Столица хранит память о своих гениях не только в монументах и названиях улиц, но и в стенах обычных, на первый взгляд, домов. Здесь, в тихих переулках и в шумных арбатских двориках, звучали рояли, рождались стихи, сжигались и воскресали рукописи. «Культура Москвы» предлагает пройтись по квартирам Александра Скрябина, Александра Пушкина, Михаила Булгакова и Марины Цветаевой и прикоснуться к их жизни и творчеству.
Мемориальный музей А. Н. Скрябина — Большой Николопесковский пер., д. 11
В квартире между старым и новым Арбатом Александр Скрябин провёл последние годы жизни. Двухэтажный особняк с тихим двориком стал для композитора оплотом спокойствия и вдохновения.
Музей был создан практически сразу после смерти композитора. Во многом это стало возможным благодаря тому, что здесь осталась жить вдова Александра Скрябина, Татьяна Шлёцер, с детьми. Ей выдали охранную грамоту, ограждавшую квартиру от создания в ней коммуналок. Позже квартира была национализирована и превращена в музей.
При жизни композитора в гости к нему приходили Константин Бальмонт, семья Гнесиных, Валерий Брюсов и другие известные личности. Бальмонт даже жил с 1918 по 1919 год.
Владимир Попков, заведующий отделом научной работы Музея Скрябина, рассказывает: «В этом доме зарождалась Московская экспериментальная студия электронной музыки. Для работы со знаменитым синтезатором АНС музей посещали Эдуард Артемьев, Альфред Шнитке, София Губайдулина и другие. Среди гостей студии бывали Владимир Высоцкий и Федерико Феллини».
В этих стенах Скрябин написал свои последние сонаты, прелюдии и другие фортепианные пьесы, здесь же возник замысел «Предварительного действа» к «Мистерии». Девятая соната, известная как «Чёрная месса», была вдохновлена картиной Николая Шперлинга «Восточный мудрец». Теперь она висит над конторкой, за которой работал композитор.
«Практически все предметы — подлинные, — говорит Владимир Попков. — Особую ценность представляют рояли Скрябина Bechstein и Becker, световой круг для домашнего исполнения поэмы “Прометей”. Здесь же находится фрак Скрябина, представленный в единственном экземпляре. В личной библиотеке — автографы композитора и его выдающихся современников, рукописи сочинений. Сохранились оригиналы картин Николая Шперлинга, рисунки Леонида Пастернака и Бориса Кустодиева».
Мемориальная квартира А. С. Пушкина — ул. Арбат, д. 53
Квартиру на Арбате поэт арендовал перед свадьбой с Натальей Гончаровой в январе 1831 года. Накануне торжества Пушкин устроил мальчишник, на который пригласил ближайших друзей: младшего брата Лёвушку, П. А. Вяземского, П. В. Нащокина, Д. В. Давыдова, Е. А. Боратынского... Гости шутили, спорили, произносили тосты. После венчания в храме Большого Вознесения молодых в доме на Арбате встречали Нащокин и Вяземский.
Пушкин признавался в письме из этой квартиры: «Это состояние для меня так ново, что, кажется, я переродился». И действительно, арбатский дом стал для него символом долгожданного покоя и любви. 27 февраля молодожёны дали первый бал, куда приехал князь Юсупов.
15 мая 1831 года Пушкины уехали в Петербург, спасаясь от денежных неприятностей. После Пушкина в этих комнатах в 1884–1885 годах жил Пётр Чайковский. В 1921-м в доме разместился Окружной самодеятельный театр Красной Армии. В его худсовет входили В. Мейерхольд и В. Маяковский. Затем здесь появились коммуналки. В 1974 году дом объявили памятником государственного значения. Выселение закончилось только в 1979-м. И 18 февраля 1986 года, в 150-ю годовщину со дня свадьбы поэта, музей открыл свои двери.
Сегодня здесь 20 залов: на цокольном этаже представлена история Арбата с макетом усадьбы Хитрово, на первом расположилась литературно-историческая экспозиция, а на втором воссоздано мемориальное пространство. Коллекция музея постоянно пополняется подлинными реликвиями детей и внуков поэта, портретами его друзей и предметами быта пушкинской эпохи.
Музей Михаила Булгакова — ул. Большая Пироговская, д. 35А
Михаил Булгаков поселился в этой квартире в августе 1927 года и прожил до февраля 1934-го сначала со своей второй женой Любовью Белозерской, а затем — с третьей женой Еленой Булгаковой и пасынком Сергеем Шиловским.
Именно в этих стенах в 1928–1929 годах писатель начал работу над «Мастером и Маргаритой», в 1930-м сжёг ранние черновики романа. А когда он работал над сценой пожара, огонь внезапно вспыхнул в его комнате. Здесь же Булгаков написал письмо Правительству СССР, разговаривал по телефону со Сталиным, принимал Анну Ахматову, Евгения Замятина, Ильфа и Петрова, а также написал «Кабалу святош», повесть «Тайному другу», инсценировки «Мёртвых душ» и «Войны и мира».
Квартира была передана музею только в 2016 году — до этого здесь располагались муниципальные службы. В постоянной экспозиции есть коридор с хроникальными записями, кабинет с пятью интерактивными столами и центральным экспонатом — письмом в Правительство СССР. Можно также увидеть письменные принадлежности писателя, дорожный кофр Любови Белозерской, лорнет Елены Сергеевны, пуф, кофемолку и кофейник, принадлежавшие семье Булгаковых.
Дом-музей Марины Цветаевой — Борисоглебский пер., д. 6, стр. 1
В сентябре 1914 года 22-летняя Марина Цветаева въехала в эту квартиру с мужем Сергеем Эфроном и дочерью Ариадной. Первые годы были наполнены радостью творчества и обычной жизни. В гостях бывал Макс Волошин, приходили сёстры Герцык, а с ними —религиозные философы, такие как Бердяев и Шестов. Весной 1916-го частым гостем стал Осип Мандельштам.
Всё изменилось с началом Гражданской войны. Сергей Эфрон ушёл в Белую армию, Цветаева осталась с двумя дочками (в 1917 году родилась Ирина) в условиях голода и разрухи. Но именно здесь, в Борисоглебском, были написаны циклы стихов «Стихи о Москве», «Стихи к Блоку», «Ахматовой», поэмы «Царь-Девица», «На красном коне», пьесы в стихах и десятки других стихотворений, вошедших в сборники «Версты», «Разлука», «Психея» и другие.
Удивительна история самого дома — его второй, музейный, день рождения. В конце 1970-х здание расселили. Одной из жительниц была Надежда Катаева-Лыткина. Во время битвы под Москвой ей подарили томик цветаевского «Волшебного фонаря» для бодрости и утешения. За самоотверженный труд Надежда получила ордер на комнату в этом самом доме. И когда здание обрекли на снос, она, как боец, не привыкший отступать, начала борьбу за его сохранение. Дом отстояли, и в 1992 году музей открылся для посетителей.
Первый день Марины Цветаевой в новой квартире
Оригинальной мебели и отделки в мемориальной квартире почти не сохранилось, но посетителей завораживает её геометрия — «сборище комнат», «коробка сюрпризов», как называла свой дом Цветаева. Вместе с начальником экспозиционно-выставочного отдела музея Мариной Дорониной пройдём по квартире и перенесёмся в тот момент, когда Марина Цветаева впервые здесь оказалась, о чём потом с восторгом рассказывала сестре:
«Передняя какой-то странной формы, вся из углов — потому что одна дверь впереди, одна как-то наискось; стеклянная… Тут всё начинается!.. Дверь открывается — ты в комнате с потолочным окном (сразу волшебно!). Справа — камин. И больше ничего нет. Я так вдруг обрадовалась… Я уже в этой комнате почувствовала, что это — Мой Дом!»
Сейчас посетители не сразу замечают, что единственное окно в комнате находится в потолке. Во времена Цветаевой сверху была стеклянная пирамида, пропускающая внутрь солнечный свет. А ведь Цветаева очень любила солнце:
Солнцем жилки налиты — не кровью —
На руке, коричневой уже.
Я одна с моей большой любовью
К собственной моей душе…
«Проходишь через эту потолочную комнату — а там тёмная, маленькая. Ощупью. Доходишь до двери. И вдруг ты в зале!.. Справа — окна. Во двор! Три окна. Это будет Алина детская — чудно!»
Окна выходят в маленький внутренний дворик. Никаких посторонних глаз — только старая черешня, которая сейчас вся в цвету.
Возвращаемся в тёмную комнату и обнаруживаем ещё одну дверь.
«Я вошла — моя! Понимаешь? Такая странная комната — и такая родная… У окна (во двор, оно под углом к Алиным, почему так получается — непонятно) я поставлю мой письменный стол».
Эту комнату выбрала для себя Марина Цветаева. Расстановка мебели такая же, какой была при хозяйке, — только мебель не та самая. В комнате одно маленькое окошко, расположенное под углом к окнам детской комнаты. Не о нём ли идёт речь в следующих строках:
Сегодня таяло, сегодня
Я простояла у окна.
Взгляд отрезвлённей, грудь свободней,
Опять умиротворена…
В рассказе о квартире Марина Цветаева из «своей комнаты» перескакивает сразу в «Серёжину». Она находится этажом выше: чтобы подняться туда, надо вернуться в переднюю и повернуть налево. На лестничной площадке второго яруса квартиры два окна: одно — во двор, а другое, на противоположной стене, овальной формы — на парадную лестницу дома. Вновь поворачиваем налево и попадаем в комнату Сергея Эфрона.
«Ася, это знаешь, что такое? По-моему, это каюта!.. Мне показалось, тут должен быть иллюминатор; за ним волны. И, может быть, это всё — корабль… Да, что-то кораблиное есть в этой квартире — и это такая прелесть».
Окна этой комнаты на иллюминаторы, конечно, не похожи: нет в них ни округлости, ни герметичности. Но и совсем обычными их не назовёшь. Два окна, расположенных на разных уровнях, создают необычную, фантастическую геометрию пространства. Первое, нижнее окно, раньше действительно использовалось как проход на плоскую крышу деревянной пристройки, в которой находится детская комната. Что видела с этой площадки Цветаева?
…От века поэтовы корки черствы,
И дела нам нету до красной Москвы!
Глядите: от края — до края —
Вот наша Москва — голубая!..
Ещё одна комната, самая первая, прямо напротив парадного входа в квартиру, не приглянулась Цветаевой:
«Это даже просто лишняя комната, мы её, наверно, сдадим. И так хватает! Пять, кроме кухни! Совсем обыкновенная, не вписывается в эту квартиру! Комната-отщепенец».
Именно в ней находится единственное окно квартиры, из которого виден Борисоглебский переулок, а в те времена были видны два тополя, росших у дома напротив. Ими Цветаева любовалась с крыльца дома — и о них написала такие строки:
Два дерева хотят друг к другу.
Два дерева. Напротив дом мой.
Деревья старые. Дом старый.
Я молода, а то б, пожалуй,
Чужих деревьев не жалела…
Четыре судьбы
Четыре дома — четыре эпохи. Жизнь, где творили, любили, теряли, надеялись и верили, что рукописи не горят, а стихи о Москве останутся навсегда. Сегодня каждый может стать гостем этих квартир и представить себе давно прошедшую, но не забытую и навсегда сохранённую жизнь.