Марина Ивановна Алексеева – известный иконописец, изограф, скульптор и график нашего времени, член Московского союза художников и Московского союза дизайнеров, кавалер ордена РПЦ преподобного Андрея Рублёва, выпускница скульптурного отделения Московского художественного института имени В. И. Сурикова, кроме многочисленных монументальных работ, выполненных в православных храмах и монастырях, как российских, так и зарубежных, сумела найти свой неповторимый стиль не только в скульптуре, но и в графике.
Её графические произведения, равно как и скульптурные образы отличает внутренняя, глубинная светонасыщенность, особое звучание всепроникающего света («И свет во тьме светит, и тьма не объяла его»). В ее графических работах осязаемо чувствуется беспредельность светоносного эфира, уходящая за грани пространства картины.
В отличие от тех художников-авангардистов, живопись которых происходит из «черного квадрата», мирового мрака глубин протокосмоса, ветхозаветной «Тьмы над бездною» из книги Бытия («Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою») и для которых начало мира – темная Первовода орфиков или «Великое Ничто» китайской философии, образы Марины Алексеевой, как в скульптуре, так и на графических листах, уже изначально являются своего рода «конденсацией, кристаллизацией» того самого божественного, фаворского света Духа Божия, который с первых мгновений Бытия «носился над водою», – с одной стороны, обретая особую эфемерную вещественность, а с другой – продолжая оставаться легкими, невесомыми, как бы нематериальными, но глубоко сущностными.
Глядя на лепестки её лилий, мы словно видим крылья ангелов (серия «Лилии»), а в одной из работ серии «Мои любимые и героические» мы буквально чувствуем свечение огня Неопалимой Купины.
Отсюда и прозрачная, светоносная, духовная по своей природе поэтика работ Марины Алексеевой. Недаром французский поэт Филипп Супо, сделавший один из лучших переводов на свой родной язык «Слова о полку Игореве», писал в «Эссе о поэзии», что она – поэзия – «происходит из света».
Для Марины Алексеевой свет первичен. Рельефность образов её картин и парадоксальная «статическая» динамика композиций, идущая от иконы, их духовная составляющая определены, прежде всего, мерой света. Невольно вспоминаются слова Александра Блока из Пролога к поэме «Возмездие»:
Но ты, художник, твердо веруй
В начала и концы. Ты знай,
Где стерегут нас ад и рай.
Тебе дано бесстрастной мерой
Измерить всё, что видишь ты.
…………………………………
Познай, где свет, – поймешь, где тьма.
Пускай же всё пройдет неспешно,
Что в мире свято, что в нем грешно,
Сквозь жар души, сквозь хлад ума.
Графические работы Марины Алексеевой на светлом фоне отличаются необыкновенной прозрачностью, световоздушностью, которую мы находим в композиции из предметов, буквально парящих в пространстве (картина из серии «Утро», лист 2). Чистый свет её работ всегда выступает на первый план и благодаря тому, что художница использует не тональную колористическую гамму, а дискретную палитру цветовых акцентов и штрихов, что создает особое метафизическое свечение её картин, даже выполненных в контражуре на темном фоне, а не только в прозрачном колорите.
Для её графических листов в целом характерны плоскостные, несколько стилизованные, иногда даже декоративные решения, свойственные иконографии, а также, в большинстве случаев, умеренные контрасты светотени. В картинах Марины Алексеевой совершенно отсутствуют яркие, кричащие цвета и тона, типичные для фовистов. Сдержанная, глубинная экспрессия её работ постепенно захватывает зрителя и увлекает его внутрь созданного автором художественного пространства.
Выразительность образов усиливается точно выверенной структурой композиции, графичностью работ, строгим лаконизмом линий. Станковым произведениям художницы присущи даже некоторая монументальность, фресковость. В ряде работ особенно контрастно звучат белые штрихи на темном фоне, вызывающие в памяти пробела Феофана Грека и придающие картине особую силу воздействия.
Эти же «пробела» мы видим и в смелых, новаторских скульптурных портретах Марины Алексеевой, где они усиливают светоносность граней пересекающихся плоскостей, формирующих выразительную фактуру лиц персонажей, острее передающую их внутреннюю сущность и имеющую кубистическую природу, чем-то созвучную авангардным, но не скульптурным, а живописным портретам З. Гржебина (1919) и А. Тихонова (1922) начала прошлого века работы Юрия Анненкова.
Марина Алексеева – основоположник нового стиля – «светографики», который называют также «светописью», – в современном неоэкспрессионизме. Отечественный авангард в аспекте художественной формы родился во многом благодаря русской иконе. Марина Алексеева – иконописец и изограф от Бога – один из немногих художников нашего времени, придающих этому направлению не только новую форму, но и подлинную духовную сущность.
Автор текста:
Григорий Певцов,
искусствовед,
член Московского союза художников,
член Союза писателей Москвы