Шествие, двинувшееся к замку, получилось достойное размещения на гербе королевства. На худой конец, на обложку глянцевого журнала «Вестник Трехземелья».
Впереди рука об руку, шли Арден и Роза. Они не просто шли — они плыли в облаке собственного счастья, излучая столько света и радости, что окрестные светлячки в растерянности гасли, чувствуя себя профнепригодными.
Следом, на расстоянии социальной дистанции в полтора метра, двигались Таргран и Лириэль. Их совместное передвижение напоминало попытку двух ежей обняться: желание вроде бы есть, а вот инстинкт самосохранения мешает. Рыцарь шагал, выпятив грудь, и делал вид, что страшно интересуется формой облаков, а фея парила рядом, демонстративно разглядывая свой маникюр.
Замыкали процессию Тенелов и Грималиса, которые вели ожесточённый научный диспут шёпотом, но с такой страстью, будто решали судьбу мироздания.
— …и всё-таки, я настаиваю на щепотке сушёной драконьей мяты для стабилизации эмоционального фона! — шипела ведьма, жестикулируя так, будто смешивала зелье прямо на ходу.
— Грималисочка, душа моя, это приведёт к неконтролируемым вспышкам нежности и спонтанным объятиям! — бубнил маг. — Это ненаучно! Предлагаю заменить на толчёный лунный камень. Для долговечности и прочности союза.
— Чтобы они сидели и молча друг на друга смотрели до скончания веков, как две горгульи?! Нет уж, благодарю покорно! Будет нежность! И точка!
Замыкал торжественную процессию, гордо подпрыгивая на каждой кочке, — путеводный клубок. Он выполнил свою миссию с блеском и теперь, кажется, серьёзно размышлял о почётной пенсии, домике у моря и написании мемуаров под рабочим названием «Дорогами судьбы, или Как не заблудиться с двумя идиотами».
Когда эта компания появилась у ворот замка, у стражей отвисли челюсти. А когда из-за ворот, спотыкаясь о собственную мантию, выбежал король Аластер, он и вовсе замер. Сын. Живой, невредимый.
Арден встал перед отцом, выпрямившись во весь рост, и в его голосе не было и тени былого мальчишеского задора — только спокойная уверенность мужчины, нашедшего своё главное сокровище.
— Отец, позволь представить. Принцесса Роза.
Он сделал короткую паузу, давая королю и всей ошарашенной свите рассмотреть девушку, которая робко выглядывала из-за его плеча. А затем, глядя прямо в глаза королю Аластеру, твёрдо добавил:
— Моя невеста.
Слово «невеста» прозвучало веско. Казалось, даже ветер на мгновение стих. Роза, залившись румянцем до самых кончиков ушей, сделала шаг вперёд и, чтобы скрыть смущение, присела в глубоком, изящном реверансе. А потом она подняла голову и улыбнулась.
Просто улыбнулась. Робко, но так светло и искренне, что у всем, кто смотрел на неё в этот момент, показалось будто на небе специально для них взошло маленькое персональное солнце. И тут началось.
Два гвардейца, ветераны, прошедшие три войны и набег саблезубых хомяков, синхронно выронили алебарды. Железо с оглушительным лязгом ударилось о каменные плиты, но воины этого даже не заметили. Они просто стояли, глупо открыв рты.
Королевский казначей, который как раз выглянул из окна, чтобы поворчать на шум, замер с пером над годовым отчётом. Он смотрел на улыбку принцессы, и его мозг, привыкший к цифрам и графикам, дал сбой. Казначей тряхнул головой, опрокинул чернильницу прямо на графу «Итоговые расходы» и, кажется, навсегда забыл, чем дебет отличается от кредита.
Придворный оркестр, который как раз репетировал траурный марш (король Аластер был человеком дальновидным и желал быть готовым ко всему), тоже попал под удар. Дирижёр, увидев Розу, взмахнул палочкой, да так и застыл. Музыканты, оставшись без руководства и находясь под впечатлением, инстинктивно грянули единственное, что приходит на ум при виде чуда — залихватскую, развесёлую джигу.
Король Аластер оглядел учинённый разгром: брякнувшие алебарды, перепуганного казначея в чернильном пятне, звуки музыкального веселья… Затем он снова посмотрел на смущённую Розу, которая от всего этого внимания зарделась ещё больше, что сделало её только прекраснее. И его лицо, обычно суровое и озабоченное государственными делами, озарила хитрая, чисто монаршая улыбка. Он увидел не просто красивую девушку. Он увидел ценнейший государственный ресурс.
— Ну, здравствуй, сношенька! — прогремел он, шагая навстречу и раскидывая руки для объятий. — Красота, конечно, страшная сила. Я смотрю, мощь у неё побольше, чем у небольшого землетрясения!
Он отечески хлопнул сына по плечу и подмигнул Розе.
— Вражеские послы будут подписывать любые договоры не глядя. А наши вельможи — платить налоги вдвойне, и с радостью! Берём! Определённо берём!
И грянул пир на весь мир! Столы ломились от запечённых вепрей, пирамид из пирогов и рек из вина такой выдержки, что оно помнило ещё прадеда короля Аластера молодым лейтенантом. Фея Лириэль порхала по залу, рассыпая цветочную пыльцу на лысины вельмож, отчего на них расцветали крохотные маргаритки. Таргран, кое-как втиснутый в сшитый на заказ фрак, исполнял роль почётного тамады и произносил тосты солдатской прямоты, отчего дамы краснели, а мужчины уважительно кивали и требовали налить ещё. Грималиса, верная своему слову, всё-таки вытащила Тенелова в круг танцующих. Маг сначала отбрыкивался, ворчал. Да и двигался он, как деревянный солдат, но потом, поймав ритм и тёплый взгляд ведьмы, вдруг… улыбнулся. «Неучтённый побочный эффект любви», — пробормотал он сам себе, и, сбившись с такта, наступил партнёрше на ногу.
Потом был танец молодых. Шум в зале стих, а они кружились, глядя друг другу в глаза. И всем стало ясно: проклятия, дороги, все битвы и болота были не зря.
А когда музыка смолкла, растроганный король Аластер украдкой промокнул глаз платочком.
Праздник катился по замку, как огненный шар, зажигая улыбки и озаряя светом каждый забытый угол. Уже под утро, когда даже самые стойкие гости спали лицами в салате, Арден и Роза вышли на балкон.
— Знаешь, — сказал Арден, глядя на исчезающие в дымке зари звезды, — я столько раз влюблялся направо и налево, что думал, это моё проклятие.
— То была не влюблённость, — улыбнулась Роза. — а тренировки. Ты просто репетировал, чтобы, когда встретишь меня, не ударить в грязь лицом.
— И как, получилось?
— Почти, — хихикнула она. — Но над сонетами ещё надо поработать. Рифма «любовь-морковь» уже не в моде.
В это же время в опустевшем бальном зале Таргран, набравшись храбрости (и вина), подошёл к Лириэль, которая задумчиво разглядывала уснувшего в кресле графа с венком из маргариток на голове.
— Может… начнём всё сначала? Без котов и волков?
Лириэль окинула его долгим, изучающим взглядом.
— Попробуем. Но если я ещё раз увижу тебя с котёнком… пеняй на себя. Я знаю отличное заклинание превращения в кактус. Очень фотогенично получается.
Таргран нервно сглотнул, но решительно кивнул. Кажется, его ждала очень интересная и колючая жизнь.
А что же клубок? Устав от суеты, он тихонько выкатился из зала и направился в королевскую библиотеку. Там запрыгнул на стол к придворному летописцу, который задремал над очередной главой «Истории королевства», и аккуратно подправил пару абзацев. Затем, найдя чистый пергамент, начал выводить первую строчку своей собственной книги: «Глава 1. Как я водил за нос двух рыцарей». Ему было что рассказать этому миру.
Так и закончилась эта сказка. Говорят, с тех пор в королевстве воцарились мир и процветание, изредка нарушаемые взрывами в лаборатории Тенелова, который вместе с женой пытался вывести формулу идеального борща.
А еще говорят, что спустя год после свадьбы, у Ардена и Розы родился сын. Мальчик с лукавыми глазами матери и обаятельной улыбкой отца. И когда весь двор, затаив дыхание, ждал его первого слова, надеясь услышать «мама» или «папа», малыш медленно обвел всех присутствующих взглядом и отчетливо произнес:
— Тссс… Тихо!
Все засмеялись. Даже Тенелов. Особенно Тенелов.
На этом можно было бы поставить точку. Но, как говаривал один мой знакомый клубок-писатель, конец одной истории — всего лишь начало другой. А в этом королевстве, уж поверьте мне на слово, историй хватит еще на добрую тысячу и одну ночь.