Старинный деревянный дом — огромный, в два этажа, с резными наличниками и балконом, больше похожий на терем из сказки, чем на жилое здание. У крыльца вместо машины — лодка. За окном не улица, а Онежское озеро. Продукты привозят раз в несколько недель, до материка зимой — двадцать один километр по льду.
Большинство туристов на Кижах первым делом идут к Преображенской церкви (той самой, 1714 года постройки, с 22 главами, без единого гвоздя) — и она действительно стоит того. Но мало кто знает, что на этом острове, в старинных деревнях, постоянно живут люди. Круглый год. Я объездила весь остров и сейчас расскажу, как устроен их быт.
Деревни на острове
Первые поселения на острове Кижи появились ещё в X веке. К началу XVI века тут уже стояло двенадцать церквей, а Кижский погост был административным центром более ста окрестных деревень. Остров был живым, населённым, ремесленным местом — отсюда на сотни километров расходились знаменитые «кижские ножи» необычайно высокого качества.
Потом началось постепенное запустение. Часть деревень ушла под воду после строительства плотин на Свири и Беломоро-Балтийского канала. От большинства исторических построек практически ничего не уцелело.
Две деревни — Ямка и Васильево — существуют на острове с XVI века. Места исторические, настоящие. И дома в них тоже настоящие, но не "родные".
С конца 1950-х годов на Кижи начали свозить постройки из отдалённых деревень Карелии, Архангельской и Вологодской областей, которым грозило разрушение. Дома, амбары, бани, часовни из вепсских, карельских, заонежских деревень аккуратно разбирали, везли по воде и собирали заново на исторических местах. Сегодня на острове 68 таких объектов.
Так что деревни на Кижах настоящие и древние. А вот конкретные избы, стоящие в них — это большой ковчег деревянной архитектуры Русского Севера, собранный по кусочкам, чтобы не сгинуть окончательно.
Но при этом это не музейные избы. В них живут люди. Когда я проезжала по острову, видела всё это своими глазами: распаханные грядки, бельё на верёвках, лодки у причалов. И тут же — спутниковые тарелки на старых деревянных домах. Никаких пластиковых окон, никакого сайдинга.
Зимой на острове остаётся чуть больше семидесяти человек — местные жители и сотрудники музея: рабочие, мотористы, трактористы, электрики, смотрители. Летом население вырастает до двухсот.
Жизнь на острове
Одни следят за состоянием памятников — церквей, часовен, амбаров, мельниц — и реагируют, если протечёт кровля или в одном из домов обнаружится жук-древоточец. Другие в туристический сезон ходят в исторических костюмах, шьют, ткут, вяжут, вырезают из дерева, сеют лён старинным способом и жнут его вручную. Третьи чинят технику, возят грузы, следят за порядком.
Я прочитала несколько интервью и статей и у меня сложилось впечатление, что это все очень воодушевленные люди, которые искренне любят остров.
Плотник Дмитрий живёт на острове тридцать лет. Попал сюда, потому что жена работала в музее — и остался. Режет деревянные игрушки, которые здесь называют бабами. Зимой говорит коротко: мороз, ветер, волки бегают. В свободное время — огород и грибы.
Пряха Настя целый день сидит в старом доме и показывает туристам, как прядут. Самые частые вопросы от туристов: настоящий ли это её дом и замужем ли она.
Сколько за всё это платят — музей не афишировует. В вакансиях обещают стабильную зарплату и оплачивают дорогу на остров и обратно. Цифр нигде нет. Но плотник Дмитрий живёт здесь тридцать лет и уезжать не собирается. Видимо, дело не только в деньгах.
Как устроены дома
Внутри старых деревянных домов вполне современная жизнь: обычные кухни, холодильники, стиральные машины, интернет, телевизоры. Просто всё это встроено в старые северные избы с толстыми брёвнами, низкими дверями и русскими печами рядом. Человек сидит с ноутбуком, а за спиной — деревянные стены без городской отделки и огромная печь.
Музей старается не портить исторический облик острова: коммуникации прячут, пластиковых окон избегают, спутниковые тарелки размещают осторожно. Поэтому снаружи всё выглядит именно так — XIX век.
Электричество на остров идёт по подводному кабелю — его провели только в 2009 году. До этого и до сих пор в качестве резерва — дизельные генераторы.
А вот отопление исключительно дровами. Их специально завозят с "материка".
Продукты, транспорт, связь
Продукты привозят с материка несколько раз в месяц. Есть один магазин в деревне Ямка — небольшой, с базовым ассортиментом. Правда, когда я была на острове, он был закрыт, хотя рабочее время по информации на двери ещё не закончилось. Но видимо, местные и так знают кто продавец и всегда могут обратиться в нерабочее время.
Сам остров довольно компактный, местные передвигаются на велосипедах, изредка проезжает машина охраны. В домах хранят запасы на несколько недель: дрова, топливо, продукты, инструменты, рыболовные снасти. Зимой погода может надолго осложнить сообщение с материком, и к этому здесь давно привыкли.
Зимой по льду Онежского озера прокладывают зимник — двадцать один километр до материка. Это единственная сухопутная связь с большим миром. Всё остальное время — только по воде.
На острове есть собственная пожарная часть — 14-я, специально созданная для охраны музея-заповедника. Круглосуточное дежурство, три единицы техники и пожарный корабль «Вьюн», который летом стоит у причала.
Дети
Детских площадок и школы на острове нет. Но детские игрушки во дворах я видела — скорее всего, дети приезжают на каникулы с материка.
Хотя когда-то школа здесь была. Открылась 1 сентября 1993 года — специально для того, чтобы семьи с детьми не уезжали с острова. В первый год один учитель вёл все уроки во всех классах одновременно. Зимой в классах было так холодно, что воспитатель проводила с детьми подвижные игры просто чтобы согреться. Закрыли её в 1999 году — осталось всего двое детей, содержать ради них целое учреждение не стали. Некоторые выпускники потом пришли работать в музей.
В Васильево в 2010 году числилось три жителя. По Ямке актуальных цифр нет. — зарегистрированных жителей не осталось. Т.e. деревни формально жилые (в среднем около сотни человек), но люди живут без прописки.
Вечером остров пустеет
Туристы обычно бывают здесь несколько часов — пока стоят теплоходы. Да и первым делом идут в "правую часть острова", к Преображенской церкви. А вот вечером остров резко пустеет. После ухода последних судов остаются только местные, тишина и огромное Онежское озеро вокруг. Никакого городского шума, машин, потока людей. Ни кинотеаторов, кафе, ресторанов и баров. Только ветер и несколько освещённых окон.
Для кого-то это идеальное место. Думаю, я бы смогла там жить. А вы?