Людмила Райкова.
Глава 14.
Гек прислал видео, как в канализационный люк тонкой стройкой вытекает коньяк. А внизу приписка и так все 15 литров! И зачем ты хранила его в пластиковых бутылках?
Интересно поставлен вопрос «ты хранила». Маня просто спустила его в погреб на кухне, поблагодарив за щедрый, но ненужный семье гонорар. Ещё до отъезда в Латвию, у Глеба с партнёром был бизнес грузоперевозок. Объемы небольшие, заказчики в основном предприниматели ниже среднего уровня. Один из них производитель креплёного вина и коньяка из-под Краснодара. Часть оплаты за перевозку сделал этим самым коньяком и вином. Второй партнер такому повороту обрадовался. А категорически непьющим Мане и Глебу, осталось только раздаривать это богатство. Было это в седые времена, когда пара даже не думала о поездке в Европу. Жили спокойно и весело в Малаховском домике. Он ещё тогда не сгорел. Маня выпускала газету, с примитивным названием «Наше Красково». Старшие внуки приезжали каждые выходные. Мир казался устоявшимся, вечным, наполненным радостью. План участка и дома сегодня ребята изучают по старым фотографиям. После того, как внук Кузя обнаружил на пепелище Глебову коллекцию монет советского времени, он назвал дом историческим. Не так уж далёк от истины Кузьма Геннадьевич. Этот дом малаховский фельдшер, ещё до революции, выиграл в карты и устроил в нём лечебницу. В год, когда Дмитрия Анатольевича Медведева назначили президентом, обустраивая клумбу под тюльпаны, Маня обнаружила в земле старые ампулы. Предыдущие хозяева, у которых они купили для Юльки строение с провалившейся крышей, цветами не заморачивались, наслаждались вишнёвым садом и малиной. Маня через пять лет взялась привести строение в порядок. Зять отстроил трёхэтажный особняк и как-то пренебрежительно относился к этому проблемному объекту недвижимости. Маня вложилась, приспособила его для себя. Стала разбивать садик и обнаружила уцелевшие с дореволюционных времен ампулы.
Внук нашел монеты, зять коньяк. Просто идеальное место для хранения ненужных кладов. Дом, почитай десять лет стоял без крыши и запоров, а коньяк спокойно лежал себе в погребе. Надо будет спросить ещё про библиотеку и резной буфет, который Маня с Глебом привезли в Малаховку из Питера. Хотя, глядя на снимки, Маня нашла, как на полу дала ростки малина. Надеяться, что книги уцелели, глупо. Ладно, это была другая эпоха её сумбурной жизни. Чтобы поберечь здоровье, следует оставить из неё самые светлые моменты, и считать, что всё плохое сгорело в огне времени.
Это Маня так решила, а внук иначе. Написал второй раз, чтобы упрекнуть бабулю в бесхозяйственности. Вот если бы она перелила коньяк в деревянный бочонок, то сейчас они нашли бы божественный напиток, целых двух десятков лет выдержки. А так, все пятнадцать литров пропитались пластиком. Маня ухмыляется – остатки, которые отыскали в погребе зять с внуками, только десятая часть спиртового расчёта. Половину им удалось продать через объявления в местной газете. Реклама там срабатывала на все сто. Четверть ушло на подарки. Немного на разные праздники, бо́льшая часть на встречу выпускников военного училища, Глебовых однокашников. Они часто собирались в Малаховке отдохнуть, пожарить шашлыки, повспоминать. А эти 15 литров, спущенные в погреб 20 лет назад – не использованный остаток. И теперь внуки с зятем, наконец сподобились разобрать пепелище. А Маня, категорически не может поехать и даже просто посмотреть на то, что осталось от дома. С пожаром та часть жизни умерла и была кремирована на месте. При одном упоминании о сгоревшем доме щемило сердце, но время лечит. Уже год, как она не гонит из сознания эти воспоминания. И даже не отказывается давать «семейным археологам» наводки. Где искать канализационный люк, люк централизованного водоснабжения и так далее. Интересуется, уцелел ли отопительный котёл и газовая колонка на втором этаже. Потом, уже поздно осенью спросила про коньяк и напомнила тем самым, что в кухне есть погреб. А вход в него строго посередине пола.
Маня радуется, что зять сгоревший дом не продаёт, а восстанавливает. В таких местах вообще ничего нельзя продавать. И как выяснилось оставлять, даже на время. Свекровь, когда случился пожар, отчитывала Маню. Пустила в дом квартирантов, а «домовой» их не принял. По вам с Глебом скучал. Ждал, вот и сгорел дом. Юридически дом куплен на Юльку. Маня ведь не собиралась никуда уезжать из Питера, тем более в Москву. В кругу родни, такой поступок расценивался наравне с предательством. Вот у ж действительно - никогда не говори никогда. И переехала, а потом ещё раз и ещё. И небо не упало на землю от того, что она жила сначала на три дома, а теперь на два.
И в общении с родными принимает их правила, но условно. Приказано быть на дне рождения у старой тётушки, соглашается. А потом пару манёвров и все понимают, действительно приехать племянница просто не смогла. Но не забыла прислать подарок, собственного сочинения стихи. В которых баба Люба предстала перед собравшейся роднёй не старушкой, которую следует пожалеть и поддерживать постоянно, а королевой целого питерского двора. И ведь правду изложила чертовка. Когда Любе было 20, а дом современного института «Нефтехим» на набережной, был жилым. Часть в нём занимали коммунальные квартиры с запутанными коридорами, часть просторные отдельные квартиры с окнами на Неву. В коммуналках жили рабочие речного порта, а в больших квартирах, партийные чиновники и директора предприятий, очень редко, торговое начальство. Эти вели себя с соседями важно и покровительственно. Подыскивали среди них домработниц или нянь. Но во дворе двух домов царила самая настоящая демократия. Младшие учились шастать по подвалам, где прятались за штабелями сложенных на зиму дров. Тогда ещё в квартирах топили печи и камины. Старшие проводили время по-своему. Влюблялись, разбивались на пары, устраивали местные конкурсы красоты. И Люба в них целых три года была признана королевой. Не по параметрам 90-60-90. А по внешности, манере поведения. В комитет по присвоению титула, входили все, включая дошколят. Авторитет королевы должен был быть безупречным.
Потом часть двора отгородили забором с откатными воротами для проезда институтских машин. Переехавшие в другие места жильцы, и особенно подростки, долго поддерживали связь с друзьями своего детства. И для солидной их части, Люба надолго оставалась королевой. И даже сейчас, наверняка получила открытку или сообщение: «Моя королева!». Маня сама организовала такое послание от инкогнито. Ей было всего десять, когда тётушку короновали во дворе, и малышка отчаянно завидовала и мечтала со временем тоже получить титул. Послевоенные дети росли по своим правилам, к моменту, когда Маня могла бы претендовать на титул королевы, в их дворе всё изменилось. Да и вольницы такой, чтобы гулять с детьми во дворе, у неё не было. Те же Люба с Нюрой, бдительно следили с кем Маня дружит, как учится. Трудно быть младшим ребёнком в большой семье. А она оставалась младшей до пятнадцати лет. Пока на свет не появилась новая забава – Ладка.
15 лет, возраст её младшей внучки. Считается что раз в два десятилетия на планете происходит смена поколений. Ну, как в саду по осени собирают урожай. Результат сезонной заботы – вовремя ли поливал, пропалывал, рыхлил, чем подкармливал. Какой была погода, достаточно ли солнца. И собрать надо вовремя. Вот и человек к 20 годам дозревает, чтобы войти в серьёзную жизнь и начинать влиять на неё. Внуков старших, готовили родители – они только начинают проявлять себя. Том отстраненностью и полным пренебрежением к какой бы то ни было карьере. Намерен плыть по течению, обеспечивать режим существования, в котором его поменьше бы беспокоили. Гек проявил себя открытым, готовым к дружбе. Спокойным и не заносчивым. Кузя… Но о нём можно будет судить лет через пять.
Зато Вадик, к своим сорока годам, просто зеркальная проекция времени, в котором рос и формировался. Влияние на него окружения, наносило неоднородные слои жизненного опыта. Не конфликтный, но легко поддается влиянию. С завышенными стандартами определения уровня жизни. А это свой дом, крутая машина, фирменная одежда. Неплохо, – если бы не одна деталь, самостоятельно обеспечить себе такие стандарты парень не в состояние. Платный ВУЗ обеспечил дипломом, а не знаниями. Стать спецом в авторемонтном деле, или строительном, тоже не получилось. Хотя заказы получал и на ремонт автомобилей, и на работу строительной бригады, которую сколотил. Ценник заявлял солидный, а результат выдавал сомнительный. Сначала его упустила мама, потом разбаловали жалостью, дед с бабкой. А довершила формирование характера, Ленка. Она старше Вадика на семь лет, со специфическим опытом жизни. Образование неплохое, но несколько лет пробивала возможность поступить корреспондентом на престижную и знаменитую в то время радиостанцию «Эхо». Эдакий влиятельный центр либеральной повестки страны. Информационный центр всех разведок мира со штатными сотрудниками и добровольными помощниками. Инкубатор навальнистов. Приближенные к «Эхо», проходили особый этап раскрепощения сознания и тела. Ленка тоже прошла. Она рано потеряла родителей. В 15 лет, сдав квартиру в Дмитровском районе Москвы, тётка взяла племянницу на свое попечение. Следила за учебой и за результатами выпускных экзаменов. Девочка просто обязана была поступить на бюджет. Оплачивать институт некому. Получилось, а став студенткой, Лена уже сама отыскивала пути в жизни. Через «Эхо», студенческие вечеринки. Лёнька привёл к родителям сироту, которая получила красный диплом. Скромную, на первый взгляд девушку, с чётким планом, не мытьём так катаньем попасть в число богатых. В планах сиротки было вытолкнуть мужа в генералы, лучше всего чтобы благоверного включили в какую ни будь коррупционную цепочку. Но Лёнька не сирота, к тому же труслив от природы. Каждый серьёзный шаг, в делах и карьере, делал исключительно после совета с отцом. А в сложных случаях, только после консультаций с парой его влиятельных друзей. Зарабатывал Леонид не плохо, но для осуществления грандиозных Ленкиных планов, абсолютно недостаточно. Она принялась было давить на мужа, а тот просто стал по возможности избегать общения, позже приезжать с работы. А порой и вовсе не приезжать. Вадик, своим внедрением в роли няня, только отдалил неизбежный распад семьи. О чём знали и Лена, и Лёнька. Только Вадик надеялся, что останется столоваться при них до конца своих дней. Нет, считать Вадика современным Шариковым неправильно. И вообще, за последние четыре года он мог измениться. Так это или нет, Маня не знает. А Глеб и знать не желает. Всё равно придётся, особенно сейчас, когда тень чеховского убийства пала на Костю с подружкой Алисой. А Вадик взломал чужой аккаунт и организовал для Лёни смертельную ловушку. Так получается. Маня не верит, что Вадик участвовал в подготовке убийства дяди, его могли использовать в тёмную. Это надо выяснить точно, пока следствие набирает обороты.
Лёнька поехал на встречу с Костей. Обещал потрясти старшего сына как грушу. Чуров, согласился отложить допрос Кости с Алиной на пару дней. Поработает пока по версии служебных дел покойного Артура. Тем более, что жена предоставила следователю письма с угрозами, которые в течение трёх месяцев кто-то исправно подбрасывал в почтовый ящик. Но Чуров говорил Глебу, что Артур на 99% жертва случайная. Поехал в Чехов после ссоры с женой спонтанно. А киллер залёг на место заранее, ещё до того, как жена Артуру истерику закатила. И эта убежденность Чурова пугает Маню, она предлагает Глебу убедить Лёньку, и собрать по примеру питерской родни большой семейный совет. С жёнами, племянниками, детьми. Обсудить ситуацию открыто, выслушать обиды и претензии каждого. Выработать план действий, с учётом уголовного дела, над которым работает знакомый следователь.
Глеб отмахнулся – разговоры ерунда! Если Вадик или Костя причастны, будут сидеть. А раз до покушения дошло, значит могут повторить в любой момент. Вмешиваться не надо, и Чурову мешать не следует.
Но Маня всё равно вмешается – сегодня к 14.00 она отправится на дачу. Там дождётся звонка Вадика, он припаркуется у шестого дома. Соседка дала ключи от квартиры, чтобы они могли спокойно всё обсудить. Лучше было бы уехать в соседний городок и поговорить где ни будь в кафе. А то Нина решила, что, Маня с любовником встречаться будет. Но Глеб в любое время заглянет на дачу, обнаружит исчезновение супруги. Примется звонить. А она ему скажет, мол пошла на озеро проверить, можно уже устраивать заплывы или нет. Скоро вернётся. А дальше будет действовать по результатам разговора с Вадиком. Или приведёт парня домой, или оставит его в соседской квартире, пока не повинится Глебу в самоуправстве и не поймет, что отец готов к встрече с сыном. Волновать мужа нельзя, полтора года потратили чтобы стабилизировать давление. До выхода из дома минут сорок, лучше с запасом, всё равно собирается занести на дачу очередную порцию сыворотки. Поливать и рыхлить не станет. То, что нужно сделать, всё равно не успеет. Только испачкается. Маня потихоньку подводит глаза, поправляет маникюр. С Вадиком давно не виделись, она и так изменилась – волосы поседели. В общем надо приукраситься слегка.
- Ты куда это рисуешься? Маня вздрагивает, дрогнувшей рукой провела стрелку, едва не до самой брови.
- Как не вовремя ты выскочил из засады. Теперь надо умываться, а у меня уже правый глаз нарисован.
Глеб на упрёки не реагирует, дожимает – с какой это радости жена решила на грядки при полном макияже отправляться? Маня объясняет, женщина выглядит по настроению – сегодня требуется подводка, румяна и помада. А почему? Глупо спрашивать, женское настроение объяснить невозможно. И вообще, пусть не стоит за спиной, когда она красится – дело это интимное.
Глеб с сомнением смотрит на жену. Она смотрит в зеркало на мужа, на размазанный глаз, и как Штирлиц думает:
- Это провал.
Операцию спас Серый из Латвии. После того как Мане удалось отказаться от латышских телефонов, он потерял номер, которым пользовался по скидке почитай десятый год. Теперь добивался, чтобы Маня каким-то образом организовала восстановление. Просит Глеба, тот обещает. Маня уже высказала свою точку зрения. Для начала пусть Серый погасит долги и за телефон, и по прочим делам. А потом она повторит манёвр с заявлением от руки, подтвердив его подлинность снимком с паспортом в руках и бумагой со строчками. Но латышский друг тормозит на этапе возврата долгов. Он со всеми так поступает. Но Маня не миллионерша, чтобы прощать ему 1000 евро. Это без малого 100 000 рублей. Она вообще думает, что Серый предпочтёт новый номер, против этой суммы. Глеб сделает выводы относительно своего бывшего сослуживца и перестанет ему сочувствовать. А то, повадился жаловаться на безумные латышские власти, мол задерживают военную пенсию. Сократили объем медицинских услуг. А сам в латышском департаменте по делам миграции, письменно признал Крым украинским. Формальность, конечно. Но всё равно предательство. Глеб бы так не сделал.
Серый знает, как Маня к нему относится, просит Глеба не включать громкую связь. Муж уходит с телефоном на кухню, Маня тем временем дорисовывает лицо, быстренько одевается, и крикнув из прихожей:
- Я пошла! – Выскальзывает за дверь. Она уверена, что Глеб, завершив разговор тут же последует за ней на дачу. Но пока она придумает, как поступить дальше. И уже на первых шагах приходит к выводу, хватит играть в Штирлица. С Вадиком они сразу встретятся втроём. Он позвонит Маня поменяет назначенный адрес, незачем всё усложнять. А Глебу позвонит, как только доберётся до дачи. Незачем ему волноваться по поводу её секретов. Есть другие темы для беспокойства. Заодно и покормит ребёнка Маринкиными деликатесами.