Клещи в России за последние десятилетия резко расширили ареал и сегодня встречаются даже в северных регионах, где раньше их практически не фиксировали. Первые находки клещей на территории современной России датируются сотнями миллионов лет назад, и их эволюция практически не изменила основной механизм выживания — питание кровью животных и человека. Но масштаб проблемы в XX и XXI веках оказался разным.
В СССР к вопросу подходили системно: существовали государственные программы борьбы с переносчиками инфекций, включая клещевой энцефалит и малярию. Например, к 1960-м годам малярия в стране была практически ликвидирована благодаря осушению болот, химической обработке водоёмов и массовому запуску гамбузии — рыбы, уничтожающей личинки комаров. Это один из редких примеров, когда биологический метод дал быстрый и устойчивый эффект на огромной территории.
С клещами применялись ещё более жёсткие меры. Использовали ДДТ — инсектицид, который действовал не только на насекомых, но и на всю экосистему. Самолёты Ан-2 ежегодно обрабатывали лесные массивы, а в труднодоступных районах работала наземная техника с распылительными установками. В Сибири и на Дальнем Востоке такие обработки проводились при строительстве БАМа и крупных промышленных объектов, где риск заражения был особенно высок. В отдельные годы площадь обработанных территорий достигала миллионов гектаров, что фактически обнуляло популяции клещей на несколько сезонов подряд.
При этом в СССР существовала централизованная система мониторинга: специализированные институты отслеживали численность паразитов, их миграции и очаги инфекций. Это позволяло заранее планировать обработки. Важную роль играли и колхозы — покосы, пастбища и прилегающие леса регулярно обрабатывались локально. Такой «низовой контроль» часто оказывался не менее эффективным, чем масштабные кампании.
Однако у ДДТ оказался серьёзный побочный эффект. Он накапливался в почве и воде, попадал в пищевые цепочки и приводил к гибели птиц, рыб и мелких млекопитающих. В 1970–1980-х годах его начали постепенно запрещать, а затем полностью вывели из массового применения. После этого борьба с клещами стала менее агрессивной и более точечной.
Резкий перелом произошёл в 1990-е годы. Финансирование санитарных служб сократилось, малая авиация практически исчезла, а централизованные программы обработки прекратились. Многие сельские территории остались без регулярного контроля. Одновременно началось изменение климата: мягкие зимы и более тёплое лето увеличили выживаемость клещей. По данным эпидемиологов, за последние 30 лет ареал клещей в России сдвинулся на сотни километров к северу, включая Архангельскую область и районы Кольского полуострова.
Сегодня обработка проводится в основном в городских парках и рекреационных зонах, и то не везде. В дикой природе контроль практически отсутствует. При этом фиксируется рост заражённости клещей вирусом энцефалита и боррелиозом: в некоторых регионах доля инфицированных особей превышает 20%. Редкий факт — в отдельных районах Сибири учёные обнаружили смешанные инфекции у одного клеща, что увеличивает тяжесть последствий укуса. Ещё один малоизвестный момент — клещи способны переносить до 10 разных патогенов одновременно, включая риккетсии и анаплазмы.
Современные методы борьбы более щадящие, но и менее масштабные: локальная акарицидная обработка, вакцинация и индивидуальная защита. Полностью повторить советскую модель сейчас невозможно — из-за экологических ограничений, стоимости и отсутствия инфраструктуры. В результате клещи стали постоянным фактором риска, с которым приходится жить, а не бороться тотально.
Ситуация изменилась не из-за «появления» клещей, а из-за исчезновения системы, которая десятилетиями сдерживала их численность. Сегодня основной акцент сместился с уничтожения на защиту человека, и это принципиально другая стратегия.
Что еще стоит узнать: