Родители умирали, деревни выгорали, мор и голод косили людей тысячами. Дети оставались одни. Но государство долгое время не замечало их, да и само понятие «детдом» появилось лишь пару веков назад. Куда же девались сироты на Руси?
Выживали благодаря древней системе, которую историки назвали «призрением». Это не была программа соцзащиты — это была дикая смесь языческой общины и христианского милосердия.
Первый приют: могила и сторожка
Начиналось всё в самых мрачных местах. На кладбищах. Не пугайтесь раньше времени, предки смотрели на это иначе.
На Руси существовали так называемые «скудéльницы». Это были общие ямы, куда свозили тела умерших во время мора или голода. Рядом с братской могилой ставили сторожку, и туда приносили подкидышей и сирот. Сторожить покойников и нянчить детей оставляли древних стариков и старух — скудельников.
Так языческая община решила сразу две проблемы: давала «крышу» бездомным старцам и пристраивала брошенных младенцев. Еду и одежду для такого «дома малютки» сносили всем миром. Дети вырастали там же, учились у стариков уму-разуму, а потом шли в люди. Это был первый опыт русского общественного воспитания, пусть и жутковатый с нашей точки зрения.
Христианский переворот: князь за партой
С Крещением Руси в 988 году отношение к сиротам поменялось. Теперь государство и церковь попытались взять заботу о детях под свой контроль. Идея призрения детей-сирот на Руси возникла и развивалась вместе с христианским учением.
Особенно отличился Ярослав Мудрый. Он устроил в Новгороде первое известное в истории училище, где жили и учились 300 детей-сирот. Его внук Владимир Мономах наставлял сыновей: «Всего же более убогих не забывайте, но, насколько можете, по силам кормите и подавайте сироте».
А его сестра Анна Всеволодовна создала в Киеве первый приют для девиц. Их учили грамоте и ремеслу. Для XI века это был настоящий прорыв. Дети перестали быть только обузой для родни — они стали объектом государственных инвестиций. Хотя, честно говоря, государство тогда часто подменялось церковью.
Церковь вместо мамы: под защитой креста
Монастыри быстро стали главным убежищем для сирот. Профессиональная традиция говорит, что в России не было таких храмов и обителей, которые не держали бы при себе приютов для «незаконнорожденных и подкинутых».
Одним из первых крупных благотворителей выступил митрополит Иов (в миру — Иоанн). Он открыл 10 приютов, где жило до трех тысяч сирот и подкидышей.
Пётр I сделал этот опыт обязательным. Указом 1715 года он повелел открывать «гошпитали для зазорных младенцев» при монастырях по всей стране. Так церковные приюты получили официальный статус. К сожалению, смертность там была запредельной — из-за скудости средств и отсутствия элементарной гигиены.
«Люди доброй души»: приёмная семья по-русски
Но настоящей спасительной соломинкой для сирот стала не казёнщина, а крестьянская община. Она же и разработала механизм «приёмной семьи» задолго до того, как это слово появилось в законах.
Если умирали родители, родственники или соседи забирали ребёнка к себе. И не только из жалости. В большой семье лишние руки никогда не мешали. Это был прагматичный подход: ты помогаешь сейчас ребёнку, а когда он подрастёт — он отработает свой хлеб на поле.
Если опекунов не находилось, в дело вступал «мир» — вся община. Ребёнка кормили по очереди в каждой избе. Так выработалась поговорка: «Сирота растёт с миром».
Как проверяли совесть крестьян
Даже в те тёмные времена государство пыталось контролировать качество приёмных семей. Пётр I и Екатерина II издали указы, по которым больных и ослабленных сирот отдавали на воспитание «доброхотным людям» (то есть добровольцам) из крестьян. Мальчиков до 7 лет учили в деревне, а потом отправляли в школы обучаться мастерству, девочек — в услужение.
А ещё был способ избежать детоубийства. Мать-одиночка могла тайно принести младенца в церковь, где ребёнка крестили и отдавали на прокорм сельской общине. И ни одна душа не знала, кто его родил.
Сироты на Руси не знали казённых детских домов в нашем понимании. Они жили в сторожках при кладбищах, в кельях при храмах и за печкой в соседней избе. Это было жестоко, беспорядочно, часто смертельно опасно для самого ребёнка. Но это работало. В стране, где всегда не хватало рабочих рук, ребёнок не был лишним ртом — он был будущим солдатом, крестьянином или матерью. И крестьянская община, и церковь, и даже князья делали одно дело: спасали тех, кто не мог спасти себя сам.