В жизни встречаются независимые от человека ситуации, которые вызывают незабываемый страх. Потом страх перерастает в осторожность, закономерность, ритуалы и суеверия. Признаюсь, я перед рабочими сменами тоже использую ритуалы, чтобы возможная беда обошла стороной. Но если есть ритуал, значит есть и страх. Я боюсь происшествий, связанных с детьми. Большое уважение педиатрам, но даже выбор психиатрии, как основной специальности, кажется более адекватным. В случаях трагедий с детьми ужас меня парализует, а затем преследует в голове. История моя о дне, когда я отхватил двойную порцию данного «изобилия» по коварному популярному медицинскому закону «парных случаев».
Я работал на линейной обычной бригаде врачом. Мы отвезли пациента в больницу и, не успев закрыть вызов, раздался экстренный звонок диспетчерской. 5-летняя девочка выпала из окна. Моя бригада была ближайшей и единственно свободной. Все внутри меня словно сжалось и замерло. Адрес находился действительно рядом. Мы быстро стартовали к дому, я пытался собраться с мыслями и с холодной решительной головой смотреть на ситуацию. Сзади дома, где выглядывали жилищные окна, уже собралась толпа перепуганных прохожих. Нервные люди бросились нам навстречу, торопя и крича. Я схватил чемодан и побежал по траве к месту происшествия. В ушах стоял посторонний гул, мне хотелось послать их куда подальше и найти наконец пострадавшую и родителя. В итоге, мать с ребенком оказались в эпицентре людского внимания. Маленькая девочка плакала, а мать обеспокоено осматривала ее тело.
- Что случилось?
- Я…я…я отошла на кухню… Я…я…, - паниковала возбужденная женщина, - она как-то забралась на подоконник… И…И…
- Какой этаж?
- Третий.
Я бросился к девочке, внимательно осматривая и пальпируя конечности.
- Мы видели как она упала, - вторглись в разговор прохожие, - она упала на этот выступ, - старушка указала на керамический козырек над спуском в подвал. Кажется, виднелась небольшая вмятина.
На каждое мое прикосновение девочка издавала крик и плач.
- Как она открыла окно?
- Я…я… хотела проветрить квартиру. Открыла совсем ненадолго. Она никогда не забиралась так высоко! Господи! Господи! Что я за дура! Прости! Прости меня, моя маленькая!
Но девочка продолжала рыдать. Я пытался с ней заговорить, но на каждый мой вопрос реакция оставалась той же.
- Она у нас с особенностями, - предупредила неохотно перед публикой мама.
Я вопросительно посмотрел на родителя.
- Синдром Аспергера и задержка в развитии.
Я понял, что у нас тотальная проблема. Девочка не могла сообщить, передать или выразить нужную информацию, от которой зависели диагноз и лечение. На любую манипуляцию она реагировала плачем и сопротивлением. Мне оставалось лишь насильно провести осмотр и с большим трудом сделать обезболивающий укол. Оказалось, что девочка вообще не разговаривает и контактирует через невербальные знаки. Мы закрылись от назойливых людей в машине скорой. Я хотел провести еще одно обследование, но девочка меня уже пинала ногами и кричала то ли от страха, то ли от боли. Я понимал, что нужно для перестраховки везти ребенка в ближайшую больницу, несмотря ни на что. Мы сделали запрос, поставив под вопросом множественные переломы, и нас отправили в местный травмпункт. Пятилетний ребенок кричал и плакал, а я молился, чтобы только не от боли после травмы. Мама успокаивала, но тщетно. Я передал пациентку врачам, которые быстро отправили дите на рентген. Я покрасневший и взмыленный вышел на улицу. Накрыло облегчение, что с вызовом мы справились и безумный ажиотаж остался позади.
За нами притормозила реанимационная бригада и направилась с пациентом в приемное отделение. Я отчетливо запомнил этот момент, потому что, стоило мне закрыть вызов, и на том же месте, что и в прошлый раз, звонит диспетчер. 12-летний мальчик выпал с 4 этажа. Моему замешательству и ужасу не было границ. Я не мог соблюдать вежливость и начал возмущено материться. Подобными вызовами занимается реанимационная бригада, а здесь уже 2 роковых случая за один час. Но деваться было некуда. Я продолжал оскорблять белый свет, чтобы как-то выпустить эмоции и приготовиться к новой трагедии, которая могла уже не так благополучно закончиться. Страх и паника мною овладели. Я повторял про себя ритуалы и надеялся на лучшее. Адрес тоже был городской и домчали мы быстро. Адреналин еще работал с предыдущего вызова. Проследить место падения оказалось не сложно из-за подтягивающегося к событию народа. На этот раз толпа собралась возле девятиэтажки, за кустами я разглядел лежащего на животе мальчика. Больше всего мне хотелось увидеть его открытые глаза. Я просил и просил. Я бросился чуть ли не бегом к нему и выдохнул, когда понял, что он в сознании. Вопросы показались отрепетированными, быстрыми и конкретными. Окружающие люди вели себя поспокойнее, а может это я, наученный прошлым опытом, своей неконтролируемой напористой энергией не давал сказать лишнего слова.
- Он меня столкнул…
- Кто?
- Старший брат.
Все замолкли и насторожились.
- Зачем? Вы поругались? - я хотел, чтобы он говорил. Без разницы что, но ему нельзя было молчать.
- Не знаю! Он меня всегда бьет! Может, сегодня я его чем-то разозлил…, - ребенок говорил ускорено, продолжая оставаться в аффекте.
Мальчик лежал на земле, выпрямив ноги и прижав руки к груди. Очевидно они были переломаны в локтевых и лучевых костях.
- Он тебя столкнул с 4 этажа…
- Да, мы игрались в дом с привидениями… Я забрался на подоконник за занавеску и он меня толкнул в открытое окно…
Я уже ничему не удивлялся и готов был поверить в любой сюжет.
- Ты упал вот так на руки?
- Да.
- Ты ими можешь пошевелить?
- Нет! Пожалуйста! Только не это! Мне очень больно!
- Хорошо! Хорошо! - успокоил я его, доставая трамадол и посылая медсестру за шинами. - А где твой брат?
- Не знаю…
- В квартире никого не было, - сообщила аккуратно взволнованная соседка. - Мальчик куда-то убежал…
- А родители?
- Они на работе, - сказал мальчик, - они часто нас оставляют одних.
Та же женщина нагнулась ко мне и сказала тихо на ухо:
- Их родители пьяницы. Они не работают, а пьют и шляются по дворам. К детям периодически заглядывает пожилая старушка. Сейчас мы попытались найти отца или мать по квартирам их собутыльников, но не смогли. А телефонов у них нет, как я поняла.
Женщина доносила с тяжестью и скорбью в голосе. Я понимал, что дело осложняется и нужно будет вызывать параллельно сотрудников по делам несовершеннолетних и соцопеку. Я договорился с мальчиком и сделал ему укол в ягодицу, который он не почувствовал на фоне общей боли. Теперь настало время перейти к основной процедуре.
- Послушай меня, - обратился я к пациенту, - ты героически перенес укол, теперь мы тебя попробуем перевернуть…
- Нет! Нет! Пожалуйста! - взвыл он.
- Ты смелый и сильный! Ты справишься! Укол подействует и тебе станет легче!
Он заплакал от безысходности.
- Доверься мне, пожалуйста. Все будет хорошо. Мы тебя не дадим в обиду и сделаем все, чтобы прошла боль. Ты ведь герой?
Он подавил следы и начал через всхлипы качать утвердительно головой.
- Молодец. Мы справимся вместе.
Дальше многочисленными нашими усилиями и помощников мы перевернули мальчика и переместили на носилки. Больше всего он кричал от боли при прикосновении к ногам, я боялся, что он может потерять сознание и уже готовился добавить дозу обезболивающего в вену. Но после наложения шин мальчик успокоился и снова о чем-то залепетал как ни в чем не бывало.
- Ты настоящий мужчина! Супергерой! - не переставал хвалить я его храбрость и выносливость, пока мы его несли в машину.
- Супергерои как раз умеют летать, как я! - посмеялся он.
- Ты еще и шутить успеваешь! - расплылся я в улыбке. - Для меня ты теперь точно супергерой!
На лице мальчика возникла гордая ухмылка. Он перестал кричать и бояться боль. Ему заметно стало легче.
Мы довезли его в целостности и сохранности. Переломы верхних и нижних конечностей подтвердились. В приемное отделение приехали сотрудники полиции, соцопека, но родители так и не объявились. Мне и в последующем времени не давали покоя по этому случаю, выясняя обстоятельства. После этого вызова я всю смену был подобно оголенному проводу, тревога меня не покидала и вместе со мной ожидала повторения кошмара. Ведь если есть закон парных случаев, то почему бы не подтвердиться закону «бог любит троицу».
Я до сих пор боюсь всего, и диапазон страха со временем и опытом только разрастается. Но я не ушел со скорой до сих пор, потому что там встречаются примеры людей, которые несмотря на естественный страх и обреченное положение продолжают героически бороться и не сдаваться.
Ставь 👍 и подписывайся на мой канал с умопомрачительными реальными историями из врачебной практики.
Если ты литературный фанат и хочешь больше, то всегда можешь найти мою художественную прозу на сайтах: Литрес-
Проза -
Путешествуй вместе с нами здесь -
Спасибо, что ты со мной 🙏