История 83
Из цикла про Ильясовых.
Зинка Бастилия только собралась убирать скошенную Колькой траву, как с рынка пришёл сам Николай. Довольный, как тот кот, который сметанки втайне от хозяев наелся. Кепка набекрень, глаза хитрые.
— На! — гордо вручил он Зинаиде пакет. — Не удержался, купил, так жареного захотелось!
– А покошенное кто собедёт?
– Траву уберем, Зин. Оставь пока ее в покое. Займись обедом.
И сразу куда-то ушёл. В Камышах у мужиков всегда дела срочные есть: то у соседа колесо посмотреть, то возле магазина мировые вопросы обсудить, то просто постоять с умным видом у чужого забора.
...Минут через двадцать у Ильясовых распахнулась дверь, чуть не сбив кошку Серу. Последняя заметалась и пулей вылетела во двор, перелетев через собаку, потому что... Зинка ворвалась с ножом! Волосы дыбом, фартук перекошен, глаза круглые — словно только что отбилась от трёх маньяков.
— Галя! Галя! — орала она так, что у Шарика Назарова на том конце улицы паническая атака случилась – он протяжно завыл. — Я думала, он мёгтвый! Ткнула ножом, а он живой! Живехонький! Как давай пдыгать!
— Кто? — равнодушно спросила Галка, не отрываясь от зеркальца. Она как раз выцеливала пинцетом особо наглый волосок на подбородке. Вой.на у неё там шла серьёзная.
— Галя!! Я убила его!
Галка медленно посмотрела на нож. Потом за Зинку. Потом опять на нож.
— А кровь тогда где? Брызги?
— Он там живой скачет! — чуть не плакала Бастилия. — Под лавку ушёл и глазами на меня зыдкает!
— За что ты его пырнула? — наконец отложила пинцет Галка.
— Пожадить хотела!
Вот тут уже Галка глаза выпучила.
— Ты какая кровожадная, Зин! Не знала... Всегда что-то новенькое откроется. Как телевизор ни включишь, так положительный мальчик в школу явился, и отличился... Кстати, а что он тебе плохого сделал, что ты так с ним поступила?
— Он его пдинёс! — затопала ногами Зинаида.
— Ой... — замерла в нехорошей догадке Галка. — Никак Колька трип.пер тебе принёс? Ох, ох! Зина!! На старости лет?
— Ты что, совсем идиотка? Кадася он пдиволок мне, живого, с машины, дудища ты самовадная!
— А-а-а... Ну тогда мы его мигом добьём, хоть он и живучий. Пойдём, Зиночка. Я в молодости курицу топор.ом рубила — и глазом не моргала! Этого что ли не дор.ежем?
Трофим на заднем дворе чинил табуретку и всё самое интересное пропустил. До него долетели только обрывки:
«Колька... трип.пер... добью... дорежем... брызги крови... я его пожарить хотела...»
Этого ему хватило.
Недолго думая, побежал он к Генке.
— Ген, привет... Там твой Колька, похоже... опростоволосился. Принёс домой постыдную инфекцию. Галка с Зинкой его уби.вать пошли.
Генка в этот момент ел манную кашу и так подавился, что закашлял белыми ошметками прямо на Трофима.
– Эй, Везувий, не извергайся! Думай, как порченного брата из чернильной лужи вызволять будем!
— Ты что несёшь, этта?! Мой брат чист, как дистилат! Не мог он подцепить заразу!
– Зинку-то подцепил.
– Если только в бане обчественной... На скамейке, где все сидят взади копчиком спереди моторчиком... Лавку ту вообще не моют. Тама у любого... из... крана этта... может закапать.
Тут Генка задумался. Лицо у него стало серьёзное, как у районного прокурора.
— Ленка! Подь сюды, этта! Бери лист, надеюся в данном случае наше криво.судие поможет! Пиши жалобу главе Димке Жукову: «Довожу до вашего сведения, что в обчественной бане творится антисанитарный беспредел...»
– А почему ему писать? – спросила Ленка.
– Он по образованию автоюрист.
– Авантюрист? – не поняла казачка.
– Лена, не отвлекайся! – прикрикнул Генка. – Пиши, этта!
... Жалобу торжественно отнесли Ленуське — Генкиной внучке.
Она, как вы помните, служила секретарём в Камышовской
администрации и любила всё фиксировать «по форме».
Ленуська еле дождалась конца рабочего дня и помчалась домой.
— Руслан! Руслан! — закричала она с порога своему мужу. — Из бани нашей эпидемия поползла! Завтра санэпидемстанция приедет! Соскобы брать будут. Есть пострадавшие. Наш дядя Коля... Он же париться любит... сел на скамейку — и всё! Вползла в него нечисть, откуда не ждали... Ну ты понял, да, какого плана конфуз?...
– Глисты что ли пробрались чёрным ходом? – обалдел Руслан.
– Хуже. С парадной лестницы пожаловали...
На кухне что-то грохнуло.
Это Ленуськина свекровь Динка-Одноглазиха от таких новостей уронила себе на ногу скалку.
— Матерь Божья... — только и прошептала она.
А через минуту уже мчалась по деревне, в новых беспринтовых штанах, не разбирая дороги.
Забегала в каждый дом с новой фразой:
— Ты только никому... Колька-то Стружкин Зинку наградил, пока ты чаем рот полоскала... Теперь мы узнали, кто у них слабое звено...
– Ты че гнешься, как берёзка алтайская? Физра тебе не поможет, слухай сюда! Колька Стружкин обзавелся живностью... И это не вши...
И через двадцать минут все Камыши знали страшную тайну Николая Бастилии. Причём, в каждой новой версии болезнь становилась всё опаснее. То зараза усиленная, «заморская». То мадагаскарская хламидорея с элементами бешенства.
Бабка Сима Кирилловна вообще заявила Одноглазихе, что «это всё от ГМО».
Тем временем жёны мужиков, которые тоже сидели на прОклятой банной скамейке после Кольки, срочно отселяли своих супругов на веранды, в сараи и летние кухни.
Особенно тяжело пришлось душевнобольному Федьке Губцеву.
Он впервые в жизни услышал от жены Аксиньи:
— Не подходи ко мне, хламидор порченый! Справку сперва дай, что здоров, потом будешь в опочивальне отираться!
Федька даже растерялся. Обычно такие заявления делал он сам... Его надежда и опора рухнула окончательно, и он побежал с банкой прокисшего винегрета отпугивать духов болезни в чисто поле.
А Ивану Назарову много времени не понадобилось. Когда Гертруда заявила ему: "Поди в бочке с хлоркой отмокни, а затем отправляйся на карантинную раскладушку", схватил он вилы и понёсся к Кольке — главному, разносчику инфекции.
За ним трусцой побежали ещё человек десять отселенных мужиков: кто с граблями, кто с тяпкой, а кто просто из любопытства.
Подбегают — а с веранды Бастилий слышится смех.
— Ой, ну надо же! — хохочет Галка. — Кто бы мог подумать, Зин, что ты сама испугаешься его пырнуть! Раз — и всё. Делов то. Зато, как ты ему ловко пузырь извлекла через дырочку – как хирург!
Назаров притормозил, ошалев от этих слов.
Жестом показал он мужикам подождать, а сам осторожно поднялся на веранду.
И видит: сидит живой-невредимый Колька, чай с притихшим Трофимом пьёт. Пряником прикусывает.
— Вот ты где, бл...удный сын! – процедил он.
— А где мне быть?
— Говори мне всю хренологию событий: откудова ты домой "сюрприз" принёс? Не верю я, что из бани!
Колька аж поперхнулся.
— Конечно нет. Прям в машине взял. Подъезжают торговцы живым товаром и говорят: «Дед, выбирай какую хочешь. Пожирнее, потоще... Можешь несколько штук прям тут взять, мы тебе скидку дадим.»
— Ну ты и герой, еще и нескольких положил! При жене такое рассказываешь!
– Зина никогда не отказывает, когда мне очень захотелось.
– И что эти ребята прям в открытую ими торговали? Средь бела дня? Это же подсудное дело!
— Ну, сертификата я не спрашивал. Там даже очередь выстроилась из желающих. По сути, мне разницы нет, где их выловили. Мне одной мало оказалось — шесть штук друг за другом взял. Правда, плохо ощупывал – костлявые оказались. Я пожирнее люблю.
Иван сглотнул.
— А изделие номер два ты использовать не пытался?!
— А я на второй сорт не размениваюсь! Люблю, чтоб с наслаждением было. Соскучился я по забытому вкусу!
— Ах ты, кобелина усатая... – с завистью облизнулся Назаров.
— Да что с тобой?! — рассердился Колька. — За что оскорбления терплю? Я про карасей говорю! Будешь карасика жареного, Иван!?
Наступила тишина.
Та самая деревенская, когда даже куры перестают копаться и Шарик Назаров цепью не возит по земле.
Через минуту, поняв суть недоразумения, хохотал весь двор.
Даже Назаров вилы опустил.
— Ну вы, Камыши, и даёте... — вытер он глаза. — Из карася целую венер.ологию развели. А с чего всё пошло? Кто слушок пустил?
Трофима невольно спасла Зинка.
— Кстати, Иван, а чего ты с вилами стоишь? — вдруг заметила она.
— А... так мы, это... помочь зашли. Нас много. Остальные за калиткой стоят. Может, по хозяйству чего нужно?...
И Зинка моментально сообразила. Трава!
В итоге вся бригада добровольцев за час вытаскала траву, разровняла участок, почистила канаву и даже старый холодильник из сарая вынесла на пустырь.
Но самое смешное было потом.
Санэпидемстанция действительно приехала.
Проверили баню и нашли:
на стенах — плесень, в тапках — грибок,
а под лавкой — чей-то забытый прошлогодний веник, в котором мыши свили гнездо...
Димке Жукову пришлось вызвать дезинфекторов с дезинсекторами и закупить ультрафиолетовую сушилку для тапок.
А Галка потом ещё месяц припоминала Трофиму:
— Вот видишь! А ты эти тапки с грибами-шампиньонами утащить хотел! «Хорошие, почти новые», фу!!
– Кто бы говорил, церковная похитительница... Иди уже ко мне, моя ненаглядная! Один я у тебя непорочный остался. Не подвергла ты меня отселению.
– Так я не знала. А так бы ты у ме...
Договорить он ей не дал. Взял, да поцеловал.
С теплом, Ольга.