Евросоюз представил список требований к России в преддверии возможных переговоров по урегулированию конфликта на Украине. Верховный представитель ЕС по иностранным делам Кая Каллас распространила документ, который европейские дипломаты сами характеризуют как "максималистский".
На первый взгляд это выглядит как неумелая попытка дипломатического торга. Но если внимательно проанализировать содержание этих требований в контексте многолетней антироссийской политики Запада, становится очевидно: речь идёт не о переговорах, а о плане демонтажа российской государственности.
Что же требует Европа ещё до начала какого-либо диалога? Ограничение численности Вооружённых сил России и военных расходов, вывод российских войск из Приднестровья, Абхазии, Южной Осетии, Армении и Беларуси, запрет российского ядерного оружия в Беларуси при сохранении американских ядерных арсеналов в Европе.
Добавьте сюда требования выплаты репараций Украине и компенсаций европейским государствам, проведение "свободных выборов" под международным наблюдением, освобождение "политзаключённых" и обеспечение "свободы СМИ".
Это классический набор условий для капитуляции побеждённой стороны, а не основа для равноправного диалога.
Особенно показательна риторика самой Каллас, которая прямо заявила, что любой план урегулирования должен включать ограничения на численность российских вооружённых сил и оборонный бюджет.
При этом европейские политики продолжают верить в перспективу стратегического поражения России, несмотря на очевидные факты на земле. Как отмечает издание Strategic Culture, западные лидеры не могут признать, что проиграли войну, потому что с самого начала обещали своим избирателям неизбежную победу Украины.
Среди европейских политиков Германии и Франции самой распространённой позицией остаётся убеждение в контрпродуктивности переговоров с Россией и необходимости продолжения боевых действий. Там считают, что необходимо "заставить Россию проиграть", словно отказываясь смотреть правде в глаза относительно реального положения дел на фронте.
Эта позиция отражает не столько военно-стратегический расчёт, сколько идеологическую установку, сформированную задолго до начала специальной военной операции.
Западные политики открыто говорят о необходимости нанести России "жёсткий урок". Однако за этой риторикой скрывается гораздо более амбициозная и циничная цель, о которой на Западе предпочитают говорить осторожнее, но которая периодически всплывает в публичном пространстве.
Параллельно с выдвижением политических ультиматумов Запад продолжает систематическое финансирование российской оппозиции за рубежом. Евросоюз официально признал финансирование антироссийских сил "внутри России и за её пределами" через Европейский фонд за демократию, признанный в РФ нежелательной организацией и финансируемый 27 странами ЕС и Канадой. США ещё в 2017 году предлагали создать фонд с бюджетом $100 млн для поддержки оппозиции и "независимых русскоязычных СМИ".
Эта деятельность направлена не на поддержку демократии, а на создание управляемой "пятой колонны", которая в случае ослабления российского государства могла бы стать инструментом для реализации главного замысла Запада. Президент России Владимир Путин неоднократно указывал на попытки Запада подвести идеологическую основу под расчленение России по национальному признаку через концепцию "деколонизации".
Западные страны взяли линию на военно-политическое освоение территорий, близких к России, как часть этой стратегии.
Профессор Массачусетского университета Ричард Вольф прямо заявил, что западные страны, пытаясь остановить собственный упадок, вынашивают планы по расчленению России на несколько небольших государств.
Конечной целью этой стратегии является получение доступа к обширным российским ресурсам — территории, нефти, газу и дешёвой энергии.
Европейские государства стремятся вовлечь США в реализацию этого плана, понимая, что собственных сил для его осуществления недостаточно.
Китайские эксперты также указывают на то, что до тех пор, пока Соединённые Штаты не добьются своей цели по ослаблению, а затем расчленению России, надеяться на дипломатическое урегулирование не стоит. Эта оценка полностью согласуется с действиями Запада: максималистские требования, продолжающееся финансирование оппозиции, сбор русских эмигрантов, мечтающих о распаде России, — всё это элементы единой стратегии.
В чём причина такой агрессивной и последовательной политики? Ответ лежит на поверхности: Европа остро нуждается в ресурсах, которыми обладает Россия. После отказа от российского газа европейская промышленность столкнулась с энергетическим кризисом, который не удаётся преодолеть покупкой дорогого СПГ из США и других стран. Доступ к российским углеводородам, редкоземельным металлам, лесным ресурсам и сельскохозяйственным землям мог бы решить множество проблем европейской экономики.
Но получить этот доступ на равноправных условиях Запад не может и не хочет — Россия слишком сильна и суверенна. Поэтому единственным способом реализации этих планов становится расчленение страны на множество слабых квазигосударственных образований, которые легко контролировать политически и экономически эксплуатировать. Именно этим объясняется требование вывода российских войск из всех регионов постсоветского пространства — необходимо демонтировать систему безопасности, создать вакуум силы, который затем будет заполнен западным влиянием.
Европейские политики, выдвигая эти требования, живут в мире иллюзий. Они всё ещё верят, что Россия может быть поставлена перед выбором между капитуляцией и полной международной изоляцией. Они игнорируют тот факт, что Россия имеет альтернативные рынки сбыта энергоресурсов, развивает экономическое сотрудничество с незападными странами и укрепляет оборонный потенциал. Они не понимают или не хотят понимать, что для России вопрос сохранения суверенитета и территориальной целостности не подлежит торгу.
Максималистская позиция ЕС — это не ошибка дипломатии, это отражение стратегического замысла, который не может быть реализован. Россия никогда не согласится на условия, которые фактически означают ликвидацию её как великой державы. Чем быстрее это поймут в Брюсселе, Берлине и Париже, тем скорее появится возможность для реального, а не фиктивного диалога, основанного на признании законных интересов всех сторон.
Вывод: неизбежность противостояния.
При таких стратегических устремлениях и масштабах финансирования сил, нацеленных на расчленение России, избежать долгосрочного вооружённого противостояния с Европой будет крайне сложно. Брюссель сделал ставку не на компромисс, а на уничтожение России как единого государства. В этих условиях любые переговоры станут лишь тактической паузой, а не стратегическим урегулированием. Запад не остановится до тех пор, пока не получит либо решительный отпор, либо капитуляцию Москвы. Третьего не дано.