Полёт был коротким, но насыщенным, как жизнь мотылька. Их выплюнуло наружу с грацией мешка картошки, сброшенного с колокольни. Они оказались на той самой поляне, где стояла беседка, и откуда всё началось. Арден приземлился на ноги, а вот Таргран — весьма эффектно, прямо в кусты шиповника.
— Кажется, я понял, почему ведьмы предпочитают летать на мётлах, — проворчал он, вытаскивая шипы из доспехов.
Арден, не обращая внимания на страдания друга, помчался к беседке. Принцесса всё так же сидела на каменной скамье, похожая на прекрасную фарфоровую куклу, забытую в старом саду. Её взгляд был устремлён в пустоту, в мир, лишённый красок и звуков.
Принц опустился на одно колено и протянул цветок. Девушка вздрогнула, словно очнувшись от векового сна. Её рука, неуверенно, почти боязливо, двинулась навстречу цветку. Арден затаил дыхание. Таргран, выдиравший из-под наколенника особо вредную колючку, замер. Даже волшебный клубок перестал подпрыгивать и застыл, напрягшись, как перед решающим броском в игре в гоблин-боулинг.
Тонкие пальцы коснулись нежных, прохладных лепестков…
И всё вокруг изменилось. Воздух зазвенел, как натянутая струна. Тонкий, чистый звук пронёсся по поляне. Беседка дрогнула, по её мёртвому мрамору, как зелёные молнии, рванулись, извиваясь, свежие, полные жизни побеги. За секунду они оплели колонны, и на них, прямо на глазах, начали распускаться сотни алых бутонов. Мир, до этого серый и унылый, взорвался красками. Вокруг разлился густой, пьянящий аромат, в котором смешались запахи мёда, дикой мяты, влажной земли после дождя и, конечно, роз — тысяч роз.
Но главное чудо происходило с ней. Лицо девушки озарилось изнутри. Словно в её душе, в пыльном, заколоченном чердаке забытых мыслей, кто-то, наконец, распахнул ставни и впустил слепящий солнечный свет. Пустота в глазах исчезла. Она схлопнулась, как проколотый пузырь, и на её месте разлилась бездонная, живая синева летнего неба. Принцесса моргнула раз, другой, и в глубине зрачков заплясали озорные, смешливые искорки.
— Я помню… — прошептала она, и голос, поначалу тихий и неуверенный, с каждым словом креп и наливался силой. Он прозвучал ясно и звонко, и все птицы в лесу, позабыв о приличиях и субординации, разразились такой восторженной какофонией, будто им всем разом объявили о вечной весне и тройной порции ягод. — Меня зовут Роза. Принцесса Роза.
Девушка подняла сияющий взгляд на Ардена, который так и застыл на одном колене, с глупой, счастливой улыбкой на лице. — И тебя я тоже помню, — добавила она с лукавой усмешкой, от которой у принца перехватило дыхание и закололо где-то в районе сердца.
— Принц Арден. Самый безнадёжный, но отчаянно-милый романтик во всех трёх империях и одном королевстве. Тот, что обещал достать мне с неба дракона.
Арден моргнул.
— Дракона?.. Но этого же не…
— Это была метафора, — перебила его Роза. — Знаю. Я имела в виду не ящера, а подвиг. И, кажется, ты его совершил.
Не веря своему счастью, не в силах больше вымолвить ни слова, он шагнул вперёд и заключил девушку в объятия, зарываясь лицом в её волосы, пахнущие солнцем, ветром и сотнями распустившихся вокруг цветов. Она рассмеялась — тихо, счастливо, и обвила его шею руками.
Таргран, стоя поодаль и наконец-то извлёкший из лат последнюю колючку, деликатно отвернулся. Он шумно шмыгнул носом и торопливо смахнул с щеки одинокую, совершенно мужскую и абсолютно случайную слезу, пробормотав: «Аллергия, чтоб её… на магическую пыльцу». И пнул ни в чём не повинный камешек.
Волшебный клубок, почувствовав душевные терзания хозяина, сочувственно потёрся о его сапог.
Тут же, из портала, вышли Тенелов и Грималиса, а также Лириэль, которую, судя по её ошарашенному виду, они просто прихватили по дороге, как забытую в коридоре шляпу.
— Ну вот, — с удовлетворением произнёс маг. — И жили они долго и счастливо. Теперь можно и в таверну.
— «Ну вот!» — передразнила его ведьма, оглядывая цветущую идиллию.
— Научный метод и точный расчёт привели к предсказуемому результату, — с важным видом продолжил Тенелов. — А теперь, надеюсь, уже можно в таверну? У меня, вообще-то, назначено свидание с прекрасной дамой.
— Придержи своих гиппогрифов, кавалер, — усмехнулась Грималиса, уперев руки в бока. — Сначала надо эту молодёжь до дворца сопроводить. А то они в эйфории своей ещё в трёх соснах заблудятся. А потом уже, — она подмигнула магу, — и танцы до утра. Я сегодня в настроении праздновать.