В самом сердце американской, а значит, и значительной части мировой системы, находится не правительство в его публичном понимании, а созвездие частных корпораций, чья власть носит невиданный ранее, всепроникающий характер. Их могущество зиждется не на производстве товаров, а на контроле над капиталом, информацией и силой. Это не просто олигополия, а сложная, многоуровневая экосистема, где каждый элемент выполняет свою функцию, обеспечивая стабильность и процветание всего механизма. Однако было бы ошибкой видеть в этой экосистеме пирамиду, управляемую единой волей. Перед нами, скорее, арена непрекращающейся борьбы олигополий, поле боя, где интересы ключевых игроков находятся в динамическом, зачастую парадоксальном равновесии, а не в иерархическом подчинении.
Вершину этой иерархии венчает структура, стоящая особняком, — Федеральная резервная система. Это не просто регулятор, а сложный гибрид государства и частных банков, обладающий эксклюзивным правом на эмиссию доллара. ФРС устанавливает ключевую ставку, определяя цену денег во всем мире, и решает, кому в момент кризиса будет предоставлена ликвидность. Именно она создает финансовую гравитацию, в поле которой существуют все остальные игроки, задавая фундаментальные параметры реальности, где капитал либо дорожает, либо становится почти бесплатным. Без ее незримого одобрения и создаваемых ею потоков ликвидности вся конструкция рассыпалась бы в одночасье. При этом глубоко заблуждается тот, кто видит в правительстве лишь ширму. Такие институты, как Пентагон, спецслужбы и Казначейство, являются не пассивными наблюдателями, а главными заказчиками и соавторами всей системы. Отношения здесь построены на симбиозе, где уже невозможно разобрать, кто кого контролирует. Сама история создания Palantir Technologies, финансировавшейся на старте венчурным капиталом ЦРУ (In-Q-Tel), раз и навсегда стирает грань между частным и государственным.
Этажом ниже, принимая эмитированные ФРС триллионы, расположились главные распределители капитала, известные как «Большая тройка»: BlackRock, Vanguard и State Street. Это не банки в классическом смысле, а компании по управлению активами, превратившиеся в «универсальных собственников» мировой экономики. Сосредоточив под своим управлением астрономические суммы, они стали крупнейшими акционерами практически всех значимых корпораций, входящих в индекс S&P 500. Их власть — это власть держателя контрольного пакета голосов, который редко демонстрируют публично. Они не управляют заводами, но именно в их руках находится право голоса, определяющее стратегию, экологическую политику и назначение советов директоров в компаниях, формирующих повседневную жизнь миллиардов людей. Их уникальное положение позволяет им извлекать прибыль из роста рынка в целом, делая их незаинтересованными в конкуренции между своими активами и превращая в парадоксальных бенефициаров всеобщей монополизации. Однако их кажущаяся монолитность обманчива: интересы BlackRock и State Street совпадают далеко не всегда, и за кулисами их штаб-квартир идет постоянная борьба за конечный контроль над потоками капитала.
На следующем уровне располагаются стратегические инструменты, обеспечивающие контроль и инфраструктурное доминирование. Их власть все чаще носит не безликий корпоративный, а глубоко личный, почти монархический характер. Главенствующим классом в этой новой реальности становится не просто «Большая тройка» или совет директоров, а конкретные люди — новая аристократия вроде Илона Маска, Питера Тиля, Уоррена Баффета и семьи Уолтон. Их личные состояния позволяют им действовать как суверенным субъектам, покупая не просто акции, а целые платформы и политические кампании. Ключевое место здесь занимает Palantir Technologies. Эта компания представляет собой «мозг» силового аппарата государства. Ее платформы для анализа больших данных не просто обслуживают ЦРУ, Пентагон и иммиграционные службы; они позволяют видеть невидимое, связывая воедино разрозненные фрагменты информации — от банковских транзакций до данных с камер наблюдения — в стройную картину для принятия решений. Palantir — это элитный IT-подрядчик, чьи технологии стирают грань между государственной слежкой и корпоративным знанием, превращая сырые данные в инструмент превентивного контроля. При этом даже внутри этого «мозга» нет единства. Palantir Питера Тиля и облачная империя Google, также обслуживающая государство, являются не союзниками, а конкурентами с разной идеологией, борющимися за определение будущего.
Замыкает эту технологическую вертикаль SpaceX, компания, ставшая незаменимой стратегической инфраструктурой. Однако SpaceX — это не просто безликая корпорация, а личная империя Илона Маска, что в корне меняет всю механику власти. Контролируя подавляющее большинство орбитальных запусков в США с помощью частично многоразовых ракет, SpaceX стала монопольным «космическим извозчиком» для Пентагона, NASA и всей американской телекоммуникационной отрасли. Ее спутниковая сеть Starlink, продемонстрировавшая свою критическую важность в военных конфликтах, превратилась в неуязвимый инструмент глобальной связи и управления войсками. Судьба целых театров военных действий может зависеть от личного решения одного человека — как это уже было, когда Маск в одностороннем порядке ограничивал работу Starlink, идя вразрез с сиюминутными интересами Пентагона.
В основании пирамиды, на земле, находится силовой инструмент, выполняющий самую «грязную» работу, — это частные военные компании, наиболее печально известной из которых стала Blackwater (ныне Constellis). Если «Большая тройка» решает, куда направить капитал, а Palantir предоставляет инструмент для анализа целей, то Constellis — это непосредственный исполнитель, чья работа заключается в охране, вооруженных операциях и обучении. Их бизнес почти полностью зависит от государственных контрактов. Эти компании не формируют политику, они ее реализуют за плату, являясь наглядным и циничным подтверждением тезиса о приватизации государственного насилия. Их место в иерархии строго подчиненное, это «расходный» силовой кулак, от которого всегда можно откреститься.
Фундаментом всей конструкции служит незаметная, но критически важная среда электронного документооборота и платежных систем. Вся цепочка, от эмиссии доллара до зарплаты наемника, держится на бесшумной работе программного обеспечения таких гигантов, как FIS, Fiserv и Oracle, чьи системы обрабатывают миллионы транзакций, и тысяч специализированных вендоров, обеспечивающих стыковку с собственными платформами ФРС. Это «сантехника» системы, ее невидимая нервная сеть, без которой ни одно решение, принятое на вершине, не будет исполнено.
Вокруг описанного ядра сформировался обширный слой крупнейших корпораций, которые являются главными бенефициарами установленного порядка. Их бизнес практически полностью зависит от щедрых государственных контрактов и доступа к дешёвому капиталу, который обеспечивает ФРС. Самыми очевидными «кормящимися» у ядра являются традиционные гиганты военно-промышленного комплекса: Lockheed Martin, RTX (бывший Raytheon), Northrop Grumman, General Dynamics и Boeing. Именно они строят истребители, ракеты, корабли и спутники, получая астрономические суммы из оборонного бюджета США. Их технологическое развитие всё глубже интегрируется с системами Palantir, и они являются главными подрядчиками в мегапроектах, подобных созданию противоракетного щита «Золотой купол».
Второй важнейший слой — IT-гиганты, предоставляющие облачную инфраструктуру, такие как Amazon Web Services (AWS), Microsoft Azure и Google Cloud. Если Palantir — это «мозг», анализирующий данные, то эти компании — физическая среда, где данные хранятся и обрабатываются. Многомиллиардные государственные контракты обеспечивают перетекание эмитированных денег в частный технологический сектор, замыкая круг финансовой и информационной власти.
Третья группа — строительные и инжиниринговые гиганты, материализующие инфраструктурные проекты. Такие компании, как Fluor, AECOM и Jacobs, незаметно, но в огромных масштабах зарабатывают на строительстве и обслуживании государственных объектов, от военных баз до правительственных зданий. Они — «мышцы» системы, чье благополучие неразрывно связано с бюджетными ассигнованиями.
Таким образом, вырисовывается не пирамида с прямым подчинением, а сложная, саморегулирующаяся сеть, где власть рассредоточена, но при этом невероятно сконцентрирована. Это не воплощение единого скоординированного замысла, а поле боя олигополий, временно находящихся в динамическом равновесии. ФРС создает деньги и правила игры. «Большая тройка» их распределяет, владея всем. Palantir и SpaceX обеспечивают контроль и доминирование в информации и инфраструктуре, а ЧВК служат силовым придатком. Но все эти институты — не безликие машины, а инструменты в руках новой аристократии, чьи личные состояния и платформы позволяют им действовать как суверенным субъектам, а правительство является их не пассивной жертвой, а равноправным симбиотом и соавтором. Вокруг этого ядра, словно электронное облако, вращаются гиганты ВПК, облачных технологий и строительства, получающие гарантированные контракты и дешёвое финансирование. В самом низу и на самом верху системы, связывая ее воедино, циркулируют невидимые электронные потоки данных. Главенствующий класс этой реальности не владеет фабриками и землей напрямую, он владеет механизмами, позволяющими контролировать все фабрики и земли одновременно.
Власть в США с другого ракурса: Под капотом формальной власти в США