Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
JAZZ по-русски

"Великий день в Гарлеме." Фото, которое закрыло всю эпоху джаза

Летом 1958 года фотограф Арт Кейн сделал одну из самых известных фотографий в истории музыки. 57 джазовых музыкантов - гигантов свинга, бибопа, хард бопа и модерн джаза, собрались на лестнице дома на 126-й улице в Гарлеме. Фотография, известная сегодня как «Гарлем 1958» или «Великий день в Гарлеме», стала больше чем групповой фотографией. Это вообще коллективный портрет всего золотого века джаза. В одном кадре они были среди других: Телониус Монк, Каунт Бэзи, Диззи Гиллеспи, Чарльз Мингюс, Лестер Янг, Колман Хокинс и молодой Сонни Роллинс В этом фото было что-то необычное уже на момент создания. Официального памятника или тщательно поставленного гала не было. Кейн был молодым фотографом без особого опыта, и вся сессия была создана почти спонтанно для журнала Esquire. Музыканты появились рано утром, многие после ночных концертов. Одни шутили, другие выглядели уставшими. И все же в этом хаосе удалось запечатлеть нечто гораздо важнее элегантного портрета - сообщество людей, создавших од

"Великий день в Гарлеме." Фото, которое закрыло всю эпоху джаза

Летом 1958 года фотограф Арт Кейн сделал одну из самых известных фотографий в истории музыки. 57 джазовых музыкантов - гигантов свинга, бибопа, хард бопа и модерн джаза, собрались на лестнице дома на 126-й улице в Гарлеме. Фотография, известная сегодня как «Гарлем 1958» или «Великий день в Гарлеме», стала больше чем групповой фотографией. Это вообще коллективный портрет всего золотого века джаза.

В одном кадре они были среди других: Телониус Монк, Каунт Бэзи, Диззи Гиллеспи, Чарльз Мингюс, Лестер Янг, Колман Хокинс и молодой Сонни Роллинс

В этом фото было что-то необычное уже на момент создания. Официального памятника или тщательно поставленного гала не было. Кейн был молодым фотографом без особого опыта, и вся сессия была создана почти спонтанно для журнала Esquire. Музыканты появились рано утром, многие после ночных концертов. Одни шутили, другие выглядели уставшими. И все же в этом хаосе удалось запечатлеть нечто гораздо важнее элегантного портрета - сообщество людей, создавших один из величайших музыкальных языков XX века.

Глядя сегодня на эту фотографию, сложно не думать о времени. Многие нынешние художники тогда были легендами, некоторые из них даже не дожили до одного десятилетия. Вот и фото стало чем-то вроде остановленного момента незадолго до конца эпохи.

Вот почему вчерашняя смерть Сонни Роллинса тоже имеет символическое измерение. Роллинс был последним живым музыкантом, увековеченным на этой знаменитой фотографии. С его уходом не только история одного художника, но и последняя живая связь с тем утром в Гарлеме 1958 года.

Удивительно, как одна фотография со временем может менять смысл. Вначале это была просто документация джазовой среды. Сегодня он напоминает более привычный портрет всей музыкальной цивилизации, участники которой постепенно ушли из жизни в ближайшие десятилетия.

И все же фотография Кейна продолжается. Не только потому, что у нее накоплены большие имена. Ее сила в чем-то другом - она показывает джаз не как музейное искусство, а как реальное окружение людей: разные характеры, темпераменты и истории. Люди, которые изменили музыку мира, просто стоя на улице в Гарлеме.

Сегодня, когда Сонни Роллинс больше нет с нами, «Великий день в Гарлеме» приобретает еще более пронзительный смысл. Это не просто фото джазовых гигантов. Это фотография скончавшегося мира.

-2
Джаз
2461 интересуется