До Летнего Солнцеворота — чуть больше трёх недель. В небе — последняя весенняя луна, свет давно поборол тьму и продолжает прибавляться. Ночи становятся короче и теплее, дни полны солнца и зелени.
А впереди главный праздник лета - Лита. Купало. Мидсаммер, как его называют в разных народах.
Это главный праздник светлой половины года — время, когда природа достигает пика своей силы. Всё цветёт, плодоносит, поёт. Говорят, в ночь на Литу истончаются границы между мирами, и лесные духи — те, что только проснулись на Русалии — становятся почти видимыми. Трава обретает целительную силу, огонь очищает, вода исцеляет.
Для садовой ведьмы Лита — это не просто дата в календаре. Это внутренняя перенастройка. Время подвести итоги весны, порадоваться тому, что выросло, и загадать желания на оставшееся лето.
Я готовлюсь заранее: собираю травы, украшаю дом, продумываю маленькие ритуалы. Не пафосные, а свои — домашние. Зажгу свечи на веранде, сплету венок из полевых цветов, заварю чай из только что собранного иван-чая.
Потому что магия — она в деталях. В аромате. В ожидании чуда.
***
Сегодня на склоне к реке я собирала иван-чай. Не тот, что с цветами и пурпурными метёлками — такой появится только в июле. А майский, самый нежный. Он только показался из земли, выпустил молодые побеги и ещё не думал цвести.
Листья иван-чая сейчас — мягкие, пушистые, без горечи. Их легко собирать: провёл рукой по стеблю — и горсть зелени готова.
Я набрала целый пакет. Дома разложила на полотенце — пусть слегка подвянут, потеряют жёсткость. Потом начнётся самое интересное — ферментация.
Как я ферментирую иван-чай: листья скручиваю между ладонями в маленькие колбаски. Чем тоньше скрутишь, тем лучше выделится сок — а значит, тем вкуснее будет чай. За это время ладони становятся зелёными, липкими, пахнут травами. Я люблю этот запах — терпкий, свежий, какой-то первобытный.
Скрученные листья укладываю в эмалированную миску слоем 5–7 сантиметров. Накрываю влажным полотенцем и оставляю на 8–12 часов в тёплом месте. Это и есть ферментация. Внутри массы начинаются процессы брожения: зелень темнеет, появляется фруктовый, чуть медовый аромат. Чем дольше ферментировать, тем насыщеннее будет вкус. Я люблю среднюю степень — чай получается с цветочно-травяными нотками, без лишней терпкости.
После ферментации листья режу не слишком мелко, раскладываю на противне и сушу в духовке при 50–60 градусах, с приоткрытой дверцей, часа два. Готовый чай храню в стеклянной банке с крышкой.
Магазинный иван-чай не сравнится с домашним. В моём — майское солнце, запах склона, шепот реки. И, конечно, немного ведьмовской любви. Баночку такого чая я обязательно подарю на Литу — подругам, соседкам, может быть, даже Марине Ивановне. Пусть пьют и вспоминают мой сад.
***
Пока листья ферментируются, я взялась за своё кресло. Пришло время оплетать первое кольцо. Я нарезала двадцать нитей, каждая по 4–5 метров. Длинные, путаются, норовят сбежать. Складываю каждую пополам, креплю на обруче тем самым «замочком».
Нити висят ровными петлями, покачиваются на ветру. Второй обруч пока лежит в стороне — он станет сиденьем, а этот будет верхом, к которому подвесят кресло.
Начинаю плести сетку. Плоские узлы, квадраты, шахматка. Пальцы помнят, не ошибаются. Нить за нитью, ряд за рядом — кресло рождается на глазах.
Я работаю на веранде, под шепот ласточек. Время от времени отхожу, оцениваю: ровно ли идут ряды, не перекосило ли.
Пока готово не так много — только начало. Но я уже вижу, как летом буду качаться в этом кресле. С книжкой, с кружкой чая, в розовых лучах заката.
Кресло-мечта. Оно того стоит.
***
К вечеру я заметила: ревень распустил свои огромные лопухи. А это значит — пора.
У меня есть фирменный пирог с черешками ревеня. Бабушкин рецепт, но я его немного переделала.
Тесто песочное: стакан муки. 200 грамм сливочного масла — холодного, режу кубиками. Два желтка.
Руками растираю масло с мукой в крошку, добавляю желтки. Вымешиваю до состояния пластилина. Тесто получается жирным, рассыпчатым, не липнет к рукам.
Форму для пирога смазываю маслом. Тесто распределяю прямо пальцами — леплю корж, делаю небольшие бортики по краям. Протыкаю вилкой, чтобы не вздулось. Ставлю в духовку на 180 градусов. Пеку до золотистого цвета — минут 15–20.
Начинка: черешки ревеня чищу (верхнюю кожицу снимаю, если грубая), режу на мелкие кубики. Сахара не добавляю — пирог у меня со сладкой шапкой безе.
Два белка взбиваю с сахарной пудрой до устойчивых пиков. Белая, блестящая, густая масса — как облако.
Достаю корж (он горячий, пахнет маслом). Прямо на него высыпаю ревень — ровным слоем, не утрамбовывая. Сверху — шапка безе, ложкой, создавая пики и завитки.
В духовку — ещё на 5 минут. Только чтобы безе прихватилось корочкой, а внутри осталось нежным.
Когда остынет — режу. На срезе: песочный корж, ярко-зелёные кубики ревеня (кислые, с легкой терпкостью) и белоснежное безе.
Муж, когда впервые попробовал в прошлом году, сказал:
— Это что, тортик?
— Пирог, — говорю. — С сорняком.
— С чем?
— Ревень — это большой сорняк, — объясняю я. — Его не сажают, он сам растёт. Где хочешь, там и лезет.
— Вкусный сорняк, — заключает он и просит добавки.
***
Вечер
Я сижу на веранде. Рядом — миска с ферментирующимся иван-чаем, накрытая полотенцем. В углу — начатое кресло, нити свисают, ждут продолжения. В духовке остывает пирог с ревенём.
Сад затихает. Ласточки укладываются спать под крышей. Ловец солнца поймал последний луч и теперь тихо мерцает в сумерках.
Чуть больше трёх недель до Литы.
Я успею доплести кресло. Успею засушить травы. Успею продумать маленькие чудеса для праздника.
А пока — просто живу в ритме сада. Расту вместе с ним.
Продолжение следует
Это запись 28 в визуальном романе "Дневник садовой ведьмы"