МОСКВА, 28 мая, ФедералПресс. Что должно определять стратегические ориентиры общества – опора на традиции или ставка на развитие и прогресс? Кавказовед, действительный государственный советник Российской Федерации 3 класса Андрей Карпов поделился своим мнением в колонке для «ФедералПресс»:
«Этот вопрос всегда был ключом к пониманию большой политики на протяжении столетий, если ни тысячелетий человеческой истории. Особенно важное значение, как мы знаем, он стал играть в эпоху модерна, когда вокруг идеи прогресса вращались все ключевые идеологические доктрины как левые, так и правые. Определенный баланс между этими двумя ценностными полюсами казалось бы оформился в XX веке с явным акцентом на идею развития. Но на исходе первой четверти века XXI мы вновь стоим перед старой проблемой. И это не удивительно, скорость технологических, а вмести с ними социально-экономических и геополитических изменений поражает. Перспективы этих изменений огромны и вместе с тем выглядят весьма настораживающе. Хотя очевидно, что в какой-то момент неизбежно сложиться новый баланс, на пути к нему нас, скорее всего, ждет острая борьба между политическими силами, тяготеющими к двум противоположным мнениям. Это будет задавать тон глубинных процессов международной политики в ближайшие годы. Уже сегодня о себе заявляют различные экстремальные концепции, начиная от радикальных религиозных течений, явно развернутых в прошлое, заканчивая идеями антибудущего в формате технофеодализма, трансгуманизма, темного просвящения и т.д.
Данная проблема имеет свое экономическое измерение. Авангард мировой экономики уходит из материальной в информационную сферу. Основная прибавочная стоимость перемещается в область производства нематериальных ценностей (информация, контент, социальные сети, ИИ, цифровые услуги и т.д.). При этом глобалистская модель экономики не ставит никаких моральных ограничений для максимизации прибыли: любые способы эксплуатации когнитивных способностей и самого человеческого внимания рассматриваются как допустимые. В этой ситуации возникает потенциальный конфликт глобальной цифровой среды и традиционных институтов. Риски растут по экспоненте. Тем более что похожий опыт человечество уже переживало в XIX веке, когда развитие промышленного производства привело к быстрой индустриализации и урбанизации передовых стран. Ценой, которую пришлось за это заплатить, стало разрушение традиционной сельской общины и патриархальной семьи. Возник кризис традиционных общественных институтов того времени. Эта аналогия не означает, что прогресс и экономические изменения, сами по себе являются злом. Но наглядно демонстрирует, что подобные процессы порождают стрессовые состояния и становятся основой для политических конфликтов. В конечном счете динамика социальных изменений потребует ответа на уровне государственной политики и установления нового баланса. Старое вино должно быть влито в новые меха.
Уникальность российского исторического опыта состоит в том, что наше государство одновременно выступало в роли как двигателя техно-социальных инноваций, так и стабилизатора социальной системы, гарантирующего сохранение традиционных институтов. Иногда баланс нарушался, но в целом система действовала именно в этом стратегическом фарватере. Российская империя, естественно, была в большей степени ориентирована на сохранение традиционных укладов, поэтому дозированно вводила массовые технологические и экономические инновации. Тем не менее, военно-технический и научный потенциал России позволял выступать в роли равноправного субъекта мировой политики на протяжении всего имперского периода. Фундаментальная задача сохранения и развития российской цивилизации была решена. В советскую эпоху центр тяжести сместился в сторону идеологии форсированного развития. Идеи мировой революции, построения социализма в отдельно взятой стране, достижения коммунизма к 1980-му году и др., определяли долгосрочный тренд движения СССР. Обратной стороной этого процесса, к сожалению, стали гонения на религиозные институты. Но советская власть постепенно выработала собственную модель балансирования по линии «традиция-модерн». Оформился советский консерватизм в отношении семейных, моральных и этических ценностей (вспомним кодекс строителя коммунизма). На уровне национальной политики осуществлялась последовательная поддержка культуры, языков, творческого наследия народов Советского Союза.
Современное российское государство продолжает выполнить ту же историческую миссию балансирования двух полюсов в новых условиях и, вероятно, является одним из немногих субъектов мировой политики, способных обеспечивать искомый компромисс. Это хорошо видно на примере государственной политики в отношении Северного Кавказа – наиболее полиэтничного и многокогнфессионального макрорегиона нашей страны. Удивительное культурное богатство сочетается здесь с сохранением традиционных социальных институтов и сообществ. При этом идет динамичное развитее в сфере цифровой инфраструктуры, современные технологии адаптируются к реалиям традиционного уклада.
Хорошая иллюстрация этого тезиса – оцифровка культурного наследия народов России и, конечно же, российского Кавказа. Впечатляющие результаты здесь связаны с включением десятков национальных языков в ведущую цифровую платформу Yandex.Переводчик. Другое интересное направление – расширение просветительской деятельности Российского общества «Знание», которое через лекторскую сеть охватывает различные, даже наиболее закрытые социальные группы и отдаленные горные районы. Также среди профессиональных сообществ в республиках Северного Кавказа растет интерес к использованию инструментов искусственного интеллекта, запускаются интересные микро проекты, а иногда и целые хабы в сфере информационных технологий, как например в Республике Ингушетия и Ставропольском крае.
Перечисленные примеры носят позитивный характер, но возникают и новые риски. Прежде всего они связаны с рецидивами архаизации, распространением фундаменталистских взглядов и отторжением «повестки развития». Не последнее место в формировании этих рисков играют проблемы собственно информационного общества, о которых было сказано ранее.
Традиционные системы как бы чувствуют угрозу, исходящую от неконтролируемых инноваций в их дегуманизирующей форме. Для того чтобы разрешить возникающие противоречия необходим привлекательный образ будущего, который был бы заряжен мощной созидательной энергией и при этом опирался бы на традиционные духовно-нравственные ценности. Это позволит максимально реализовать исторически накопленный потенциал российского государства, как уникального явления мировой политической практики. Параллельно появится новая проекция мягкой силы на внешнем контуре, предлагающая странам мирового большинства точку равновесия в вечном вопросе о том, что важнее традиция или развитие».
Фото: ФедералПресс / Екатерина Лазарева