«Усы, лапы и хвост — вот мои документы!»
М/ф «Трое из Простоквашино»
Юлька задумчиво глядела на огромную, грязно-серую лужу, уж как-то слишком внезапно возникшую прямо перед нею. Своими размерами эта конкретно взятая лужа с легкостью могла бы перещеголять любое не особо крупное озерцо. Нагловато поблескивавшая радужными, бензиновыми пятнами и совершенно не собиравшаяся уступать дорогу, подлая лужа являлась довольно-таки серьезной преградой на Юлькином жизненном пути.
В поисках достойного способа избежать прямого контакта с крайне наглым жидким объектом, Юлька внимательно огляделась. Однако «наглый жидкий объект» расположился таким образом, что для полета фантазии места уже совсем не оставалось. Сложившуюся дискомфортную ситуацию Юлька могла урегулировать только одним-единственным способом. Чтобы избежать крайне не приятного взаимодействия с коварной водной стихией всего-то и нужно, проявив чудеса небывалой гибкости и изрядной ловкости, взмыть к небесам, словно птица с этой стороны подлой лужи и грациозно приземлиться на сухую землю, но уже по другую сторону все той же подлой лужи. С целью придания ускорения своему организму для совершения изящного прыжка Юлька отошла подальше от кромки мутной воды. Стараясь не наступить в лужу и одновременно в нее же не усесться, она, разбежалась и подпрыгнула как можно выше. Демонстрация чудес гибкости и невиданной ловкости вышла несколько неуклюжей, но несмотря на очевидное отсутствие элегантности в Юлькиных манипуляциях, перемахнуть наглую лужу без серьезного ущерба для самолюбия у нее все-таки получилось.
Однако стоило только Юлькиным кедам коснуться сухой и твердой поверхности, как по всему ее телу от самых пяток, до всклоченной, курчавой макушки ледяным водопадом прокатилась удушливая волна дикого ужаса.
— Ох…ты…ж…мамочка моя…святая инквизиция… — пробормотала в край ошарашенная Юлька, испуганно облизав вмиг пересохшие от страха губы. Специально созданная матушкой-природой система оповещения организма о грозящих этому самому организму жутких опасностях исправно трудившаяся все двадцать четыре года Юлькиной жизни, на этот раз напрочь проигнорировала жуткую опасность прямо-таки вселенского масштаба. Представленная неведомым науке существом, на которое Юлька имела несказанное удовольствие прямо сейчас таращить глаза, «жуткая опасность вселенского масштаба» внушала разумное беспокойство за сохранность здоровья и жизненных показателей в целом одним только своим кошмарным видом.
Громадная, летающая серебристо-черная змея, способная совершенно спокойно и без каких-либо дополнительных усилий получить главную роль в первосортном кошмаре любого уважающего себя душевно-неустойчивого индивида была жуткой во всех смыслах и понятиях.
— Ты…кто, такой-то…? — зачем-то поинтересовалась Юлька у змеи, явившейся к ней бог весть откуда.
Затянутый толстым панцирем переливающейся сверкающе-черной чешуи зверь, выглядел очень солидно. Плавно покачиваясь в воздухе, он лениво помахивал меленькими, как будто игрушечными перепончатыми крылышками, покрытыми набухшими розовато-синими прожилками вен с закругленными острыми коготками, крайне неподходящими для ласковых и дружественных объятий. Дополнительно ко всему этому великолепию, зверюга оснащался огромными, желтовато-бурыми клыками, хищно торчащими из распахнутой темно-алой, почти черной пасти. С вывалившегося, раздвоенного языка твари на землю капала едкая слюна, мгновенно оставляющая неглубокие лунки с обугленными краями.
Паря над землею, словно жуткий воздушный шарик, монстр не сводил с несчастной Юлькиной тушки своих маленьких, злобных глазков-бусинок, алчно горящих плотоядным интересом к ее свеженькой плоти. Глядя на всю эту «красоту», Юлька вдруг совершенно отчетливо осознала, что этим чудным вечером у нее вдруг появилась уникальнейшая возможность бесславно сгинуть в недрах желудка некой загадочной инфернальной твари.
Юлька зажмурилась и для пущей надежности потрясла головой. Она очень надеялась, что подобные нехитрые манипуляции решат ее «крылато-клыкастую проблему» и жуткая зверушка, раствориться в пространстве сама собою, оказавшись всего лишь играми разбушевавшегося Юлькиного воображения. Осторожно приоткрыв один глаз Юлька робко глянула в ту сторону, где находилась «чудища». Однако змея, точнее, наверное змей никуда и не подумал деваться.
Более того, утробно шипя и жадно облизывая серебристо-черную морду тварь плавно скользнула вперед нацелив внушительные клыки прямо на свой предполагаемый «ужин». «Ужин» же, крайне не желавший оказаться чьим бы то ни было аперитивом, тут же постарался бодренько слинять куда подальше. Однако запнувшись о собственные ноги, предполагаемый «ужин», представленный Юлькиным лицом и всеми остальными частями тела, неуклюже приземлился прямехонько на то самое, специально предназначенное для всяких внезапных приключений место. Чудище хищно клацнув зубами, злобно зашипело и медленно поперло прямо на несчастную Юльку.
— А ну кыш… — пискнула со страху Юлька, — пожалуйста, поди прочь, — зачем-то вежливо попросила она, резво пятясь от недружелюбной зверюги. Зверюга идти прочь даже и не подумала, резво скользнув к Юльке, она зависла над нею широко раскрыв свою клыкастую пасть.
Тут бы, конечно и пришел к Юльке ее печальный конец, если б ситуацию вовремя не спасло одно совершенно неожиданное обстоятельство, непредвиденное ни одним из участников разыгравшейся мизансцены. Размахивая внушающим уважение, громадным мечом, оно, то есть это самое обстоятельство, бесстрашно бросилось наперерез хвостатому страшилищу, уже приготовившемуся к поглощению своей бедной жертвы.
Получив мечом по серебристой головушке, жуткая тварь, громко взревев обернулась к «внезапному обстоятельству», посмевшему самым наглым образом отвлечь зверюгу от его гастрономической цели.
Раззявив от изумления рот, Юлька, бесстыдно пучила глаза на то, как инфернальный гад, разбрызгивая направо и налево ядовитые слюни, пытается достать своими смертоносными клыками храброго рыцаря, так вовремя пришедшего на помощь попавшей в беду, несчастной даме. Зверюга проворно старалась куснуть товарища рыцаря за какое-нибудь его храброе место, однако тот оказался не из робкого десятка. Ловко уворачиваясь то от хвоста клыкастой змеюки, то от его «миленьких» зубок, он раз за разом рубил страшную «чудищу» своим мечом, нанося ему серьезные увечья. «Чудище» эта процедура очень не нравилась. Яростно шипя и извиваясь, как нанизанный на крючок червяк, змей крутился вокруг себя, кидаясь из стороны в сторону тщетно пытаясь пришибить обидчика. Но обидчик был куда проворнее. Очередной взмах мечом и по округе разнесся раскатистый отчаянный вопль. На землю мерзко хлюпнув упало отделенное от змея его собственно крыло. В тот же миг, место эпохальных событий озарила ярко-фиолетовая вспышка, «рыцаря» и зверюгу заволокло сизым, страшно воняющим тухлятиной дымом. В носу у Юльки противно защипало, а на глазах немедленно навернулись слезы. Натянув на нос ворот толстовки, она сквозь пелену слез, изо всех сил старалась разглядеть дальнейшее развитие событий между «рыцарем» и животиной. То и дело вытирая рукавом беспрерывно катящиеся слезы, Юлька старалась различить в клубах дыма, на чьей же все-таки стороне перевес.
Наконец из постепенно рассеивающейся вонючей завесы к Юлькиным ногам отдельная от всего остального тулова бодренько выкатилась голова змея. Следом за головой поверженного зверя появился и виновник его безвременной кончины. Нагнувшись над трупом только, что убиенной им твари, он посыпал останки каким-то порошком из холщевого мешочка и те, вспыхнув ярким, оранжево-синим пламенем, обратились в пепел. Выпрямившись, Юлькин спаситель шагнул к ней и совершенно беспардонно ухватив за шиворот, поднял ее на ноги.
— Ну здравствуй, милая, — глядя в упор из-под косматых бровей на только что спасенную им даму, вкрадчиво произнес рыцарь, так будто был старым Юлькиным знакомым.
