— Сын переехал к свекрови жить через неделю после свадьбы. Я думала, он помогает ей по дому, пока в рюкзаке не нашла пачку писем с обратным адресом «СИЗО №
Галя заметила неладное в пятницу вечером.
Кирилл позвонил с работы и сказал, что задержится. Обычное дело. Она не придала значения, пока не зашла в его комнату — ту самую, которую он называл «своим кабинетом» и просил не трогать.
Пыль на столе, разбросанные бумаги, пустая кружка с остатками чая. Галя вздохнула и начала прибираться. Просто чтобы не сидеть без дела. Она взяла стопку папок, чтобы переложить на полку, и в этот момент из одной выскользнул конверт.
Обычный белый конверт. Без марки. С обратным адресом: «СИЗО № 3».
Галя замерла. Она перечитала надпись трижды, но строчки не менялись. Пальцы похолодели. Она открыла конверт — внутри лежал листок, сложенный вчетверо.
«Кирюша, спасибо за передачу. Мне здесь очень тяжело, но я знаю, что ты меня не бросишь. Вера обещала, что уладит вопрос с адвокатом. Как там твоя жена? Надеюсь, она ни о чём не догадывается. Скоро увидимся».
Подпись: «Твой отец».
Галя опустилась на пол. Она не знала отца Кирилла. Никогда не видела, не слышала о нём. Кирилл говорил, что отец ушёл из семьи, когда ему было пять лет, и с тех пор они не общались. Вера Николаевна, свекровь, при упоминании бывшего мужа только поджимала губы и переводила разговор.
«СИЗО. Отец в тюрьме».
Мысли путались. Галя сунула письмо обратно в конверт, положила папку на место и вышла из комнаты. Сердце колотилось где-то в горле.
Когда Кирилл вернулся, она сидела на кухне и пила чай. Он чмокнул её в щеку, спросил, что на ужин. Обычный вечер. Обычный муж. С той лишь разницей, что внутри у Гали всё перевернулось.
---
Они поженились полгода назад. Скромная свадьба, маленькое торжество. Вера Николаевна, свекровь, сияла и называла Галю «доченькой». Первое время всё было хорошо. Свекровь жила отдельно, в своей квартире, и появлялась редко.
Но ровно через месяц после свадьбы Кирилл сказал:
— Мама приболела. Я поживу у неё пару дней, помогу по дому.
Галя не возражала. Конечно, мама болеет, нужно помочь. Прошла неделя. Потом другая. Кирилл приезжал домой раз в три дня, забирал вещи, говорил, что маме всё хуже и он не может её бросить.
— Может, ей в больницу лечь? — предложила Галя.
— Она не хочет. Боится.
— А может, я буду приезжать, помогать?
— Нет, — слишком резко ответил Кирилл. — Она стесняется чужих. Ты не обижайся.
Галя не обижалась. Она терпела. Думала, что это временно. Что скоро всё наладится.
Но шли месяцы. Кирилл окончательно переехал к матери. У них с Галей остались только редкие встречи — он заезжал раз в неделю, быстро, будто по обязанности.
— Ты меня разлюбил? — спросила она однажды.
— Глупости. Просто мама нуждается во мне.
Галя верила. Или хотела верить.
---
После находки в кабинете она решила проверить рюкзак Кирилла. Он оставил его в прихожей, когда забежал вечером.
В боковом кармане лежал ещё один конверт. На этот раз с адресом квартиры Веры Николаевны. Галя развернула письмо дрожащими руками.
«Верочка, спасибо, что не забываешь. Я знаю, ты злишься, но я исправился. Как там наш мальчик? Скажи ему, чтобы не волновался. Я скоро выйду. Мы снова будем семьёй».
Галя перечитала письмо дважды. «Наш мальчик». Значит, свекровь знала. Знала и скрывала. Мало того — она поддерживала связь с мужем, сидевшим в тюрьме, и втянула в это сына.
В тот вечер Галя не спала. Она лежала и смотрела в потолок, перебирая в голове варианты. Сказать Кириллу, что знает? Потребовать объяснений? Или сделать вид, что ничего не произошло, и попытаться выяснить больше?
Она выбрала второе.
---
Через два дня Галя приехала к Вере Николаевне без предупреждения.
Дверь открыл Кирилл. Он удивился, но обрадовался.
— Галя! А мы тебя не ждали. Заходи.
В квартире пахло пирогами. Вера Николаевна хлопотала на кухне. Увидев невестку, она натянуто улыбнулась:
— Галенька, какой сюрприз. А мы как раз ужинать собирались. Проходи, будешь с нами.
Галя прошла в гостиную. На столе стояли три прибора. Три тарелки, три чашки. Будто они всегда так ужинали — втроём.
— Садись, — Кирилл подвинул ей стул.
— У вас уютно, — сказала Галя, оглядываясь. — Давно хотела зайти, посмотреть, как вы тут.
— Ой, да что смотреть, — махнула рукой свекровь. — Квартира как квартира. Старая. Вот, Кирилл помогает мне ремонт затеять.
Галя кивнула. Она смотрела на них — мать и сына — и видела, как они переглядываются. Как Кирилл берёт у матери тарелку, касаясь её пальцев. Как Вера Николаевна гладит его по плечу, проходя мимо.
Ближе, чем муж и жена.
— Кирилл, — сказала Галя, когда свекровь вышла на кухню за чайником, — когда ты планируешь вернуться домой?
Он поморщился:
— Галя, ну ты же видишь. Маме плохо. Я не могу её оставить.
— Она ходит, готовит, убирает. Выглядит здоровой.
— У неё давление. Сердце. Ты не понимаешь.
— А ты не хочешь, чтобы я понимала, — тихо сказала Галя. — Ты просто ушёл. И не возвращаешься.
В комнату вошла Вера Николаевна. Услышав последние слова, она поставила чайник на стол и села напротив.
— Галя, я не хочу быть причиной ваших ссор. Если ты против того, чтобы Кирилл мне помогал, я пойму. Он может уехать хоть завтра.
— Мам, перестань, — вмешался Кирилл. — Никуда я не уеду.
— Нет, сынок, я не хочу, чтобы у вас были проблемы. — Свекровь вздохнула, прижав руку к груди. — Я привыкла одна. Как-нибудь справлюсь.
Галя смотрела на этот спектакль и чувствовала, как внутри закипает злость. Идеальная жертва. Заботливая мать. А на самом деле — та, которая переписывается с мужем-уголовником и втягивает сына в тёмные дела.
— Вера Николаевна, — спокойно сказала Галя, — а вы давно с мужем общаетесь?
Повисла тишина. Кирилл побледнел. Свекровь медленно опустила руку.
— Что? — переспросила она.
— Я спросила, давно ли вы общаетесь с вашим мужем? Отцом Кирилла?
— Галя, — вмешался Кирилл, — давай выйдем, поговорим.
— Нет, пусть говорит, — голос Веры Николаевны стал холодным. — Ты что-то знаешь, Галя? Что-то, чего не знаю я?
— Я знаю, что вы пишете письма в СИЗО. Что Кирилл носит туда передачи. Что вы скрываете от меня правду.
Свекровь встала. Лицо её побледнело.
— Откуда ты... — начала она.
— Мам, молчи! — крикнул Кирилл.
— Поздно, — отрезала Галя. — Я всё знаю. И хочу услышать правду. Сейчас.
---
Кирилл рухнул на стул. Вера Николаевна стояла, вцепившись в край стола.
— Садись, — сказала она Гале. — Я расскажу.
— Мам, не надо, — прошептал Кирилл.
— Надо. Она твоя жена. Имеет право знать.
Вера Николаевна села. Голос её звучал глухо, будто из другого мира.
— Мой муж, Виктор, сидит уже десять лет. Вооружённое ограбление. Он был хорошим человеком, пока не связался с плохой компанией. Я думала, что смогу его спасти, но нет. Он сломался. Когда Кириллу было пятнадцать, Виктор впервые попал в тюрьму. Я скрывала это от сына. Говорила, что отец уехал на заработки.
— Но потом я узнал сам, — перебил Кирилл. — Нашёл письма. И решил помогать матери. Она не виновата, что отец такой.
— И ты решил, что я не должна знать? — спросила Галя. — Что я — чужой человек в этой семье?
— Я боялся, что ты уйдёшь, — тихо сказал Кирилл. — Что испугаешься. Мама сказала, что лучше подождать.
— Мама сказала, — повторила Галя. — А сам ты что думал?
Кирилл молчал.
---
Галя встала.
— Я уезжаю. Мне нужно подумать.
— Галя, не уходи, — Кирилл схватил её за руку.
— Отпусти.
Она вышла из квартиры, хлопнув дверью. В ушах шумело. Хотелось кричать.
Домой она вернулась поздно ночью. В квартире было темно и пусто. Она прошлась по комнатам — и вдруг заметила, что вещей Кирилла почти не осталось. Фотографии, книги, одежда — всё перекочевало к матери.
Она осталась одна в квартире, которая перестала быть их домом.
В понедельник Галя пошла к юристу.
— Я хочу развод, — сказала она.
— У вас есть основания? — спросила женщина в очках.
— Фактически мы не живём вместе уже полгода. Муж живёт с матерью. И скрывает от меня важные обстоятельства.
— Этого достаточно. Но если хотите ускорить процесс, соберите доказательства.
Галя кивнула. Она знала, что делать.
---
Через неделю она встретилась с Кириллом в кафе.
— Я подала на развод, — сказала она без предисловий.
Он побледнел.
— Галя, давай поговорим. Я был неправ. Я всё тебе расскажу.
— Уже поздно. Ты выбрал сторону. Не меня.
— Но я люблю тебя!
— Любишь? — она усмехнулась. — Ты даже не сказал мне правду. Ты позволил матери решать, что я должна знать. Ты переехал к ней и сделал меня чужой в собственном доме.
— Я исправлюсь, — умолял он. — Дай мне шанс.
— Нет, Кирилл. Ты сделал свой выбор. И это не я.
Она встала и ушла, не оглядываясь.
На улице светило солнце. Галя глубоко вздохнула. В груди было пусто и больно, но вместе с тем — странное облегчение. Она больше не обязана ждать. Не обязана верить. Она свободна.
Через месяц развод оформили. Галя осталась в квартире. Кирилл забрал остатки вещей и пропал из её жизни.
Она долго не могла прийти в себя. Но однажды, разбирая старые коробки на антресоли, наткнулась на старую кассету. На ней было написано: «Наша свадьба».
Она включила её. На экране появились они — молодые, счастливые, полные надежд. Кирилл обнимал её и говорил: «Я никогда тебя не брошу».
Галя выключила телевизор и улыбнулась сквозь слёзы.
Неправда. Но это уже не важно.
Она выбросила кассету в мусорное ведро. Вместе с прошлым.