Как построить дом из зависти? Что общего у терема и летучей мыши? Почему судьба дома оказалась совсем не сказочной?
Его называют по-разному: Дом-сказка, терем на набережной, доходный дом Перцовой. Замысливший его инженер путей сообщения Пётр Николаевич Перцов, был человеком редкого типа: рационалист по профессии и романтик по натуре, получивший известность в качестве покровителя искусств.
Все началось в ноябре 1902 года, когда Перцов оказался в гостях у коллекционера Ивана Цветкова, который едва завершил строительство особняка на набережной Москвы-реки, неподалеку от Храма Христа Спасителя. Дом, который Цветков заказал специально для картин, был возведен по проекту Виктора Васнецова и выдержан в русском стиле, который в ту эпоху переживал второе рождение.
Восхищенный Пётр Николаевич не удержался и вслух признался хозяину, что место для подобного дома выбрано безупречно. Цветков с удовольствием поведал, что вся линия набережной вплоть до площади у храма принадлежит Николаю Ушакову, в чьих руках оставался последний участок - лакомый кусок, на который уже положил глаз Александр Левенсон, известный московский типограф, однако, если не скупиться и действовать решительно, то Ушаков охотно продаст участок, так как Левенсон уже активно давил на него, пытаясь сбить цену.
Перцов долго не раздумывал, сразу отправившись осмотреть место. Участок оказался странной формы, сжатый между соседними владениями, с узкой линией вдоль набережной и более широким выходом на переулки. Посередине стоял кирпичный трехэтажный дом с шестью квартирами, устроенными почти по-казенному.
Уже на следующее утро к Ушакову отправился посредник с предложением о покупке. Владелец был удивлен, так как слишком уж неожиданным оказалось это вторжение в почти решенную сделку, но посоветовавшись с женой, он назвал цену: 70 тысяч рублей.
Для Перцова на кону были не просто деньги, а возможность занять место в городской панораме, потому согласие было дано сразу, а сделку на имя супруги мецената оформили буквально на следующий день. Зима 1905–1906 годов стала для нового владельца временем замыслов. Нельзя было просто перестроить имеющийся дом, ведь сам участок обязывал сотворить нечто уникальное: как никак, а напротив - величественный храм, и простая застройка здесь выглядела бы почти кощунством.
В итоге Перцов объявил закрытый конкурс на проект доходного дома в русском стиле, специально для которого совместно с городским архитектором заранее разработал планировку. Условием составления проекта являлось соответствие «духу и преданиям Москвы и требованиям современности».
К участию в конкурсе пригласили творцов, определяющих художественное лицо того времени: живописцев Васнецова-младшего и Малютина, которому зачастую приписывают авторство росписи первой матрешки, а также архитекторов Дидерихса и Браиловского. В качестве жюри выступали Васнецов-старший, Суриков, Поленов, Шехтель и другие, не менее именитые светила.
Несмотря на то, что за победу были назначены внушительные премии (800 и 600 рублей для победителя и второго места соответственно), право окончательного выбора проекта оставалось лично за Перцовым. И неспроста, ведь в этом состязании победитель не победил: формально первое место было присуждено Васнецову, а второе место занял Сергей Малютин, чей проект заказчик и выбрал для дальнейшей разработки.
Одной из главных архитектурных задач стал острый угол участка, выходивший к переулку. В классической логике проектирования такие элементы скорее создают проблемы, чем открывают возможности, однако Малютин подошел к задаче нестандартно, и позволив себе отступить от строгих канонов, он превратил сложный участок в одну из самых выразительных частей здания.
Строительство велось в интенсивном режиме и под постоянным личным контролем Перцова. Работы шли одновременно по всем направлениям, без разделения на этапы, что позволило добиться редкой даже по современным меркам скорости: в общей сложности реализация проекта заняла всего одиннадцать месяцев. Уже в апреле квартиры были объявлены к сдаче, а в мае дом принял первых жильцов.
Фасады украшала майолика, кирпич, резное дерево и кованое железо. Здесь были и волшебные птицы, живущие над подъездами, медведи и драконы, сова, заснувшая на дымоходе, причудливо переплелись языческая символика и мотивы греческой иконописной традиции. Цвета густые, драгоценные: изумрудный, рубиновый, кобальтовый, золотисто-охристый. Все это словно вышло из иллюстраций к былинам, но при этом дышало чуть декадентской энергией 1900-х - все, как и задумывал Перцов, создававший дом не просто для аренды, а для определенных постояльцев: в разные годы дом становился пристанищем для целой плеяды художников, также студии арендовали музыканты и театральные деятели.
Еще больше магии находилось, конечно же, внутри. Витражи пропускали цветной свет на расписные изразцовые печи, расписанные орнаментами и мифическими сценами потолки. Частные апартаменты владельца, занимавшие три уровня корпуса на набережной, имели отдельный вход.
Интерьеры дорабатывались вплоть до лета 1907 года, а над их оформлением работали как профессиональные мастера, так и кустари, специально приглашенные из Нижегородской губернии. Сам Малютин лично контролировал резьбу, оформление мебели и декоративных элементов. Пространство сочетало разные стилистические решения: от русского стиля в столовой до экзотических мотивов в так называемой «восточной» курительной комнате.
Дом стал воплощением технического прогресса эпохи. Для начала 1900-х годов он был оснащен по последнему слову техники: с лифтами, принудительной вентиляцией и телефонами в квартирах. Даже инженерные коммуникации, такие как электрические провода, водопроводные и канализационные трубы впервые постарались скрыть внутри стен, избавив интерьеры от лишних деталей.
К вечеру подвалы сказочного дома превращались в шумный театральный мир: некоторое время здесь действовал кружок артистов «Летучая мышь», где выступал Фёдор Шаляпин, Ольга Книппер-Чехова и Василий Качалов, бывали Константин Станиславский и Владимир Немирович-Данченко. По легенде, название артистическому кабаре подсказал сам подвал. Когда его будущие создатели конферансье Никита Балиев и МХАТовский меценат Николай Тарасов впервые спустились в темное помещение, из-под сводов неожиданно вылетела летучая мышь, после чего вопрос с названием был решен мгновенно.
Среди первых новоселов сказочного терема оказались и Малютин с семьей, а в одном из подвальных помещений хранились его полотна и эскизы. Но судьба распорядилась иронично: именно столь желанный Перцовым участок у реки позже сыграл в его истории роковую роль.
Весной 1908 года город накрыло самым разрушительным наводнением века, под удар попали и подвалы, где хранились работы Малютина. Его жена бросилась спасать картины из ледяной воды.
Были утрачены незаконченные работы на сказочную тематику и монументальное полотно «Куликово поле». Однако самым страшным ударом для художника стала болезнь супруги, начавшаяся после тяжелого переохлаждения - вскоре ее не стало, и Малютин с детьми переехали.
Сам Перцов прожил в доме до 1922 года. После революции он пытался сохранить у себя ценности из храма Христа Спасителя, за что был обвинен в контрреволюционной деятельности и арестован. Дело принимало нешуточный оборот: прокурор настаивал на расстреле, но суд дал пять лет. Отчаявшаяся супруга Перцова обратилась с мольбами о помиловании к Льву Троцкому. В итоге из заключения инженер вышел через год, но домой уже не вернулся, поскольку к тому моменту дом был национализирован новой властью, а в квартиру Перцова въехал… сам Троцкий.
В 1935 году дом Перцовой собирались снести ради грандиозного проекта Дворца Советов, однако проект так и не был реализован, но вместе со старыми хозяевами постепенно исчезали и фантастические интерьеры Малютина, от которых сегодня остались лишь редкие детали: парадная лестница с резными совами, входной ансамбль с птицей Сирин и часть подлинных внутренних дверей. В любом случае, вся эта красота недоступна, ведь с 70-х годов прошлого века здание занимают дипломатические офисы МИДа.
Любопытно, что история терема неожиданно переплетается с еще одной яркой фигурой московской архитектурной среды. Сергей Малютин, сделавший эту сказку реальной, в юности учился вместе с Виктором Мазыриным - архитектором столь же эффектным, сколь и противоречивым. Спустя десятилетие после наводнения именно Мазырину доведется заниматься реставрацией доходного дома, что станет его последним проектом. И в этом совпадении есть что-то очень московское, когда город превращается в живой роман с бесконечным количеством сюжетных линий.
Узнать про Мазырина и его главное сооружение:
alexiskiskis