________________________________________________________________________________________________
ВСЕ ЧАСТИ :
________________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ. ПЕРЕКРЁСТОК
_________________________________________________________________________________________
Она вышла, когда все уснули.
Через дверь, что выходит на задний двор, прошла мимо амбара, вышла через калитку на поле, а потом побежала к лесу. Никто не видел её. Только собака соседа взвизгнула во сне и засучила ногами, поджимаясь к будке. Ночь была безлунной, даже звёзды спрятались за тяжёлыми тучами, но Мора Ан двигалась уверенно, безошибочно находя дорогу во тьме.
Не было никого, кто бы мог увидеть её, а если и был бы, то узрел лишь зеленоватую дымку над травой. Только влажный след на листьях травы, который принял бы за ночную росу.
Мора Ан бежала босиком. На ней — лишь длинная тёмная накидка, которую она сбросила, когда достигла леса. Она бежала, и ветки тянулись к ней, пытались схватить, остановить, будто лес не хотел впускать её. Она ловко уворачивалась, погружаясь в чащу всё глубже.
В лесу было тихо.
Ни шороха листвы, ни скрипа старых деревьев, которые устали стоять, ни возни грызунов в траве, ни хлопанья крыльев ночной птицы. Будто все звуки замерли в страхе. Будто лес затаил дыхание, зная, кто идёт.
Она углублялась в чащу, туда, где даже днём не ходили — не из страха, а из чувства, что это место не для живых. Деревья здесь росли криво, переплетались ветвями, как пальцы молящихся. Под ногами — не трава, а мох. Серый, мягкий, впитывающий звук.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
Мора Ан нашла поляну.
Круглую, как тарелка. Посередине — валун, поросший лишайником, окружённый кольцом из двенадцати камней поменьше. Вокруг — ни одного кустика, небо над головой — тёмное, безлунное, с несущимися на восток тучами.
Она подошла к валуну.
Встала перед ним, сложила руки крест-накрест на груди.
— Я здесь, — сказала она. Голос её не создал эха. Звук упал в мох и умер. — Я сделала всё, что ты велел. Но теперь я не понимаю.
Ничего.
Только ветер — нет, не ветер, что-то другое — шевельнул её волосы. Они были распущены, чёрные, длинные, почти до пояса. В их глубине, если присмотреться, не было ни одной седой пряди — хотя она жила уже много дольше, чем положено человеку.
— Валаш, ответь мне, — произнесла она имя, и воздух стал тяжелее.
Она опустилась на колени. Мох мягко принял её тело. Холодный, сырой, но она не дрожала.
Острым ногтем одной руки она коснулась ладони другой. Надавила, проколола кожу. Поморщилась. Вытянула руку над камнем, и через секунду тёмная капля её крови упала вниз. И ещё одна. И ещё. Там, куда они падали, на мгновение появлялись символы, которые мало кто смог бы увидеть, прочесть, понять. Вспыхивали и тут же гасли, впитываясь в камень вместе с кровью.
Мора Ан зажала ранку пальцами и убрала руку.
— Я служу тебе, — сказала она. Голос её стал ниже, тягучее. — Я брала то, что ты мне давал. Я давала то, что ты просил. Но теперь...
Она замолчала, собираясь с мыслями. Впервые за долгое время она не знала, что сказать. Её язык, всегда острый, всегда готовый к насмешке или угрозе, сейчас примерз к нёбу.
— Вчера приходили селяне, — наконец выдохнула она. — Хотели призвать меня к ответу. Они боялись меня. Я видела это — их страх, их пот, их дрожащие руки. Но они пришли. Значит, страх не вечен. Они перестанут бояться. И тогда...
Она не договорила.
— Я забрала его тоску, — продолжала она. — Хадзу. Как ты велел. Он пустой. Он не страдает. Он не радуется. Он просто... есть. Он как изъеденное жуками дерево. Оживает только со мной, потому что я так хочу...
Пауза.
— Чанна смотрит на меня как на врага. Я чувствую её ненависть — она жжёт, как огонь. Она не боится. Она ждёт. А Ханна... Ханна читает свои свитки, плетёт ретоны. Чёрные, с узорами, которых я не знаю. Они давно уже могли бы уехать. Должны были. Но они здесь. Они не хотят оставлять отца...
Мора Ан наклонилась ниже.
— Чего ты хочешь? — спросила она. — Ты послал меня в этот дом. Зачем? Что я должна делать?
Она замолчала, прислушиваясь.
В ответ — только тишина.
Но не пустая.
В тишине этой было что-то. Как дыхание. Как огромное существо, которое лежит в темноте и смотрит на неё одним открытым глазом.
Мора Ан закрыла свои глаза. Открыла внутреннее зрение, которому её научил... кто? И когда? Она не помнила.
Она видела теперь, что вокруг неё кружатся зелёные искры, похожие на блуждающие огоньки, что встречаются на болотах и заманивают путников в трясину. Они кружили вокруг неё. Сначала их было мало, а потом каждая искра превратилась в две, а потом каждая из двух снова в две. Их становилось всё больше и больше, так много, что Мора Ан уже не видела поляны за ними, только мерцающую сферу из искр.
А потом вдруг они остановились. Все. Резко. И опали вниз. В мох, который тут же поглотил их и сам уже засветился зелёным.
Из центра круга, из мха, из земли, из воздуха — ниоткуда и ото всюду — поднялся туман. Не белый, как тот, что привёл Хадзу к её дому. Чёрный. Густой. Он не рассеивался — он висел над поляной бесформенным клубящимся комом.
И в этом тумане загорелись два огня. Не глаза. Не факелы. Две точки. Красные. Холодные. Они не смотрели на Мору Ан — они смотрели сквозь неё, в неё, за неё.
Голос пришёл не извне.
Он родился у неё в голове. В затылке. В том месте, где мозг встречается со спинным мозгом, где кончается человек и начинается животное.
— Мора, Мора, Мора, — сказал голос. Насмешливо, чуть ли не издевательски. — Бедная, запутавшаяся в себе Мора.
— Валаш, — прошептала Мора Ан.
— Зачем ты потревожила меня, Мора Ан?
Чёрный туман приблизился к ней, огни в нём загорелись ярче, злее.
— Я не понимаю, — сказала Мора Ан. — Чего ты хочешь? Я сделала всё. Я вошла в дом. Я забрала его сущность. Я родила детей. Я навела страх на селение. И я не вижу... пути. Я чувствую... топь. Я вязну.
— Всё очень просто, моя маленькая, несчастная Мора, — голос стал тише, но острее. Как лезвие ножа, со свистом рассекающего воздух. — Я хочу, чтобы ты продолжала.
— Продолжала что?
— Играть.
Мора Ан сжала кулаки. Ногти впились в ладони.
— Я не понимаю.
— В этом и суть, — голос почти мурлыкал. — Если бы ты понимала — это было бы неинтересно.
— Я устала от твоих загадок.
— А я устал от твоей глупости, — парировал Валаш без злобы, как учитель, который в сотый раз объясняет одно и то же. — Я послал тебя, чтобы ты создала выбор. Испытание. Ловушку...
Чёрный туман отодвинулся и начал двигаться вокруг неё, как человек, который в задумчивости кружит по комнате.
— Клятва Хадзу не нужна была мне сама по себе. Она нужна была для того, чтобы создать в нём сомнение, чтобы тянуть его вниз, чтобы привести его к твоему дому... чтобы семена твоих чар пали в благодатную почву и дали всходы... Ты прекрасно справилась. Но Хадзу не цель, он средство, как и ты. Инструмент.
— Инструмент? — Голос Моры Ан дрогнул. Впервые. — Я — инструмент?
— А ты думала, кто? — Валаш усмехнулся. — Богиня? Ты — нож в моей руке. Нож не выбирает, кого резать. Нож просто режет. По воле того, кто его держит.
— Я не...
— Ты то, что я из тебя сделал! — Резко перебил её голос. — И ты это знаешь. Поэтому ты здесь. Поэтому ты на коленях. Поэтому ты голая, в лесу, в ночь без луны, и просишь у меня ответа. Потому что без меня ты — никто. Даже не женщина. Даже не зверь. Просто... пустота.
Мора Ан молчала. Что-то похожее на слёзы жгло изнутри, под рёбрами, там, где у людей сердце. Валаш замолчал. Надолго. Так надолго, что Мора Ан уже подумала — он ушёл, оставил её одну, как оставлял раньше.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
Но потом он заговорил снова.
— Сёстры, — произнёс Валаш, и в голосе его впервые прозвучало что-то новое. Не насмешка. Не холод. Любопытство. Настоящее, живое, голодное. — Они важны. Я дал их Фрейне не для того, чтобы она была счастлива. Я дал их ей, потому что хотел увидеть. Их силу. Потенциал... Мир меняется, Мора, быстрее, чем хотелось бы. Мир, который однажды чуть было не был уничтожен собственными руками его обитателей, повторяет сам себя...
— Но при чём здесь они? И причём здесь я?
— Они — не просто дети, — продолжал Валаш, и голос его стал глубже, торжественнее, как у жреца, читающего священный текст. — Они — сосуды. В Чанне — огонь. Ярость. Жизнь, которая не хочет умирать. В Ханне — лёд. Мудрость. Смерть, которая не хочет убивать. Вместе они — то, что было утеряно. То, что должно вновь явиться — Равновесие!
Мора Ан подняла голову. Глаза её — жёлтые, вертикальные — сузились.
— Но как? Они же только люди...
— Не совсем, — поправил Валаш. — Тебе этого не понять, да и не нужно... Мы спасли этот мир, дали людям новое начало. Так же, как тебе дал его я. Мы наблюдали за ним. Но потом... Хранители поняли, что люди не меняются. Меняются только декорации. И они оставили людей, перестали им являться... Разочаровались. Только я продолжаю то, что было начато... Потому что это жуть как интересно...
— Но что они могут сделать?
— Многое... Или ничего. Я вложил в них силу. Которая дремлет. Ждёт. Я сам не знаю, когда она пробудится и произойдёт ли это вообще. Если да, то будет ещё интересней. Если нет... мир сделает ещё один большой шаг к своему исчезновению... Теперь всё зависит от них. И от тебя...
— От меня?
— Ты — их испытание, — просто сказал Валаш. — Я дал им жизнь через Фрейну. Я дал им испытание через тебя. Если они выдержат — игра продолжится. Если нет... что ж... Во Вселенной полно обитаемых миров.
— Ты хочешь сказать, что судьба мира зависит от двух... девчонок?
— Нет. Это сложно для твоего понимания, поэтому даже не буду пытаться объяснить. Всё, что тебе нужно сейчас знать — ты должна продолжать. Пробуди их силу, Мора Ан! Заставь её проявиться!
Мора Ан долго молчала. Потом спросила — тихо, почти шёпотом:
— А я? Что будет со мной?
Валаш не ответил.
Туман начал редеть, таять, уползать обратно во тьму между деревьями.
— Валаш! — крикнула Мора Ан, вскакивая на ноги. — Не уходи! Что будет со мной?!
Голос пришёл уже издалека. Тихий, как шёпот, но отчётливый:
— Ты — их испытание. Они — твоё. Если они выживут — ты исчезнешь. Если они умрут — ты останешься. Но останешься ли ты собой — это другой вопрос. Прощай, Мора Ан. Делай, что должна, и, может быть, тебе повезёт.
Последние слова растаяли в воздухе.
Зелёный свет погас. Мох перестал светиться. Туман исчез — будто его и не было. Только влажная трава под ногами и холодное небо над головой.
Мора Ан стояла на коленях посреди поляны. Голая. Холодная. Одна.
Она медленно поднялась. Ноги затекли. Пальцы онемели. Она посмотрела на небо — тучи ушли, и она увидела звёзды, равнодушные, далёкие.
— Испытание, — повторила она вслух, пробуя слово на вкус. — Я — испытание для них. А они — для меня.
Она горько усмехнулась.
— И если я проиграю — я исчезну. Если выиграю — останусь, но перестану быть собой. Красивая сделка. Как всегда.
Она пошла обратно. Не торопясь. Не прячась. Больше лес не пытался остановить её, наоборот — расступался перед ней — чтобы она скорее покинула его пределы...
На краю леса, где кончались деревья и начиналось поле, она остановилась, подобрала свою накидку, завернулась в неё и медленно пошла к дому.
Она вошла в дом через заднюю дверь. Никто не проснулся. Хадзу храпел в своей комнате. Сёстры тихо спали в своей.
Мора Ан подошла к колыбели, где спали её сыновья. Посмотрела на Кару — самого младшего, с зелёными глазами, которые даже во сне светились сквозь веки. Мысль, призраком появившаяся ещё там, на поляне, начинала обретать чёткость и смысл. Испытание, значит... Будет...
Она легла в свою постель. Закрыла глаза.
До утра она не спала.
В её голове крутились слова Валаша: «Если они выживут — ты исчезнешь. Если они умрут — ты останешься. Но останешься ли ты собой — это другой вопрос».
Она улыбнулась в темноте. Жёлтые глаза блеснули — на миг, как у кошки, которая видит мышь, но не бросается. Ещё не время. Раз это игра, то и у неё могут быть свои приёмы. Свои фишки, спрятанные до поры до времени.
Разве нет?
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
__________________________________________________________________________________________