Давно не вспоминал про книги автора, непрочитанных ещё много, а уже прочитанные - превосходны, при этом фантазии на библейские (хорошо хоть не евангельские) темы мало у кого удачны.
"...она приходит сюда лишь в суетной надежде заручиться, после того как я, что называется, отойду из собрания живых, для себя - безопасностью, а для сына своего высоким положением. До меня ей дела нет, да, верно, и не было никогда. Ей хочется, чтобы сын ее стал царем. Шиш ей".
Постаревший тяжело больной царь Давид с усиливающимся до сарказма ироничным безразличием и уже привычным после "Вообрази себе картину" обилием анахронизмов размышляет о грядущих после его смерти сварах подданных.
"Не хочу бахвалиться (хоть и понимаю, что отчасти бахвалюсь, уверяя, что бахвалиться не хочу), и все же, говоря по чести, я считаю, что моя история - самая лучшая в Библии. Что может поспорить с ней? Иов? Забудьте о нем".
Самоиронии тоже хоть отбавляй, уже в первом упоминании параноика-тестя Саула, да и в целом.
"Я построил империю размером со штат Мэн, я вывел народ Израилев из бронзового века и привел в железный".
Подкупает отсутствие характерных для опусов сволочи а-ля Таксиль богоборческих интонаций в многочисленных сатирических эпизодах - мытарствах заики Моисея например.
Любовь к женщинам, украшениям и яркой одежде, ворчание о недостаточном внимании в Ветхом Завете, призвание Богом через пророка Самуила.
"Я по-прежнему ожесточаю сердце его, - сказал Господь, когда Моисей пришел к нему жаловаться. - И не смей говорить Мне опять, что это бессмысленно. Таков приказ. Я займусь фараоном, а ты занимайся народом. Думаю, скучать тебе не придется. И не соврал".
Любовь евреев, начиная с Каина, к ироническим риторическим вопросам; особенности процесса обрезания филистимлян.
"Все, что у нас имелось, - это завет с Богом, причем каждые сто лет обнаруживались новые признаки того, что сделка с самого начала ни к черту не годилась".
Текст можно цитировать страницами, я уже и подзабыл, насколько меня восхищает слог автора.
Часто повторяемое в монологе рефреном название романа, история совершения главного подвига, новый взгляд на жен и царевичей (о Соломоне уничижительно-смешно).
"И если во многих браках много печали, то браки полигамные умножают эту печаль в степени неимоверной - довольно упомянуть лишь о гаме, который создают бранчливые жены и их вечно соперничающие друг с другом отпрыски".
Умилительное старческое запальчивое раздражение по поводу порочащих двусмысленностей в Библии и такое же забавное брюзжание в адрес Шекспира.
Войско разбойников и война с иудеями в союзе с филистимлянами.
"Мы выступили в поход с большой дерзостью и немалым трепетом. Робкий сердцем не сандалит повариху".
Диалоги с Богом.
"Я поступил так, как поступил бы на моем месте любой нормальный, половозрелый тиран".
Многолетняя гражданская война, пугающий и ненавистный соратник, захват Иерусалима и строительство дворца.
"Хотите услышать по-настоящему искренний совет? Если вам снова выпадет шанс влюбиться, хватайтесь за него обеими руками, всякий раз хватайтесь. Может, вы после об этом и пожалеете, но лучшего вам все равно ничего не найти, а случится ли это ещё раз, вам знать не дано".
Грандиозные планы Соломона на грядущее царствование.
Явление дьявола царю, многократно упоминавшийся бунт Авессалома, решение о наследнике и прекрасный финал.
"Глаза ее темны, как шатры Кидарские. Я хотел, чтобы мне вернули моего Бога, а мне, в который уже раз, прислали девицу".
Изощренная интеллектуальная и библеистическая игра, рассчитанная на понимание вполне обычным читателем вроде меня, возможно чуть затянуто, - многочисленные повторения сюжетных сцен немного избыточны, но они расцвечивают образ рассказчика и создают настроение. Превосходно, и ничуть не антихристиански