Доброго дня, дорогие читатели, давайте вспомним русских учёных, которых стёрли из истории Apple (🍏). А начнём мы с самого начала ...
Представьте: 1903 год, Кексгольмский полк Российской императорской армии. Офицеры в парадных мундирах застыли перед объективом тяжёлого деревянного фотоаппарата. Выдержка — несколько секунд, стеклянная пластина, ручное проявление. Снимок получился — чёткий, торжественный, живой.
А теперь вопрос: если бы у вас в кармане оказался современный iPhone, и вы захотели бы повторить тот же кадр — что бы изменилось?
Разрешение и детали. Камера 1903 года могла запечатлеть на стеклянной пластине эквивалент около 50–100 «мегапикселей» по современным меркам — но с низкой светочувствительностью и без цвета. iPhone снимает миллисекундами, в цвете, с HDR и Deep Fusion. Но сможет ли он передать фактуру шевронов и латунных пуговиц так же аутентично?
При этом, у полкового фотографа не было портретного режима и симуляции боке. Зато была объективная реальность: длинная выдержка «смазывала» случайных прохожих, которые проходили за спинами офицеров — они превратились в призрачные тени, которых сейчас ищут историки. iPhone же удалит всех «лишних» алгоритмом, даже не спросив.
Стеклянная пластина, проявленная и правильно хранимая, жива и сегодня. Ей 120 лет. А ваши фотографии на iPhone? Через 10 лет они потеряются в облаке, если не платить подписку. Через 50 лет — формат HEIC может стать забытой диковинкой. Через 120 лет от вашего цифрового архива останется разве что «последний резервный копии» на древнем SSD, который никто не сможет прочитать.
В 1903 году у фотографов не было цифры — только стеклянные пластины, покрытые светочувствительной эмульсией. Чтобы вместить больше тысячи человек, автору пришлось изготовить гигантскую камеру под стеклянный негатив размером примерно 60×110 см (похожую на камеру-обскуру).
Снимок делался контактным способом — негатив просто прижимали к фотобумаге такого же исполинского размера и засвечивали на свету.
Благодаря огромному размеру кадра и качеству серебряного покрытия пластины, детализация получилась фантастической — вы можете рассмотреть лица всех 1200+ солдат вплоть до окурков в траве.
Из-за долгой выдержки один старый солдат спрятал зажженную цигарку в кулаке, но не успел выпустить дым. На фото он стоит с надутыми щеками.
Оригиналов этой фотографии сохранилось всего несколько штук. Вот их судьба:
В музее Союза фотохудожников России (Москва): Самый известный экземпляр. Сюда он попал из легендарной коллекции Евсея Бялого. Его подарил фотоклуб из Твери, получивший снимок при необычных обстоятельствах: милиционер-фотолюбитель нашел его у воров во время обыска квартирной кражи.
В селе Большое Игнатово (Мордовия): Уникальный экземпляр хранится в местном музее боевой славы . Его принес ветеран Иван Французов — на фото есть его отец . Он боялся репрессий за службу в царской армии, поэтому долго прятал снимок на чердаке.
Другой снимок также находится в Гомеле (Беларусь) и иногда экспонируется на выставках.
Интересно, что автор этого шедевра официально неизвестен — имя гениального мастера история не сохранила.
А теперь вернёмся к русским учёным и хвалебному айфону.
Действительно, iPhone не привезли из леса под Вологдой. Его собрали в Китае, придумали в Калифорнии, а деньги на него дали глобальные инвесторы. Но «зачатки русского ума» в нём есть, и вот в каком смысле:
Телефон не работал бы без уравнений Максвелла? Англичанин. Без транзистора? Американец и немец. Но без теории информации Колмогорова, без работ Лобачевского (неевклидова геометрия — база для современных алгоритмов), без Капицы, Ландау, Канторовича — не было бы ни цифровой связи, ни оптимальных алгоритмов сжатия, ни эффективного кода. Без Попова и Ладыгина.
iPhone — это воплощение западной инженерии на русской фундаментальной науке. Как собор, построенный на гранитном основании, добытом в Карелии.
Русский ум — это не про сборку гаджета. Это про другой масштаб.
Европеец и американец мыслят линейно-прагматично: нужно сделать прибыльный продукт. Русский ум чаще мыслит системно-катастрофично или экзистенциально: «зачем всё это?», «какова судьба мира?», «как соединить материю и дух?».
Именно это дало миру Менделеева (периодическая система — взгляд на всю материю сразу), Циолковского (космос как дом человека), Вернадского (ноосфера), Достоевского (глубина психики).
Эти люди не создали бы iPhone — им было бы тесно в рамках одного устройства. Они создали язык, которым описывается реальность, где iPhone — лишь микроскопическая буква.
Потому что русский ум гениален в идеях и слаб в доведении до серийного ширпотреба — по историческим, социальным и экономическим причинам, это как с микроволновой печью и первым в мире электро самокатом.
На вопрос, кто изобрел мобильный телефон, многие ответят: «Мартин Купер в начале 70-х годов». На самом же деле первый мобильный телефон сконструировал вовсе не американец Купер, а советский инженер Леонид Куприянович. И произошло это еще в 50-х.
Запад у нас брал идею радио (Попов), а сделали продукт Маркони (итальянец в Англии).
У нас придумали ламповый триод (Лосев), а электронную промышленность построили в США и Японии.
У нас родился интернет-протокол (в Москве в 60-х?), но коммерческий интернет — детище американских инженеров.
В iPhone действительно есть «зачатки русского ума» — тот самый слой фундаментальной физики, алгебры и системного мышления, без которого цифровой мир не мог бы родиться. Но собрать эти зачатки в один красивый корпус, наладить логистику и маркетинг — это для нас не интересно.
Широта русского взгляда не помещается в смартфон. Она требует иного носителя — литературы, философии, космизма или, на худой конец, статьи про Кексгольмский полк, ведь кто-то создал эту фотографию и не стал патентовать изобретение, а лишь удовлетворился результатом.