США планируют передать частным компаниям оружейный плутоний из старых ядерных боеголовок. Речь может идти примерно о 20 т запасов, оставшихся еще со времен холодной войны. Предполагается, что бизнес должен переработать часть этого материала в топливо для АЭС нового поколения, но теоретически такого объема может хватить и на 2 тыс. ядерных боеголовок. Рисков у американской инициативы множество: от кражи радиоактивных материалов и утечки технологий до ослабления режима нераспространения вооружений. Подробности — в материале «Известий».
Ядерный бизнес
Плутоний, оставшийся у США после окончания холодной войны, десятилетиями хранился на охраняемых государственных объектах в Южной Каролине, Техасе и Нью-Мексико. Теперь Вашингтон намерен допустить к этому материалу частный бизнес. Всего у американцев осталось около 50 т, но гражданскому сектору передадут только его часть.
Инициативу продвигает лично президент США Дональд Трамп. Еще в мае прошлого года он поручил минэнерго свернуть прежнюю программу захоронения плутония и создать механизм, при котором этот материал смогут использовать компании, работающие с реакторами нового поколения.
Получить доступ к радиоактивному элементу хотят пять организаций, пишут американские СМИ. Среди них компания Oklo, разрабатывающая модульные реакторы. А также стартапы, связанные с переработкой ядерного топлива и технологиями реакторов нового поколения: Exodys Energy, SHINE Technologies, Standard Nuclear и Flibe Energy.
В Oklo убеждены: плутоний из государственных запасов поможет решить одну из главных проблем новой атомной отрасли — нехватку топлива. «Ограничения в поставках топлива являются одним из ключевых факторов, сдерживающих развитие перспективных реакторов», — заявил сооснователь и гендиректор компании Джейкоб Девитт.
Однако не все встретили эту идею с энтузиазмом. Во-первых, изъятый плутоний всё еще можно использовать для создания ядерного оружия, а указанного объема теоретически хватило бы примерно на 2 тыс. боеголовок. Дополнительный скепсис вызывает и экономическая сторона проекта. США уже пытались реализовать похожие программы переработки плутония в топливо, но они оказались слишком дорогими.
Конгрессмены Эд Марки, Дон Бейер и Джон Гараменди еще в сентябре прошлого года написали Трампу письмо с просьбой отказаться от замысла. По их мнению, программа повышает риски распространения ядерных вооружений, не имеет экономического смысла и может повлиять на обороноспособность США.
Отдельные вопросы у демократов вызывает связь Oklo с главой минэнерго США Крисом Райтом. До назначения министром он входил в совет директоров этой компании, а теперь именно его ведомство курирует программу, от которой Oklo может получить прямую выгоду. Сам Райт покинул совет директоров после утверждения в должности, однако демократ Эд Марки считает, что такая связка создает риск конфликта интересов.
Атомный спор
По итогам холодной войны у России и США осталось огромное количество оружейного плутония. В итоге часть боеголовок разобрали, но радиоактивные компоненты из них никуда не исчезли. Только излишков, которые Москва и Вашингтон обязались утилизировать, теоретически хватило бы примерно на 17 тыс. ядерных зарядов.
Чтобы вывести этот материал из оборота, Россия и США в 2000 году подписали соглашение о его утилизации. Главная цель — перевести радиоактивный материал в форму, из которой его нельзя быстро вернуть в боеголовки. Оно вступило в силу в 2011 году и предусматривало, что каждая сторона утилизирует не менее 34 т оружейного плутония.
Стороны прописали и способ утилизации: плутоний необходимо превратить в смешанное уран-плутониевое МОКС-топливо и использовать в реакторах. Россия пошла по этому пути: сегодня МОКС-топливо используется на Белоярской АЭС.
США также планировали построить собственную линию по производству МОКС-топлива, но проект им показался слишком дорогим и времязатратным. В итоге Вашингтон отказался от него и выбрал другой вариант — разбавление плутония с последующим захоронением как радиоактивных отходов.
Это привело к конфликту. Разбавление материала не соответствует первоначальному соглашению, поскольку плутоний переводится в форму, из которой его теоретически можно снова извлечь. В 2016 году Россия приостановила участие в соглашении, обвинив США в отходе от договоренностей. А в 2025 году денонсировала этот договор.
На этом фоне нынешняя американская инициатива выглядит как новый этап той же дискуссии, считают эксперты. То есть формально использование плутония в качестве топлива не противоречит самой идее соглашения. Но это явно не двусторонняя программа с согласованными механизмами контроля.
Цена ошибки
Сама по себе идея использовать плутоний для нужд АЭС вполне рабочая, говорит «Известиям» научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН Дмитрий Стефанович.
— Более того, тот самый избыточный оружейный плутоний именно таким образом и должен был перерабатываться в соответствии с российско-американским соглашением о его утилизации. Однако американская сторона отказалась от его выполнения, в то время как в России уже работает реактор БН-800, — напомнил он.
В случае же передачи элемента в частные руки возникает множество рисков. Главный из них — до облучения в реакторе оружейный плутоний остается материалом, имеющим прямую ценность для создания ядерного оружия.
— Чем больше стадий переработки, перевозок, производственных площадок и коммерческих участников, тем сложнее обеспечить физическую защиту, учет и контроль. Это не означает, что частные компании обязательно не справятся, но цена любой ошибки, утечки, диверсии или банкротства участника программы в данном случае несопоставимо выше, чем в обычной энергетике, — пояснил «Известиям» политолог Илья Гращенков.
Есть и политические риски. Плутоний, объявленный ненужным для оборонных целей, до сих пор рассматривался прежде всего как наследие гонки вооружений, которое необходимо необратимо вывести из военного оборота. Теперь же его предлагают использовать как энергетический ресурс.
— Это может создать неудобный международный прецедент: другие государства смогут ссылаться на американскую практику, оправдывая расширение собственных программ переработки и использования плутония гражданскими потребностями. Именно этот риск — не немедленного нарушения договора, а постепенного размывания норм нераспространения — является наиболее чувствительным, — отметил эксперт.
При этом прямого противоречия Договору о нераспространении ядерного оружия здесь нет. ДНЯО не запрещает признанным ядерным державам использовать собственный плутоний в мирной атомной энергетике.
Однако США находятся в особом положении: гарантии МАГАТЭ для них действуют только в отношении добровольно предложенных объектов и материалов, а не в том всеобъемлющем режиме, который обязателен для неядерных государств.
— Поэтому юридической проблемы может не быть, но вопрос доверия останется: будет ли программа сопровождаться прозрачным международным контролем и подтверждением того, что материал действительно необратимо выводится из оружейного оборота, — подытожил аналитик.