Голливуд на Волге – так иногда шутят про Самару. И мало кто знает, что один из самарцев сумел покорить тот самый – настоящий «золотой» Голливуд. А на звездной Аллее славы красуется его имя – Грегори Ратофф.
Именно так, на американский манер, представлялся наш соотечественник – актер, режиссер и продюсер Григорий Ратов, или Гирш Ратнер.
Семья Ратнеров была зажиточной. В 1904 они приобрели красивый доходный дом работы известного самарского архитектора Зельмара Клейнермана, который, кстати, существует и поныне.
Здесь у Ратнеров был бизнес – производство синьки для белья. Вскоре, в жизнь обычных людей, стремительно ворвалось немое кино. И вот уже через 3 года на первом этаже дома, Ратнеры открывают новый бизнес – биоскоп, как тогда называли кинотеатры.
Фильмы шли нон-стоп: заплати за вход 25 копеек и смотри кино с утра до вечера. Новинки выписывались из Москвы, из прокатной студии Ханжонкова.
Тапера не было, сеанс сопровождался игрой оркестриона – музыкального автомата, который работал на перфолентах.
Наверняка десятилетний Гирш на правах родственника проводил в кино немало времени и пересмотрел весь репертуар. Возможно, именно тогда и возникла у него мысль связать жизнь с кинематографом.
Дела у Ратнеров шли хорошо. В 1910 году, в доме открылась гостиница с номерами, цыганским хором и рестораном, где будущая Голливудская звезда, присматривал «краски» для своих персонажей.
Окончив гимназию, Ратнер уезжает в Санкт-Петербург учиться на юриста. Высшее образование позволяло евреям преодолеть черту оседлости, но диплом Григорий так и не получил.
Пока учился, ходил на актерские курсы, где в учебных спектаклях дебютировал в роли лакея. Ратнер понял: ему гораздо интереснее говорить со сцены – «кушанье подано», чем произносить зажигательные речи в суде.
Тогда-то он решил стать артистом и взял псевдоним Григорий Ратов или Грегори Ратофф на американский манер.
Из России двадцатилетний Ратов уехал в первую волну эмиграции, сразу после февральской революции. Он увидел хлебные очереди, погромы, столкновения с полицией и понял: это только начало.
Путь Григория на запад пролегал через мачеху русских городов, как тогда называли Берлин. В центре Европы наши эмигранты сформировали свое уникальное сообщество – свой русский Берлин.
Атмосфера была особая: здесь русский дух, – писал о Берлине поэт Андрей Белый и даже злился, когда слышал на тамошних улицах немецкую речь.
«Там открылись десятки русских ресторанов с балалайками, блинами и цыганами», — вспоминал писатель Илья Эренбург.
В помещении одного из ресторанов располагался и передвижной театр миниатюр «Шалаш», в котором играл Григорий Ратов. Позже по его инициативе на этом же месте открылся театр-кабаре «Дом артиста».
В 1922 году, Ратов с театром отправился на гастроли по Европе. К тому времени его родственники, мать и братья, уже обосновались в Париже, в Самаре их дом отдали под коммуналки.
В Париже Ратов принял участие в концертах Самуила Покрасса, автора знаменитой песни «Красная армия всех сильней».
Кстати, впоследствии Покрасс уехал в Голливуд и стал одним из самых известных кинокомпозиторов, сочинив, например, музыкальные номера для фильма «Три мушкетера» 1936 года.
Так вот, на тех гастролях по Европе Ратов познакомился с русской эмигранткой, актрисой Евгенией Леонтович, и вскоре на ней женился.
В Америку они приехали с театром русской примы Марии Кузнецовой-Бенуа, но Бродвей принял их не очень гостеприимно, и труппа распалась.
Ратов с женой решили остаться в Америке. Вскоре ему предложили маленькую роль – всего несколько слов.
Английский он знал плохо и пытался учить его, читая газеты со словарем, но так толком и не выучил.
Поэтому играл роли небольшие. Вспоминали, что он бродил по Бродвею и, встречая знаменитых актеров, говорил на ломанном английском: «Меня зовут Грегори Ратофф, я продюсирую один спектакль. Не хотели бы вы в нем принять участие?».
Хотя никакого спектакля у него, конечно, не было, но по натуре Ратов был авантюристом – это и помогло ему зацепиться в Голливуде.
«Кинематограф, три скамейки, сентиментальная горячка. Аристократка и богачка в сетях соперницы-злодейки» – так поэт Осип Мандельштам писал про немного наивное немое кино, в котором Ратов дебютировал вскоре после эмиграции.
В Голливуд он попал благодаря знакомству с Джозефом Шенком, одним из основателей киностудии «20th Century Pictures», которая затем превратилась в кинокорпорацию «Fox Film Corporation».
Джозеф Шенк, или Иосиф Шейнкер, родился в Рыбинске. Будучи почти земляками, они с Григорием быстро нашли общий язык.
Начав в Голливуде со второстепенных ролей, Ратов добился огромного успеха как режиссер и продюсер.
Его первой большой актерской работой была роль главы бедной, но дружной еврейской семьи, которая живет и мечтает вывести детей в люди – «Симфония шести миллионов».
Фильм о том, что попытка стать успешным по американским рецептам разрушает еврейское счастье.
В 1936 в качестве режиссера Ратов снял мелодраму «Интермеццо», где зрители впервые увидели молоденькую Ингрид Бергман.
А самой известной ролью Ратова считается импресарио в фильме «Все о Еве», который завоевал шесть «Оскаров». Там Григорий играет вместе с юной Мэрилин Монро, она тогда делала свои первые шаги в кино.
Ратов был не сентиментален, никогда вслух не тосковал о матушке-Волге и о родных просторах. Он любил Россию, и, в отличие от жены, чью семью расстреляли большевики, никогда не был антисоветчиком.
В середине 40-х, в разгар войны, Ратов как режиссер снял «Песнь о России» – это история о русской Золушке и американском принце. А страна Советов в этой картине показана с большой теплотой.
В Америке Ратов трогательно заботился о русских актерах-эмигрантах. В трудные времена помогал с работой. В «Песни о России», кстати, играет много наших: Михаил Чехов, Владимир Соколов, Зоя Карабанова, Лео Булгаков, а также Федор Шаляпин – сын знаменитого русского опернного певца.
Конечно, сегодня фильм выглядит наивным, но в годы войны казался невероятно духоподъемным. Он о том, как похожи люди разных стран и как они могут сплотиться ради победы.
Удивительно, что в годы войны в самарском доме Ратовых располагалось эвакуированное из Москвы американское посольство. На волне всеобщей радости от победы над фашизмом фильм тепло приняли как в США, так и в России.
Но позже политическая ситуация изменилась, и уже в 1947 году, американцы признали картину просоветской пропагандой.
Ратов снял в Голливуде невероятно много фильмов. Он работал по-американски – четко и быстро, но, как говорили, без души.
Михаил Чехов, хоть и был очень благодарен соотечественнику за совместную работу, писал: «Ратов – грубый человек, для которого главное – это темп съемки». Что ж делать, режиссер не обязан быть добрым для всех.
Ратов не успел только снять фильм про Джейн Бонд. Он, кстати, первым выкупил права у Яна Флеминга на книгу «Казино "Рояль"» про Джеймса Бонда и хотел, чтобы его сыграла женщина.
В роли Джейн Бонд должна была сниматься актриса Сьюзен Хэйворд. Но эти планы не осуществились.
Уроженец Самары Григорий Ратов, совсем не обладая выигрышной экранной внешностью, довольно неуклюжий, с не очень хорошим английским, сделал в Голливуде головокружительную карьеру.
Немало играл сам и, как режиссер, снял множество фильмов на ведущих студиях фабрики грез, причем с ним работали звезды первой величины.
В Голливуде его даже прозвали «Грегори Великий» – «Gregory the Great» . Он был в профессии до последнего, не желая считаться с болезнью.
Даже в год своей смерти умудрился снять успешный фильм «Оскар Уайльд». А как актер появился в эпическом фильме «Исход» с Полом Ньюманом.
Лейкемия унесла его жизнь, когда ему было всего 63 года, но Ратов все-таки дожил до признания своей славы. Незадолго до его смерти на Голливудской Алее славы появилась звезда его имени – «За вклад в кинематограф».