— А помнишь Маринку? Твою бывшую?
Серёга сказал это просто так, между делом, заедая пенное солёными крендельками. Артём дернулся, будто бы от удара и кружка замерла на полпути ко рту.
— Ну, — осторожно ответил он. — Помню. А что?
В баре на Советской было шумно. Играла какая-то старая музыка, за соседним столиком что-то шумно отмечали. Артём приехал в родной город всего на два дня, чтобы помочь матери с ремонтом по мелочам. Он давно уже прочно обосновался в столице, но каждый раз, когда он возвращался сюда, его накрывало странное чувство. Будто бы ему снова семнадцать, забот нет и вся жизнь впереди. Вечером решил увидеть своих друзей из компании. И вот они уже второй час перемывают всем кости.
— Замуж вышла, — Миха икнул и отхлебнул из бокала. — В Испанию уехала. Закадрила испанца, представляешь. Еще и бизнес там открыла.
— Да ну? — Артём поставил кружку. Во рту пересохло, и сердце застучало быстрее. — Я её как-то искал в соцсетях. Не нашёл.
— Так она фамилию сменила, давно уже, — Паша уже доставал телефон. — Вот, держи. На, посмотри.
Экран горел в полумраке бара. Артём взял телефон, и сердце у него остановилось. Марина. Те же русые волосы, та же улыбка с ямочкой на щеке. На последней фотографии она стояла на фоне моря, с округлившимся животом, и высокий симпатичный мужчина обнимал её за плечи.
Подпись: «Baby girl coming soon».
Артём смотрел на нее и не мог оторваться. Перед глазами поплыло. Он вспомнил всё: как они целовались в подъезде, как она смеялась над его дурацкими шутками, как говорила: «Я тебя так люблю, что страшно». И как потом, в ноябре мама грустно ему сказала: «Сынок, я видела твою Марину с другим. Он ее привез, они так целовались. Изменяет она тебе, пройда».
Он тогда не спал и не ел несколько дней, сбрасывая, когда она звонила. Потом не выдержал, сорвался и позвонил. Оскорблял, орал, кричал так, что сорвал голос. Марина плакала, пыталась что-то объяснить. Он ее не стал слушать, просто внес в черный список и заставил себя забыть ее.
— Ты чего притих? — спросил Серёга. — Прямо позеленел.
— Всё нормально, — Артём вернул телефон Паше и криво усмехнулся. — Просто не ожидал от нее такой прыти.
— Загрустил, бродяга? — Миха хлопнул его по плечу. — Эх, не надо было бросать такую девку. Красивая, добрая, с огоньком. Вот теперь кусай локти.
Артём дёрнулся как от пощёчины.
— Ходить с рогами не хотел, — сказал он грубо, жестом попросив у бармена что-нибудь покрепче. — Пусть ее испанец рогатый ходит.
За столом повисла тишина. Друзья переглянулись, потом Серёга медленно спросил:
— А с чего ты вообще взял, что она тебе изменяла?
— Мать сказала. Своими глазами видела. Я тогда поступил, не до вас было. С каким-то уродом целовалась у своего подъезда.
Миха присвистнул. Лёха отодвинул кружку и уставился на Артёма. А Паша вдруг засмеялся.
— Ты чего ржёшь? — Артём напрягся, в голове все помутилось от какой-то животной злости.
— Артём, ты идиот? Марина днями дома сидела! В свой технарь ходила и все.
— Точно, — кивнул Миха. — Я же тогда с её Ленкой мутил. Помнишь, блондинка с большими глазами. Марина даже к ней не ходила в гости. Все переживала из-за того, что не поступила в твой институт. Что-то зубрила, хотела попробовать как-то перепоступить. Не помню точно, зубрила вечно что-то. И никаких у неё парней не было, кроме тебя. К ней никто и не подкатывал, она в этом плане жесткая.
— Ты вообще должен был у нас спросить, — резко добавил Серега. — Мы в одном дворе росли, друзья как-то твои. Если бы у неё кто-то был, мы бы знали.
Артём почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он схватил рюмку, которую ему поставил бармен и резко выпил.
— То есть мама… — начал он и не договорил.
— Что мама? Может быть, ошиблась, бывает. Надо было у нас спросить.
Артём не помнил, как закончился вечер. Он пил уже молча, не закусывая. Друзья что-то говорили, смеялись, хлопали по плечу, но он их не слышал. В голове стучало: «Тринадцать лет. Тринадцать лет я ненавидел её. Тринадцать лет жил с мыслью, что она мне изменила. А она была не виновата. Или виновата».
В одиннадцать вечера он вышел на улицу, и его вырвало прямо в клумбу у входа. С трудом попрощавшись, сел в такси и назвал адрес. Зайдя домой, разулся. Мама не спала, вышла в коридор:
— Пришёл? А я уж думала, до утра загуляешь, помощник. Иди зубы чисти и в кровать.
Он смотрел на нее и будто бы видел впервые. Спросить или нет? Конечно же, спросить.
— Мам, ты тогда соврала про Марину?
Секунда и он все понял. Мамино лицо побледнело, в глазах заметалась паника, а рука судорожно вцепилась в дверной косяк.
— Ты пьяный, что ли? Посмотри на себя, еле на ногах стоишь. Какая Марина?
— Не прикидывайся, ты прекрасно понимаешь, о чем идет речь. Я сейчас с пацанами говорил. Они сказали, что Марина днями дома сидела. Что никого у неё не было. И никогда не было. Ты всё придумала.
Мама внезапно ухмыльнулась:
— И что с того?
— То есть ты сознательно мне наврала, чтобы мы расстались?
— Да, было дело, соврала. И не жалею. Она тебе не пара была. Дочка уборщицы, хамка. Что у вас было бы? Ты и так из-за того, что эта овца не поступила, чуть было не отказался учиться. Потом она бы залетела, жили бы в общаге. Что я сделала не так? У тебя высшее образование, квартира, шикарная работа и великолепная жена. Двое маленьких детей. Оля хорошая, хозяйственная. Так что спасибо мне скажи.
— Это моя жизнь! Я тебя не прощу! Ты не имела права!
— Имела! — мама уже забыла про то, что виновата и повысила голос. — Я лучше знаю, что тебе надо. И знаешь что? Оглянись — у тебя всё отлично. Ты счастлив. Я была права, когда так поступила! У меня опыт и я прекрасно понимала, что тебя ждет с этой!
— Ты сломала мне жизнь, — в истерике заорал Артем. — Я любил её. Я хотел на ней жениться. А ты всё разрушила.
— Высказался? — мать с вызовом прищурилась. — Иди спать, Ромео.
— Я тебя никогда не прощу. Никогда.
— Артём! Спать!
Рано утром он встал, позавтракал и доделал все, что обещал. Молча, не реагируя на попытки мамы с ним поговорить. Приехал домой и четко осознал, что его жизнь разделилась на «до и после». Нет, все было по-прежнему хорошо, но он внутри изменился. Думал, вспоминал, анализировал.
Его жена моментально поняла, что что-то не так.
— Что случилось? — спросила она вечером, когда дети уснули.
— Ничего.
— Артём, ты сам не свой. С мамой поругался?
Он сухо кивнул, и отвернулся от нее. Сон не шел, в голове вспыхивали воспоминания и картинки несбыточного будущего. Прошло пару дней, пока он, терзаясь от сомнений, открыл ноутбук, зашёл в соцсети и написал Марине.
— Привет. Это Артём. Я не знал, что ты была не виновной. Мама созналась. Прости меня.
Через час пришёл ответ.
— Привет. Я удивлена, что спустя столько времени до тебя это дошло.
У них завязалась переписка. Он честно написал ей все. Про то, как узнал от друзей, про реакцию матери. С Мариной было легко общаться, будто бы и не было между ними столько лет разлуки.
— Ты даже не дал мне ничего объяснить. Черный список. Я ждала тебя еще много лет. Потом поняла, что если ты поверил маме, а не мне — значит, не любил.
— Любил. Очень.
— Уже ничего не изменить. У меня другая жизнь, я замужем.
— Ты счастлива? Ты хоть иногда вспоминала обо мне?
— Какая разница? Ты женат, у тебя двое детей. Я замужем и скоро стану мамой.
— Я никого так не любил, как тебя. Я теперь не нахожу себе места, вспоминаю все. Все могло быть по-другому, мы могли бы жить вместе!
— Может быть, и хорошо, что так все сложилось. Я зато с человеком, который верит мне и действительно любит.
— Я ЛЮБИЛ! И ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ДАЖЕ СЕЙЧАС!
— Артем, не трави мне душу. И не пиши мне больше. Будь счастлив.
Артем снова и снова открывал ее страницу, любуясь. Красивая, как и прежде. Он с ненавистью смотрел на фотографию ее мужа. И что она в нем нашла? Никакой!
Его жизнь превратилась теперь в ад. Он не мог спать по ночам. Лежал рядом с Олей с закрытыми глазами и представлял другую жизнь. Свадьбу с Мариной, путешествия. Их жизнь в Москве. Ее беременность, их будущих детей. Как бы она готовила ужин, встречала его с работы. Как они бы ссорились из-за мелочей и мирились бы под утро.
Нет, у него все было хорошо. Оля была хорошей женой. Заботливой, верной, любящей. Но с ней не было того огня. Той сумасшедшей любви, от которой кружится голова и хочется жить вечно. Олю обожала его мама, зато Марина была той самой — единственной.
Он начал замечать, что отдаляется от жены. Ему не хотелось ее обнимать, целовать. Оля все чувствовала, расспрашивал, но он мастерски уходил от ответа. И казалось, что все наладилось, пока, однажды вечером он не приехал с работы и обнаружил, что в комнатах пусто. Ни жены, ни детей. Зато на столе стоял ноутбук. Нажав кнопку, он уставился на свою переписку с Мариной.
Я ЛЮБИЛ! И ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ДАЖЕ СЕЙЧАС!
Из глубины души выполз дикий, всепоглощающий страх. Как во сне он достал телефон и нажал на вызов. Короткие гудки. Не веря тому, что произошло, позвонил теще.
— Да.
— Здравствуйте, Оля у вас?
— Какая тебе разница? Беги к своей Марине!
— Она не так поняла, — заорал он в трубку, чувствуя, как от страха холодеет спина.
— Она все правильно поняла, Артем. И не звони мне больше.
Артем почувствовал, что все вокруг сжимается, ему было тяжело дышать. Как во сне он ходил по комнатам, поднимая то игрушку сына, то куклу дочери. Зашел в спальню и замер, глядя на распахнутый шкаф с пустыми полками. Посидел немного и поехал к теще.
Он долго звонил в дверь, пока ему не отрыли. Оля вышла на лестничную площадку и сурово спросила:
— Чего тебе надо?
Он видел, как изменилось ее лицо. Глаза опухшие, губы плотно сжаты. Она даже не взглянула на цветы, хотя это были ее любимые лилии.
— Оля, прости. Это не то, что ты думаешь. Это было давно, первая любовь. Я не знаю, что на меня нашло. Возвращайся, пожалуйста. Я люблю тебя, люблю детей.
— Зачем? — Оля говорила спокойно, казалось, она уже отрепетировала в голове этот разговор. — Я не могу жить с человеком, который любит другую. Интересно, что было бы, если бы она жила здесь? И у нее не было мужа и ребенка? Так я тебе скажу, что. Ты бы мне изменил и ушел к ней. И плевать тебе было бы на меня и детей. Теперь все, дали от ворот поворот и я пригодилась?
— Я просто запутался. Я не люблю её. Я просто… не мог забыть. Если бы не пацаны, не мама…
— Хватит искать виноватых, хорошо? На развод и раздел квартиры я подам. Жить с тобой не хочу и не буду. Даже ради детей.
Она захлопнула перед его носом дверь. Артём вышел из подъезда, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать. Он ненавидел себя. За то, что не разобрался в ситуации тогда, поверив маме. За то, что мучает Олю сейчас. За то, что Марина, несмотря ни на что, навсегда останется в его голове.
Постояв немного, написал сообщение:
— Я выбрал тебя. Просто дай мне время.
— Пошел на…
Жизнь встала на паузу. Артем перестал заходить на страницу Марины. Но по ночам она снилась ему. И все равно перед глазами вставали картинки их счастливой жизни, если бы не вранье матери. В тоже время он тосковал и по Оле, четко понимая, что ее он тоже любит. Скучал по их разговорам, смеху, объятиям. Забирая детей на выходные, четко осознавал, что сам все разрушил.
Его мама пыталась с ним поговорить, но он ее грубо посылал, обвиняя в распаде первых отношений и в будущем разводе. Метался как зверь по пустой квартире и не знал, где найти выход.
Время шло, и он терял последнюю надежду что-то наладить. Их развели, Оля с помощью своих родителей выкупила свою часть в квартире. Он же смог на свои деньги купить себе только студию. Теперь он не жил, а выживал, тоскуя по прошлой жизни. Зачем он копался в прошлом? Зачем вообще писал Марине? Чтобы что? И каждый божий день винил во всем маму, жалея себя.