить в ближайшие 5–10 лет?
— Мы увидим несколько вещей. Во-первых, медленное, но устойчивое изменение этнодемографической структуры населения. Во-вторых, нарастающие инфраструктурные проблемы — вплоть до коллапса. Причем он всегда наступает «неожиданно». В-третьих, при росте крупных городов будут деградировать районы и малые территории. Формально население растет — можно отчитаться. Но по сути это пространственная деградация.
— Что должно стать основой демографической политики?
— В центре должна быть семья — нормальная, большая, трех-четырехдетная. Именно под нее как модельную семью, нужно выстраивать все: занятость, инфраструктуру, жилье. Юг России вообще может стать пилотной территорией с моделью «дом плюс квартира», с развитием индивидуального жилья, с комфортной средой для жизни. Ресурсы для этого есть. Вопрос только в одном — будем ли мы этим заниматься системно. Потому что, если нет, нас просто накроют эти процессы, и никто даже не будет понимать, как это произошло.
Оперативные новости и важная информация — в канале MAX и
Telegram-канале РБК Кавказ. Аналитика, мнения, лонгриды — в Дзен
Читайте также:
МВД возбудило дело о вымогательстве у Сергея Шишкарева
Путин и Токаев приняли заявление о семи основах дружбы Москвы и Астаны
Визит Путина в Казахстан: триколор в небе и встреча с Токаевым. Главное