Листая мемуары иностранных послов при дворе Петра Великого, я всякий раз натыкаюсь на одну деталь. Практически все дипломаты с нескрываемым содроганием описывали утренние часы после царских пиров. Причем речь шла не о страданиях самого государя, а о том, как именно он приводил себя в чувство. Методы Петра по борьбе с похмельем настолько шокировали современников, что некоторые посланники всерьез отказывались от приглашений на завтрак к царю, придумывая самые невероятные отговорки.
Меня всегда поражала многогранность личности первого российского императора. Он мог часами корпеть над чертежами кораблей, виртуозно владел десятком ремесел, лично вырывал зубы придворным, но при этом в бытовых привычках оставался настоящим варваром по европейским меркам. И нигде это не проявлялось так ярко, как в его способах справляться с последствиями обильных возлияний.
Царь-плотник и его железное нутро
Петр Алексеевич, надо отдать ему должное, пил крепко и со вкусом. Застолья при его дворе начинались с обеда и нередко завершались под утро. Причем царь требовал, чтобы гости составляли ему компанию до победного конца. Отлучиться просто так было нельзя — государь лично следил за каждым приглашенным. Тех, кто пытался незаметно улизнуть или прикидывался мертвецки пьяным, Петр отыскивал и возвращал на место.
В качестве наказания провинившегося ждал штрафной Большой Орел — огромный кубок, вмещавший полтора литра крепленого вина. Я как-то подсчитал: средняя продолжительность петровского пира составляла от восьми до двенадцати часов. За это время на стол подавали до тридцати блюд, а вина и водки лились рекой, словно из неиссякаемого источника.
Сам царь мог за вечер выпить невероятное количество алкоголя и при этом сохранять относительную ясность ума. Современники отмечали, что даже после целой ночи пира Петр помнил все разговоры, не путал имена и мог цитировать фразы, произнесенные в начале вечера. Но утро все равно наступало. И вот здесь начиналось самое интересное.
Царский рецепт: рвота по расписанию
Главным способом борьбы с тяжелым состоянием после пира у Петра была намеренная рвота. Причем он возвел это дело в настоящий ритуал, расписанный едва ли не по минутам. Утром, едва проснувшись, государь отправлялся в специально отведенное место — чаще всего это был внутренний дворик или закрытая галерея. Там он засовывал себе два пальца в горло и методично опорожнял желудок.
Процедура эта проводилась демонстративно, на глазах у всех. Петр не стеснялся присутствия слуг, придворных и даже иностранных гостей. Более того, он считал, что все участники вчерашнего застолья должны последовать его примеру. Иностранные дипломаты писали, что зрелище это было настолько мерзким, что многие предпочитали вообще отказываться от царских приглашений, ссылаясь на внезапную хворь.
Я наткнулся на записки голландского посла, который описывал, как однажды утром Петр собрал всех гостей во дворе и потребовал, чтобы каждый проделал ту же процедуру. Тех, кто отказывался, царь лично хватал за шиворот и заставлял вызвать рвоту, не принимая никаких возражений. Посол писал, что картина была настолько омерзительной, что он несколько дней не мог смотреть на еду без содрогания.
При этом Петр искренне не понимал, что в его методе может быть что-то предосудительное. Он считал это разумным и естественным способом очищения организма. Государь даже пытался объяснить иностранцам пользу процедуры, ссылаясь на какие-то медицинские трактаты.
Анисовая водка и сырые устрицы
Но принудительное опустошение желудка было лишь первой частью царского ритуала. После того как желудок был очищен, Петр приступал ко второму этапу восстановления. Он выпивал стакан анисовой водки залпом, не морщась, закусывал её сырой соленой рыбой или, если был доступ к морю, устрицами. Причем устриц государь поглощал десятками, не считая.
Меня всегда удивляло, как организм вообще выдерживал такое издевательство. Сначала опустошение, затем новая порция крепкого алкоголя на голодный, раздраженный желудок. Но Петр клялся, что именно этот метод помогает ему быстро прийти в себя и с ясной головой приступить к государственным делам.
Анисовую водку царь предпочитал всем другим напиткам для восстановления. Он даже издал специальный указ, обязывающий придворных аптекарей всегда иметь в запасе достаточное количество этого крепкого напитка. Интересно, что в те времена анисовая водка действительно считалась лечебным средством и применялась при расстройствах желудка. Правда, в значительно меньших дозах, чем употреблял государь.
Я читал свидетельства французского посла, который описывал, как царь после утренней процедуры запихивал в рот дюжину устриц за пару минут. Дипломат признавался, что один вид этого действа вызывал у него непреодолимую тошноту. А ведь французы сами обожали устриц, но такое поглощение морепродуктов сразу после рвоты казалось им верхом варварства.
Баня как лекарство от всего
Третьим этапом борьбы с последствиями пиршества была баня. Петр Алексеевич обожал париться и делал это практически ежедневно, независимо от состояния здоровья и погоды за окном. После похмелья баня становилась обязательной процедурой, от которой нельзя было уклониться.
Царь предпочитал париться при температуре, которая современному человеку показалась бы невыносимой пыткой. Я читал свидетельства очевидцев, утверждавших, что в царской бане жар доходил до такой степени, что иностранцы не могли находиться там дольше нескольких минут. Петр же просиживал в парной по часу, периодически обливаясь ледяной водой.
Особенно впечатляющим было зимнее купание. После парилки государь мог голышом выскочить на улицу и нырнуть в прорубь. Причем делал он это с таким энтузиазмом, словно это было величайшее удовольствие в жизни. Придворные, которым приходилось составлять царю компанию, частенько заболевали после таких процедур. Петр же чувствовал себя превосходно и требовал от окружающих того же.
Датский посланник вспоминал, как однажды зимой, после особенно бурного пира, Петр заставил всех гостей последовать за ним в баню, а затем в прорубь. Температура воздуха была градусов тридцать ниже нуля. Половина участников этого мероприятия слегла с горячкой, а двое едва не отправились в мир иной. Царь же на следующий день чувствовал себя бодрым и свежим.
Физические упражнения до упада
Когда баня была окончена, царь не спешил отдыхать. Наоборот, он считал, что организм нужно как следует расшевелить и заставить работать. Для этого Петр занимался различными физическими упражнениями или ремеслами. Он мог несколько часов провести в кузнице, работая тяжелым молотом по раскаленной наковальне. Или отправлялся в порт и лично участвовал в такелажных работах, таская канаты наравне с матросами.
Я всегда восхищался его поразительной энергией. Представьте картину: человек всю ночь пил, утром вызвал у себя рвоту, выпил стакан крепкой водки, отпарился в бане до полуобморочного состояния, окунулся в ледяную прорубь и затем идет таскать тяжеленные канаты или ковать железо. При этом Петр требовал, чтобы никто не делал ему поблажек. Он работал наравне с простыми мастеровыми и гордился этим, считая физический труд лучшим лекарством.
Современники отмечали, что к полудню государь выглядел совершенно свежим и бодрым, словно и не было вчерашнего многочасового застолья. Более того, он был готов обсуждать важнейшие государственные вопросы, принимать сложные решения и снова работать до позднего вечера. А вечером, как правило, снова собиралось застолье.
Почему окружающих воротило
Теперь о том, почему все эти процедуры вызывали такое нескрываемое отвращение у придворных и особенно у иностранных гостей. Во-первых, сам факт публичной рвоты был абсолютно неприемлем для людей, воспитанных в европейских традициях. Если русские бояре еще как-то мирились с царскими причудами, понимая, что возражать бесполезно и опасно, то иностранцы приходили в настоящий ужас.
Во-вторых, Петр требовал массового участия в утренней процедуре. Это не было личным делом государя, его интимной гигиеной. Он превращал утреннее очищение в коллективное мероприятие, почти в церемонию. Представьте картину: десятки людей стоят во дворе и одновременно вызывают у себя рвоту по команде царя. Даже сухое описание этого действа вызывает неприятные ощущения, а каково было присутствовать при этом лично.
В-третьих, все происходило в совершенно неподходящих условиях. Никакой приватности, никаких удобств или хотя бы минимального комфорта. Просто открытое пространство, где все на виду у всех. После этого без всякого перерыва следовала выпивка и закуска сырыми морепродуктами, а затем совместное посещение раскаленной бани.
Я читал воспоминания французского посла, который писал, что один вид того, как царь запихивает в рот десятки сырых устриц сразу после утренней процедуры, заставлял его самого чувствовать непреодолимую тошноту. А ведь это был опытный дипломат, повидавший при европейских дворах немало странного и необычного.
Английский посланник вспоминал, что после первого участия в царском похмельном ритуале он три дня не мог ничего есть. Запах, звуки, общая атмосфера этого мероприятия преследовали его в кошмарах. Он даже написал королю письмо с просьбой отозвать его из России, но получил строгий приказ оставаться на посту.
Медицинская точка зрения того времени
Любопытно, что придворные лекари относились к царским методам крайне неоднозначно. С одной стороны, принудительное опорожнение желудка действительно практиковалось в медицине того времени как способ очищения организма от ядов и вредных веществ. С другой стороны, врачи прекрасно понимали, что постоянное повторение таких процедур не может быть полезным для здоровья.
Петр же игнорировал любые медицинские советы, касающиеся его образа жизни и методов восстановления. Он считал, что знает свой организм лучше любого ученого эскулапа. И надо признать, до определенного момента царское здоровье действительно было богатырским. Только к концу жизни бесконечные излишества начали сказываться на самочувствии государя.
Интересно, что методы Петра совершенно не прижились в придворной среде как традиция. После его кончины никто из последователей не продолжал эту практику. Все дружно и с облегчением вернулись к более цивилизованным и менее омерзительным способам борьбы с похмельем. Царские привычки остались в истории как одна из самых неприятных особенностей великого реформатора.
Наследие царских привычек
Сегодня, изучая петровскую эпоху, я каждый раз поражаюсь разительному контрасту между величием реформ императора и его бытовыми привычками. Человек, который прорубил окно в Европу, построил с нуля мощный флот, создал регулярную армию и фактически заново отстроил Россию, в личной жизни оставался удивительно грубым, простым и совершенно нетребовательным к комфорту.
Его методы восстановления после пиров ярко отражали общую жизненную философию Петра: все должно быть быстро, эффективно и без лишних церемоний. Царь не признавал полумер ни в чем. Если пить — то до утра, если опохмеляться — то радикально и немедленно, если работать — то на полный износ, не жалея себя.
Придворные той бурной эпохи вспоминали царские похмелья с нескрываемым содроганием до конца своих дней. Многие признавались в мемуарах, что страх перед утренней процедурой заставлял их пить значительно меньше на царских пирах, лишь бы не участвовать в омерзительном коллективном ритуале очищения.
Парадоксально, но именно такой жесткий подход к жизни позволил Петру совершить невозможное и преобразить страну. Он не тратил время на долгое восстановление, не позволял себе слабостей и расслабления. Встал, привел себя в порядок доступными средствами и снова за дело. Жестко, крайне неприятно для окружающих, но предельно эффективно для достижения целей.
Эта история в очередной раз напоминает мне о том, что по-настоящему великие люди редко бывают идеальными во всем. Их величие и гениальность часто соседствуют с поразительными недостатками, странностями и даже отталкивающими привычками. Петр Первый — яркий и показательный тому пример. Гений государственного управления, выдающийся реформатор и одновременно человек, чьи бытовые привычки вызывали откровенное отвращение даже у видавших виды придворных и закаленных дипломатов.