🌌🌌🌌🌌🌌🌌
🤩🤩🤩🤩
Это не было поцелуем. Не тем, о котором рассказывала Марта в редкие минуты откровенности, когда ее старое тело вспоминало молодость, и ее голос становился мягким и далеким. Не нежным, не мягким, не романтичным. Его рот был горячим и жестким, и его губы не знали, что делать, и его зубы столкнулись с моими, и он зарычал мне в рот - от удивления, от непонимания, от ощущения, которое было новым и пугающим, как все человечье. Он целовался так, как делал все остальное, - грубо, жадно, по-звериному, прикусывая мне губу до крови, втягивая ее в свой рот, и его язык ворвался, властный и шершавый, и мой стон утонул в его рыке, и наши рты сражались, и кусались, и пробовали друг друга, как звери пробуют незнакомую пищу - настороженно и ненасытно.
Его руки. На моих плечах, на спине, на пояснице - везде одновременно, как будто у него было не две, а десять, и каждая горела и давила и притягивала, и его когти - полувыпущенные, неубранные - царапали кожу сквозь рубаху, оставляя тонкие полосы, от которых мое тело выгибалось навстречу, а не от него, и в этом выгибании было все, что я не могла сказать словами: да, бери, ломай, хватай, я здесь, я не уйду, я твоя.
Он рванул рубаху. Ткань треснула, разошлась от ворота до подола, и холодный воздух пещеры ударил по голой коже, и я вздрогнула, но его руки были уже там - на ребрах, на животе, на бедрах, тяжелые, обжигающие, и холод исчез за секунду, сожженный его прикосновениями.
Его рот ушел с моих губ. Вниз. По подбородку, по горлу, по ключице, и там, где его губы касались кожи, оставался влажный горячий след, имое тело горело по этому следу, как порох горит по шнуру - неостановимо, неотвратимо, все ближе к точке, где все взорвется. Его зубы нашли мою ключицу и сомкнулись, и боль вспыхнула, яркая и звонкая, но под ней, глубже боли, было другое - тяжелое, мокрое, пульсирующее, от чего сводило бедра и перехватывало дыхание.
Я хотела его. Так, как можно хотеть только то, без чего умираешь, - воду в пустыне, воздух под водой, свет в моей бесконечной темноте. Хотела не головой, не разумом, не решением - телом, каждой клеткой, каждым нервом, каждым кусочком кожи, который горел и звал и требовал, и от этого хотения мои руки сами нашли его спину, широкую, раскаленную, покрытую рельефом шрамов, и мои ногти впились в его кожу, и он зарычал, одобрительно, утробно, и этот рык был лучшим звуком в мире
Для покупки жмем ссылочку
