А летом иногда собирались у Кукушкиных в саду – у них был садовый домик в заводском садовом товариществе. В том же товариществе был участок и родственников отца – тети Вари и дяди Вити Алешиных. Садовые участки давали на целине от завода по шесть соток. Домики разрешали делать только для хранения инвентаря. Естественно, строительные материалы для домиков были самые причудливые - кто что нашел из того и построил.
Но, постепенно, целина обустраивалась, строились домики, даже с верандами, сажались деревья, кустарники. Все-таки есть, вернее была, у людей тяга к земле. Ведь очень многие были из деревень.
Жили Сидоренковы и Алешины в новом микрорайоне имени Космонавтов –«Космосе» - как его проще называли. Их квартиры были в новых по тем временам домах – «хрущевках» - хотя это название не правильное – первые дома такого типа стали строить еще при Сталине. Хотя квартиры в хрущевках были не такие удобные как в Москве у Поляковых, но одно только наличие ватерклозета, центрального отопления и газа делало их весьма престижными.
Отец был уникальным человеком. Он был рукодельным. Он занимался радиолюбительством – паял радиоприемники, чинил их. Для меня всегда было событием когда папа доставал свои радиодетали – насколько они были интереснее современных чипов и интегральных схем! Одни лампы чего стоили – там, внутри, за стеклом был целый мирок непонятных металлических деталек, которые напоминали сложные технические сооружения. А всякие сопротивления и конденсаторы! Я абсолютно не понимал как это все действует (собственно, не понимаю я этого и сейчас), это было нечто завораживающее. Больше всего мне нравилось, когда папа начинал паять. Прежде всего привлекал запах канифоли, но наблюдать, как твердое олово превращается в жидкое было еще интереснее
Папа был сторонником технического прогресса и у нас дома стоял телевизор «Старт». Это было довольно круто по тем временам для рабочего. У дяди Вити Алешина тоже был телевизор, но это был «КВН» с водяной линзой. А когда мы переехали на новую квартиру, родители купили цветной телевизор «Рубин» 61 см по диагонали и с клеймом мастера сборки. Он у нас прожил лет 18-20. Папа увлекался фотографией, у него был фотоаппарат «Смена» и «Москва-5». Последним аппаратом папа очень гордился – там стояли цейссовские стекла. Я сам поснимал этим аппаратом – качество, конечно, хорошее. Фотографировал папа очень много, часто проявлял пленки и печатал фотографии. (Все фотографии, представленные здесь – это его негативы, обработанные на компьютере и распечатанные мною). Как я любил сидеть с ним в темной комнате с красным фонарем и почему-то шепотом считать выдержку при печати! Это напоминало колдовство, когда на белой бумаге вдруг появляется изображение. Вот фотографией я, конечно же позже, увлекся. Потом, когда на смену зеркалкам пришли мыльницы, и можно было сдавать пленки в проявку и печать, из фотографии что-то ушло, какое-то волшебство, рукотворность. И только с приходом компьютера и «Фотошопа» что-то вернулось, но далеко не полностью. Но папа на фотографии не остановился – он купил кинокамеру. По тем временам это было даже круче, чем сейчас видео. Кстати, проявлял пленки он сам, а это, кто знает, гораздо сложнее, чем в фотографии. Ни один праздник с гостями не обходился без сеанса кино. Если мы шли в гости – мы тащили проектор, экран, пленки. Сюжеты были самые незамысловатые – в основном хроника нашей семьи и родственников. Но были и покупные пленки – мультфильм «Ну погоди!», «Пес Барбос и необычайный кросс» и «Самогонщики». А наши родственники как раз и были рыбаками и самогонщиками, поэтому успех был обеспечен абсолютно, сколько раз бы ни пересматривали. Летними вечерами иногда сеансы устраивались и во дворе.
У папы был патефон и много пластинок. Конечно, это был не винил, но популярностью они пользовались. Эти пластинки я до сих по храню, хотя проигрывать их уже не на чем.