Представьте: май 1990 года. До окончательного развала Советского Союза остаются считаные месяцы. Огромная империя агонизирует — внутри уже вовсю бушуют политические страсти, «парад суверенитетов» набирает обороты, а граждане огромной страны гадают, что их ждет завтра. И в этот самый момент, за тысячи километров от Москвы, в раскаленных водах Красного моря, советские моряки вступают в бой, о котором на Родине никто не узнает.
Это не сценарий. Это реальная история артиллерийского катера АК-312, который 27 мая 1990 года в одиночку принял бой против четырех эритрейских торпедных катеров и вышел из него победителем, не потеряв ни одного человека. Более того, на борту катера в момент атаки находились семьдесят демобилизованных матросов, чья война уже официально закончилась. Для них она только начиналась.
Чтобы понять, как советский пограничный катер оказался на другом конце света, нужно отмотать ленту на тринадцать лет назад. В 1977 году, в разгар Холодной войны, Советский Союз заключил сделку с Эфиопией. В обмен на военную помощь в войне против Сомали эфиопское правительство разрешило Москве разместить военно-морскую базу на острове Нокра архипелага Дахлак в Красном море. База получила официальное обозначение «933-й пункт материально-технического обеспечения», сокращенно ПМТО. На деле это был полноценный военный форпост — с причалами, складами боеприпасов, хранилищами топлива, судоремонтными мастерскими и постоянным воинским контингентом.
Зачем вообще Советскому Союзу понадобилась база в Красном море? Ответ прост: контроль над одним из ключевых морских путей планеты. Через Баб-эль-Мандебский пролив и Красное море проходили танкеры с ближневосточной нефтью, торговые суда, а главное — здесь пролегали маршруты развертывания советского ВМФ в Индийский океан. ПМТО на Нокре обеспечивал ремонт и дозаправку советских кораблей, в том числе атомных подводных лодок, действовавших в регионе.
Однако к концу 1980-х годов ситуация вокруг базы стала стремительно ухудшаться. В Эфиопии полыхала гражданская война. Эритрейские сепаратисты из Народного фронта освобождения Эритреи (НФОЭ) шаг за шагом отвоевывали провинцию у центрального правительства. В феврале 1990 года повстанцы захватили порт Массауа — главные морские ворота Эфиопии, где базировались правительственные ВМС. Остатки эфиопского флота в панике бежали на Дахлак, под прикрытие советского гарнизона.
С этого момента база на Нокре оказалась фактически в осаде. Сепаратисты, вооруженные «москитным флотом» — десятками маленьких быстроходных катеров, вооруженных пулеметами и ракетными установками, — перекрыли морские коммуникации. Каждое судно, шедшее на базу или с базы, подвергалось риску атаки. Советские моряки, официально не участвовавшие в гражданской войне, вынуждены были защищаться. Их положение осложнялось тем, что база практически не имела береговых укреплений. У моряков не было даже элементарных бронежилетов — изначально Нокра создавалась как сугубо ремонтная база, а не боевой форпост.
В этих условиях обеспечение безопасности судоходства легло на плечи экипажей боевых кораблей Черноморского флота, командированных на Дахлак. С июня 1988 года на базе постоянно дежурил артиллерийский катер с двумя сменными экипажами. Одним из таких катеров и стал АК-312.
Чтобы оценить драматизм предстоящего боя, необходимо понять, что представляли собой противоборствующие стороны. АК-312 принадлежал к проекту 205П — «Тарантул» по классификации НАТО, хотя сами моряки называли эти корабли просто «Стенка» (от английского Stenka-class). Эти пограничные сторожевые корабли строились на основе ракетных катеров проекта 205 и были созданы специально для морских частей пограничных войск КГБ СССР.
Это был относительно небольшой корабль длиной 39,8 метра и шириной 7,9 метра, водоизмещением 245 тонн. Три дизельных двигателя мощностью 12 000 лошадиных сил разгоняли катер до 34-36 узлов (около 65 км/ч). Дальность плавания составляла до 1910 морских миль. Экипаж насчитывал 30 человек.
Вооружение АК-312 было скромным, но эффективным. Основу артиллерийской мощи составляли две спаренные 30-мм автоматические артиллерийские установки АК-230 с радиолокационной системой управления огнем «Рысь». Эти скорострельные пушки, способные выпускать до 1000 снарядов в минуту каждая, предназначались для поражения воздушных и надводных целей. Дополнительно катер нес один 12,7-мм пулемет, четыре 40-см противолодочных торпедных аппарата и два бомбосбрасывателя с двенадцатью глубинными бомбами ББ-1. Именно эти бомбы, созданные для борьбы с подводными лодками, сыграют в предстоящем бою решающую и совершенно неожиданную роль.
Что же представляли собой противники АК-312? Четыре торпедных катера типа «Ягуар» — наследники легендарных немецких «шнелльботов» Второй мировой. Построенные в Западной Германии в 1957-1960 годах и позже переданные греческим флотом сепаратистам, они оставались грозными боевыми машинами. Каждый «Ягуар» имел водоизмещение 210 тонн и длину 42,6 метра, а четыре двигателя Mercedes-Benz MB 518 мощностью по 3000 лошадиных сил разгоняли его до впечатляющих 42-43,5 узлов. Теоретически любой из «Ягуаров» был быстрее советского сторожевика.
Вооружение «Ягуара» внушало уважение: два 40-мм автоматических орудия «Бофорс» — шведские пушки с отличной баллистикой, способные вести огонь на дистанции до 1500 метров. Дополнительно каждый катер нес по четыре 533-мм торпедных аппарата G7a. Каждая такая торпеда весила более полутора тонн и несла 358 килограммов тротила. Попадание хотя бы одной торпеды гарантированно отправило бы АК-312 на дно.
Таким образом, советским морякам противостоял противник, превосходивший их числом, скоростью и, во многом, огневой мощью. Но, как показали дальнейшие события, в морском бою решает не только железо.
27 мая 1990 года с утра ничто не предвещало беды. Капитан-лейтенант Николай Белый, командир АК-312, получил рутинное на первый взгляд задание: доставить семьдесят демобилизованных матросов и старшин на госпитальное судно «Енисей», которое следовало в Севастополь. Эти люди отслужили свой срок и теперь направлялись домой, еще не зная, что их последнее плавание под советским флагом станет боевым.
Задание было не просто транспортным — это была боевая операция. С конца 1989 по май 1990 года катера, базировавшиеся на Нокре, совершили 47 выходов на боевое патрулирование, обеспечив проводку 33 конвоев. При этом двенадцать раз их обстреливали с эритрейских катеров. Каждый выход в море был сопряжен с реальным риском.
В тот день АК-312 вышел с базы и взял курс на рандеву с «Енисеем». Катер шел через пролив Массауа — узкую горловину Красного моря между африканским побережьем и архипелагом Дахлак. Это была территория, которую сепаратисты считали своей. Их катера патрулировали эти воды днем и ночью.
Именно здесь, в проливе, произошла встреча. Четыре «Ягуара» вышли на перехват советского катера и предприняли попытку окружить его. Ситуация складывалась критическая: противник превосходил числом, скоростью и, вероятно, огневой мощью. Но капитан-лейтенант Белый не запаниковал.
Решение командира АК-312 было нестандартным настолько, что вошло в учебники военно-морского искусства. Белый приказал сбросить за борт дымовые шашки. Катер окутался плотной завесой, и в наступающей темноте советские моряки попытались оторваться от преследователей. Советским морякам помогла наступившая ночь и сильное волнение на море, мешавшие эритрейцам вести прицельный огонь.
АК-312 удалось вырваться из замыкавшегося кольца, но «Ягуары» устремились в погоню. Имея преимущество в скорости, они неумолимо сокращали дистанцию. Казалось, советскому катеру не уйти.
И тогда Николай Белый принял решение, которое в мирное время сочли бы безумным. На корме АК-312 находились два бомбосбрасывателя с глубинными бомбами ББ-1. Это оружие было создано для борьбы с подводными лодками: тяжелые цилиндрические снаряды, рассчитанные на подрыв на заданной глубине. Но Белый приказал выставить взрыватели на минимальное время срабатывания — и сбросить бомбы прямо по курсу преследующих катеров.
Когда бомба взрывается на небольшой глубине, гидродинамический удар получается колоссальным. Вода практически не сжимается, и взрывная волна распространяется в ней гораздо сильнее, чем в воздухе. Катер, оказавшийся над точкой подрыва, испытывает удар, сравнимый с прямым попаданием снаряда. Один из «Ягуаров», шедший точно за АК-312, попал в зону поражения, перевернулся и затонул. Три оставшихся катера продолжили преследование, но теперь они были осторожнее.
АК-312 успешно доставил демобилизованных моряков на «Енисей». Семьдесят человек, еще час назад готовившиеся к мирной дороге домой, стали свидетелями реального морского боя — и, что важнее, остались живы.
Передав пассажиров на госпитальное судно, АК-312 развернулся и взял курс обратно на Дахлак. Однако противник не собирался сдаваться. На обратном пути катер снова столкнулся с оставшимися тремя «Ягуарами».
На этот раз советские моряки были готовы к бою. Артиллеристы АК-312 открыли огонь из своих АК-230. Две спаренные 30-миллиметровые установки, управляемые радиолокационной системой «Рысь», буквально изрешетили один из катеров противника. Эритрейский «Ягуар» загорелся и пошел ко дну. По другим данным, во втором бою были уничтожены два катера.
Принципиально важно: артиллерийская дуэль между советским сторожевиком и немецкими «Ягуарами» была неравной не в пользу противника. Да, 40-мм «Бофорсы» имели большую дальность и мощные снаряды. Но советские АК-230, управляемые радаром, могли вести прицельный огонь в любых условиях видимости, днем и ночью, при волнении. Оптические прицелы «Ягуаров» таких возможностей не давали.
В итоге боя по разным оценкам было потоплено от двух до трех катеров противника из четырех. Вот как оценивают этот результат источники: по одним данным АК-312 потопил три катера сепаратистов из четырех, не получив при этом никаких повреждений. Этот бой можно считать одним из самых успешных за всю историю ВМФ СССР. По другим оценкам, также сообщается о двух или трех уничтоженных катерах противника при полном отсутствии потерь со стороны советского экипажа.
Итог боя впечатляет. В экипаже АК-312 потерь не было. Катер не получил даже царапины. Семьдесят демобилизованных моряков благополучно добрались до Севастополя. А капитан-лейтенант Белый и его экипаж стали героями — пусть и в тишине, без газетных заголовков и телевизионных репортажей.
За проявленное мужество и воинское мастерство командир и отличившийся личный состав катера были награждены орденами и медалями. Главнокомандующий ВМФ СССР лично отметил действия капитан-лейтенанта Белого, досрочно присвоив ему очередное воинское звание «капитан 3-го ранга». Это было высшее признание профессионализма советских моряков.
Но почему же об этом бое так мало известно? Причина проста: Советский Союз официально не участвовал в гражданской войне в Эфиопии. Присутствие советской базы на Дахлаке было окутано завесой секретности. Признавать факт морского боя означало бы признать незаконное участие в вооруженном конфликте на территории суверенного государства. Поэтому подвиг АК-312 остался в тени — о нем знали лишь сами моряки, их командиры и несколько военных историков.
Этот бой стал последним морским сражением Советского Союза. Ровно через год база на Нокре была эвакуирована, а Советский Союз прекратил свое существование. Но АК-312 и его экипаж навсегда вошли в историю — как пример того, что мужество, профессионализм и нестандартное мышление способны победить даже численно превосходящего врага.
Бой 27 мая 1990 года в Красном море — это не просто страница в летописи ВМФ. Это напоминание о том, что даже на закате великой державы ее моряки оставались верны присяге и долгу. А глубинная бомба, сброшенная по курсу эритрейского катера, навсегда вошла в анналы военно-морского искусства как пример того, как противолодочное оружие может стать оружием надводного боя.
Что вы думаете об этой истории? Слышали ли вы о ней раньше? И как считаете, должны ли мы помнить о таких забытых подвигах советских моряков — или это всего лишь достояние архивов военных историков?