Эпоха музыкальных перемен крепко ударила по многим. Не стали исключением и Univers Zéro. Закоренелым авангардистам во главе с бессменным лидером Даниэлем Дени пришлось освоить краткий курс выживания в мире новых звуков. И если эстетические убеждения бельгийских артистов радикальной трансформации не претерпели, то привычные средства выражения потребовали определённого пересмотра.
Четвёртая полнометражная работа UZ, альбом "Uzed" (1984), – тот самый водораздел, после которого возврат на прежние рельсы практически невозможен. Состав украсился свежими лицами. Органист Энди Кирк сдал пост клавишнику Жан-Люку Плювье. Вернулся в строй после долгого отсутствия басист Кристиан Жене. Нашлась работа и ещё для двух любопытных персон – Дирка Дешимакера (сопрано-саксофон, кларнет, бас-кларнет) и Андре Мергенталера (виолончель, альт-саксофон, голос). И хотя "Uzed" – плод авторской фантазии Даниэля Дени, без оригинально мыслящих сподвижников программа навряд ли получилась бы столь яркой и художественно зрелой.
Стартует она с великолепной пьесы "Présage". Призрачные секвенции электро- и акустического пиано обретают плотность в соединении с мощными духовыми и ритм-секцией. Благодаря стараниям Дешимакера ткань произведения насыщается авант-фьюжн-пассажами саксофона. Маэстро Дени, не стесняясь, вводит в оборот синтезированный бэкграунд. И, как ни странно, такой приём не выглядит искусственным. Модные технологии образуют любопытный альянс с традиционно «заточенными» партиями струнных, кларнета и вистла. А все опасения на тему, «не убьёт ли электроника дух группы», попросту высосаны из пальца: фирменное камерное звучание Univers Zéro выдерживается в должной мере. Что подтверждает и последующая игровая фантасмагория "L'Etrange Mixture du Docteur Schwartz", где хватает манёвренного пространства как синтезаторам, так и chamber-арсеналу.
В интригующей композиции "Célesta (for Chantal)" к участникам постепенно подключаются гитарист Мишель Делори и скрипач Марк Вербист. Сам трек до какого-то момента являет собой воплощение академических притязаний мсье Дени, и только на шестой минуте действа филармонические тенденции умирают под железным натиском рок-Голема. Безудержная изобретательность мастермайнда получает очередное право на выход в контексте сочинения "Parade". Тут уж широкой натуре Даниэля есть, где раскрыться. Спектральная мозаика этой вещи протекает сквозь целую череду эмоциональных перерождений – от светлой мечтательности до шизофренической кавалькады, подзуживаемой разнообразными соническими эффектами. Закрывает спектакль пролонгированная сценка "Emmanations", отвечающая за эпическую направленность релиза. Любопытны здесь и диалоговая перемычка ударные + фоно, и умелое нагнетание болезненной атмосферы, и вторые саунд-планы, завязанные на комплексной, но удивительно прозрачной игре всех ансамблистов, и нойзовый имагинативный финал с реверансом в сторону зарождающихся «индустриальных» жанров...
Успешно выполненная операция по вживлению электроники в камерную ткань убедительно доказала «непотопляемость» Univers Zéro. Вот только сама эпоха неумолимо близилась к закату. Гениальным «старикам»-демиургам не было места в синтетическом мелкотемье восьмидесятых. Это отчётливо сознавал Даниэль Дени. Да и прочие члены UZ не питали особых иллюзий. Оставалось одно: удалиться, громко хлопнув дверью. Дабы запечатлеться в памяти потомков бунтарствующими интеллектуалами, вечными оппозиционерами по отношению ко всему стандартному и банальному.
Для пущей убедительности Дени ангажировал в состав ветеранов. После пятилетнего перерыва вернулся в строй скрипач/альтист Патрик Аннапье. Не менее ценным стало и присутствие Энди Кирка (фортепиано, синтезатор, голос). Собственно, благодаря композиторской одарённости последнего и воплотился в реальность оригинальный материал под общим названием "Heatwave" (1986).
Программа логически подытожила намеченную прежде линию. Слияние арт-авангарда с искусственным электрическим саундом достигло здесь максимального уровня. Характерно, что тон пластинке задаёт титульный номер авторства Кирка. Не будучи участником музыкальных сессий периода "Uzed", Энди всё же сумел уловить суть дела и произвёл на свет абсолютно безукоризненное (в рамках генеральной схемы) сочинение. Нарочито безэмоциональный бэкграунд (штилевая перкуссия Даниэля, клавишные Кирка и Жан-Люка Плювье) служит превосходным фоном для рефлексирующих духовых Дирка Дешимакера, изнывающих от страсти струнных пассажей Аннапье и стального, непредсказуемого рок-клинча (Мишель Делори – гитара, Кристиан Жене – бас).
Разумеется, проводить сопоставления между "Heatwave" и трилогией UZ 1979–1981 гг. будет не совсем честно. Цепкий, пробирающий до печёнок РИО понемногу изжил себя. На замену ему выдвинулся мрачный, в значительной степени «окримзованный» прогрессив – результат апеллирующей к урбанистической философии командной стратагемы. И после такого вряд ли кто посмел бы упрекнуть ансамбль в приверженности архаично-консервативному курсу. Взятую Кирком линию развивает пьеса "Chinavox" мессира Дени. Представьте себе пост-апокалиптический кукольный театр, чьи манерные спектакли протекают в режиме болеро. (Не знаю, как ещё проиллюстрировать это дышащее холодом шоу.) А чтобы закрепить эффект, действие уплотняют зарисовкой "Bruit dans les Murs". Только очень изощрённый ум мог породить столь вычурную, безобразно-притягательную, словно фантазии декадента-кокаиниста, фреску. Четвёртым (и финальным) эпизодом релиза значится 20-минутный опус Энди Кирка "The Funeral Plain". Апофеоз? Несомненно. Индустриальная жуть оборачивается камерным дуэтом фоно и кларнета, маршевая (под Шостаковича) академическая эстетика насмешливо полируется жужжащими гитарными диссонансами. И общее впечатление от темы вполне укладывается в расхожее выражение: «Эта штука сильнее, чем “Фауст” Гёте».
В 1987 году «священное чудовище» бельгийской сцены погрузилось в сон. На долгих одиннадцать лет. Прежние возможности Univers Zéro были исчерпаны. Творческих прозрений отчего-то не возникало. И Даниэль Дени, скрепя сердце, распустил коллектив. Его коллеги не остались без дела. У кларнетиста Дирка Дешимакера, к примеру, уже вовсю шло сотрудничество с Julverne и Вимом Мертенсом. А сам верховный жрец брюссельских «чернокнижников» взял да и влился в состав близкой UZ по духу экспериментальной формации Art Zoyd, где встретился с экс-коллегой Мишелем Беркманом. В начале 1990-х Дени, уверовавший в личный креативный гений, выпустил две сольные пластинки – "Sirius and the Ghosts" (1991) и "Les Eaux Troubles" (1993), продемонстрировавшие недюжинный потенциал маэстро. Параллельно продолжался процесс накопления идей. Даниэль активно изучал труды по истории западноевропейской музыки эпохи средневековья. Поиск нового звукового языка двигался трудно, но тонкий лучик надежды уже пробивался сквозь удушливый сумрак тотальной коммерции и глумливой альтернативы...
Они встретились осенью 1998-го. Закалённые гастролями матёрые зубры, давние соратники по цеху – Дени, Дешимакер, Беркман. В загашнике у бессменного лидера UZ имелся ряд заготовок. Умница Мишель, пользуясь расположением шефа, внёс в копилку кое-что свеженькое. Для комплекта ангажировали в ансамбль молодых – скрипача Игоря Семёнова с гитаристом/басистом Реджинальдом Триго, сыном другого апологета интеллектуальной «чернухи» – Роже Триго, худрука конкурирующего музпредприятия Present. В воздухе повеяло интригой, и очнувшийся от летаргии суровый монстр хищно клацнул зубами...
Пластинка "The Hard Quest" (1999) стопроцентно оправдывает своё название. Альбом создавался почти без оглядки на былые достижения. Да и взятый тайм-аут кардинальным образом повлиял на художественное мировоззрение мсье Дени. РИО? Вряд ли. Это осталось за горизонтом 1980-х. Ни о какой оппозиционности уже не могло быть и речи. Бунтовать Univers Zéro не собирались вовсе.
Отталкиваясь от медиевальной готики, канонических фигур ars nova и фламандской полифонической эстетики XVI века, они пошагово проектировали оригинальную соническую вселенную с мощными корнями и вычурными побегами. Если вступительная "Vieux-Manants" выглядит эдаким наведением мостов меж современностью и европейским дворцовым маньеризмом, то механические выверты "Civic Circus" невольно порождают вопрос: а есть ли у данной музыки душа? Да, получившийся гомункулус по-своему строг, изящен и грациозен, но способен ли он на проявление эмоций? В ответ участники UZ неопределённо пожимают плечами и принимаются за органно-струнные дарк-красоты ("Affinité"), смурные авант-речитативы ("News From Outside"), агрессивные камерные головоломки ("Rébus") или же одиночные фортепианные размышлизмы ("L'Impasse du Choléra"). Содержатся тут и намёки на традиционные для ребят Даниэля ценности ("Rouages", "Kermesse Atomique", "Succès Damné"), впрочем, то лишь слабые отголоски ностальгии. По-настоящему самобытно обновлённые UZ заявляют о себе единожды, в 10-минутной панораме "Xenantaya" – умозрительной фантазии на тему альянса пост-рока с chamber-прогом. Остальное не более чем мрачные тени на неподвижном каркасе реанимированной легенды. И всё-таки надо признать: даже в столь сомнительном виде бельгийцы умеют произвести впечатление. Посему всем заинтересованным советую приобщиться. Возможно, откроете для себя нечто уникальное.
Последующая пятилетка умножила дискографию UZ на пару пунктов. Однако программные релизы "Rhythmix" (2002) и "Implosion" (2004) по существу ничем особенным не запомнились. Башковитый мастермайнд Дени вовремя осознал, что пора перестать ловить флюиды в мутных водах прошлого и принялся деликатно готовить соратников к переходу на возрастные роли. Конечно, поколенческие зигзаги у больших артистов могут выражаться по-разному. В случае же Univers Zéro очевидным сделался факт: они подобрели. Любители Лавкрафта и Стравинского, некогда пугавшие аудиторию гнетущей атмосферой навороченных звуковых кошмаров, стали творить музыку хоть и не «плюшевую», но вполне приемлемую для среднего меломанского уха.
И не важно, годы ли дали о себе знать или тесное общение с талантливым «молодняком» (вроде соотечественников UZ, шикарного коллектива Aranis) подействовало должным образом. Главное, что современное лицо формации в корне отличается от прежнего облика.
Девятый по счету студийный альбом брюссельского октета озаглавлен весьма двусмысленно. "Clivages" (2010) в переводе с французского означает "раскол". И добро бы, если это лишь иллюстрация к рисунку с обложки (статуя с отбитой головой). Но как знать, быть может, расчётливые бельгийцы таким образом намекнули на гипотетический разрыв со старыми фэнами, ждущими от ансамбля стилевой стабильности? В любом случае команда проявила изрядную смелость, наметив серьезное изменение курса. Вероятно, многие восприняли подобный шаг как чистой воды ренегатство. Однако с моей точки зрения, жанристские маневры UZ свидетельствуют о достижении зрелости. И с этим нельзя не считаться.
Экс-лидер проекта, ударник Даниэль Дэни, ранее практически единолично отвечавший за создание репертуара, поделил авторские функции с не на шутку активизировавшимся духовиком Мишелем Беркманом, гитаристом/перкуссионистом Энди Кирком и кларнетистом/саксофонистом Куртом Буде. И оный коллективный разум затейливо раскрылся в таящей немало сюрпризов работе.
Интро "Les Kobolds" – прямая демонстрация особенностей нового мелодического языка UZ. Потеснились былые тёмные созвучия, мрачные диссонансы и прочие антигуманные материи, отворив пошире двери позитивному, ритмичному и насыщенному chamber prog'у, по звучанию похожему на умозрительный совместный джем Ларса Холльмера с Жан-Филиппом Гудэ. В эпической 12-минутной поэме "Warrior", написанной Энди Кирком, хоть и проклёвывается пунктирная линия на возрождение традиций «риошного» авангарда, степень восприятия событийного ряда всё же иная. Интригующая зловещим налётом электрическая оркестровая месса – пожалуй, так. Структуры этюда "Vacillements" лежат в области академической камерной музыки: фагот, гобой, кларнет, скрипка... никакого рока. Всё чинно, благородно и крайне изящно. Аморфные клавишно-нойзовые игры Пьера Шевалье составляют содержание саундскейпа "Earth Scream". Но и в нём на переднем плане проступает не первородный ужас опоясанной огненной магмой планеты, а скорее преемственность атональных тенденций «нововенцев» вкупе с отголосками ранних электронных экспериментов А. Шнитке и Э. Денисова. Филармонические прогрессии заполняют пространство размашисто оформленного номера "Soubresauts", тогда как слияние классицистических партий с джазовыми фортепианными поползновениями в "Apesanteur" выдержано в манере воображаемого саундтрека. Хитроумная камерная пьеса "Three Days" косвенно отсылает нас к наследию Игоря Стравинского (вот уж поистине вечный источник вдохновения для маэстро Беркмана!). Зато в 14-минутном опусе "Straight Edge" Univers Zéro показывают «зубки», выдавая отменный сет, замешанный на чопорности, драйве и бестелесном соническом сумраке. Оставшиеся композиции ("Retour de Foire", "Les Cercles d'Horus") добровольно и с достоинством несут на себе печать академизма, как незримую сигнатуру, утверждающую принадлежность бельгийской формации к касте избранных...