В коллекционерской среде есть инструменты, при упоминании которых у разговаривающих появляется таинственное придыхание и глазки начинают гореть не всегда здоровым огоньком. «Аккорд» — из таких. Не потому что он самый совершенный или самый красивый, а потому что это история о том, как в советском городе, в цеху по ремонту пианино, несколько человек руками собирали то, о чём советский рок-музыкант мог только мечтать.
Завод Аккорд существовал с середины пятидесятых годов (более конкретно — с 1956 года) — в Ленинграде, на территории Апраксина двора (точный адрес — Садовая 28-30, корпус 3). Создавался он решением Ленгорисполкома для настройки, ремонта, реставрации и изготовления музыкальных инструментов «населению и организациям культуры и образования в городе Ленинграде». Рояли, балалайки, аккордеоны. Ни о каких электрогитарах в 1956 году речи, разумеется, не шло. Речь зашла в 1970-м., когда сверху пришла разнарядка наладить производство электрогитар для нужд организаций культуры — ДК, филармоний, профессиональных оркестров. Дело было новое и непривычное, но приказ есть приказ.
Видео-обзор гитары на правоверном Рутубе выше (для любителей запрещёнки - тот же видеообзор, но на ютубе)
Директором завода в тот момент был человек с биографией, которой хватило бы на несколько судеб. Георгий Дмитриевич Тарасов — подполковник-фронтовик, потерявший ногу на войне, после которой успел и отсидеть (и не за что-то там политическое, за что сидели примерно все, а за разбойные налеты на хутора, за которые получил шесть лет), и подняться от простого рабочего до руководителя. Под его началом организовали небольшой ручной цех — всё без механизации, от начала до конца руками. Человек явно умел выполнять задачи в сложных условиях. Он и начал собирать команду под новую задачу.
Собирали, что называется «с миру по нитке» — от простых людей с улицы, которые хотели играть бит-музыку, а советская промышленность не особо спешила удовлетворять их нужды, пришедших буквально по объявлению, до целой бригады с фабрики Луначарского, которой дали указание запустить производство и вернуться. Никто не вернулся, что характерно. И это не что-то плохое, о чем вы могли бы подумать.
Модели разрабатывал Альберт Покатов, ориентируясь на популярные тогда немецкие и итальянские инструменты; опытные образцы, по которым затем делались серийные, изготовил Юрий Николаевич Ионичев.
Первыми в серию пошли две цельнокорпусные «доски» — Ритм и Бас, за основу взяли итальянскую EKO 700. Параллельно делали полуакустику, потом освоили скрипкообразные корпуса. Замахнулись однажды даже на копию Jolana Tornado, как на образец высшего достижения социалистического (пусть и чехословацкого) гитарного народного хозяйства, но споткнулись на сложной схеме и бросили.
Вся фурнитура изготавливалась тут же на заводе. Колки нарезались из планок народных инструментов — домр, балалаек, либо брались планки от акустических гитар (о вариабельности производства будет чуть ниже). Датчики поначалу мотались вручную, потом поставили специальный станок под эти задачи. В отличие от многих (большинства) серийных гитарных производств как советского, так и западного образца, где каждый работник отвечал строго за свой участок конвейера, на Аккорде каждый мастер делал инструмент от начала до конца, каждый паял по-своему.
Никаких канонических версий не существовало — это был, выражаясь современным языком, кастом-шоп. Со всеми вытекающими. Вытекающими в первую очередь было то, что как может судить коллекционерское сообщество, ни одной пары инструментов, которые сделаны один в один, без каких либо отличий друг от друга, в природе, видимо, не существует, либо они успешно прячутся от энтузиастов. По сути все Аккорды хоть чем-то, но отличаются друг от друга — пусть хотя бы в таких мелочах, как расстояние между потенциометрами в темброблоке или расстояние от некового датчика до грифа.
В розничную продажу гитары не поступали. Они поставлялись только организациям и только по безналичному расчету (поэтому если кто-то говорит вам «я купил такую в ЦУМе», то он либо просто запамятовал — ведь сколько времени прошло, либо не смотря на это самое прошедшее время и развал Союза, до сих пор покрывает «несуна», который продал ему «Аккорд» с черного хода дворца пионеров).
Закончилось все примерно также, как и началось. Неожиданно сверху пришло указание — свернуть электрогитарное производство и цех прекратил существование почти одномоментно — вчера был, а сегодня уже нет. Сам завод тихо дожил до девяностых, перестройки (не той, которая горбачевская, а той, которая по строительным нормам и правилам в соответствии с Градостроительным Кодексом) и в итоге до сноса всего квартала. Балалайкам, олицетворявшим светлое будущее для строителей коммунизма в капиталистическом настоящем места уже не нашлось. Гитарам — тоже (ещё сильно раньше). Но те, что успели сделать, остались. Хотя сделать успели всего лишь около полутора тысяч всего модельного ряда.
Ну и после исторической справки про само производство, перейдем непосредственно к нашему сегодняшнему гостю. «Аккорд Ритм». Он же — «Аккорд-доска» (ибо единственная цельнокорпусная модель во всей производившейся условно «серийной» линейке, если не считать единичные заказные экземпляры типа копии Musima Elgita, которая прошла через плеяду питерских панков, включая самого главного — Андрея «Свина» Панова из «АУ»).
Он же — просто «Аккорд», потому что официальная номенклатура на заводе была делом весьма условным.
За образец для корпуса, как я отмечал выше, взяли итальянскую EKO 700 — инструмент, который в конце шестидесятых активно использовался профессиональными ВИА и был для советского музыканта почти мифологическим предметом.
Характерный вырез нижней части деки — тот «откус», который у неподготовленного зрителя вызывает вопрос «кто откусил?» — не случайность и не декор. Этот контур сделан под ногу гитариста. При посадке сидя корпус удобно ложится на бедро именно за счёт него.
Именно поэтому и выходной разъём выведен не в зону этого выреза, а на нижнюю обечайку — чтобы кабель не мешал ноге во время игры. Маленькая деталь, в которой чувствуется, что итальянский оригинал держали в руках и понимали, зачем он так устроен. Правда сам разъем — весьма специфический. На «Аккордах» используется радиорозетка, а не джек или классический для советского гитарпрома разъем СГ-5. Помните, да, мультфильм «Ну, погоди!»? Волк втыкает такую вилку в силовую розетку и становится первым труЪ-дэт-металлистом на советских голубых экранах под радостные вопли Зайца и вой псов из группы «Dvor’ Nyagi» про невинно убиенную собаку Попа. А, ну и под радостный смех детей от этого действа.
Самые поздние «Аккорды», как говорят старшие товарищи — коллекционеры на излете производства таки получили правоверный СГ-5 — но это уже совсем другая история, тем более, что собственными глазами я этого именно на «досках» не видел (хотя на Аккорде-басе синглкате из моей коллекции — стоит именно СГ-5, а на скрипкобасе — так и вовсе джек, но это тема для отдельных статей).
Корпус — многослойная конструкция, оклеенная шпоном. Точный состав древесины варьировался от экземпляра к экземпляру: каждый мастер собирал инструмент самостоятельно, а под рукой было то, что было. Конкретно этот экземпляр по результатам моего шкрябанья внутренностей при реставрации представляется мне как правоверный ольховый (но это прям совсем не точно), в то время как его басовый брат — однозначно хвойный (но сосна или ёлка, я вам тут не скажу).
Неизменным оставался только окрас — двухцветный бёрст. Но и тут были возможны вариации по оттенку и степени. По обечайкам на периметре деки — чёрный целлулоид. Т.е. она именно не окрашивалась, а оклеивалась. Ну и трёхслойная окантовка белое-чёрное-белое. К концу производства окантовка упростилась до однослойной — как и многое другое. Выглядит это, честно говоря, весьма нарядно — особенно если учесть условия, в которых всё это изготавливалось.
Гриф вклеенный — и вклеен глубоко, основательно. Здесь «Аккорд» шёл своим путём. Абсолютно все советские производители использовали тот или иной вариант болтового (саморезного) крепления (в зависимости от фантазии конкретного производства, вплоть до совершенно уникальных узлов крепления, типа как на Эльте). Сам гриф склеен из нескольких (от трех до аж девяти, как утверждают знающие люди, на разных экземплярах) кусков дерева (преимущественно бук, но были и отступления, как, собственно, на моем экземпляре, где сквозь окраску четко видно, что центральный брусок — явно темнее всех остальных и возможно даже являет собой одного из представителей краснодеревянных сортов растительности) накладка буковая, выкрашена чёрной краской.
Анкера нет совсем. Если гриф со временем повело, то сильно зависит от того как. Если это просто «прямая дуга», то распрямить ещё можно с использованием определенных технологий. А если винт, то уже только отклеивать накладку и шлифовать. Что примечательно. У почти всех встреченных экземпляров грифы держатся весьма неплохо спустя полвека. У моего — прогиб есть, но некритичный, играть можно. На голове грифа с тыльной стороны красивая завитая волюта для борьбы с «гибсоновской болезнью» с трёхслойной целлулоидной кантовкой с лицевой стороны. Сама голова грифа завалена под достаточно большим углом к плоскости накладки. С транспортиром я не замерял, но явно больше привычных 7-9 градусов.
Конкретно на моем экземпляре накладка вообще не размечена (только с торца грифа). Но это конкретно на моем экземпляре. Обычно же разметка была минималистической. Маркеры — всего четыре точки: 5-й, 7-й, 10-й (!!! это не описка — десятый, а не девятый) и 12-й лады. Но были варианты и с разметкой 1-й, 3-й, 5-й и т.д.
Лады на этом экземпляре я менял сам. Гитара пришла примерно с двумя третьими оригинальных ладов — остальные были вырваны или убиты до нерабочего состояния. Тут особо не поразмышляешь над «восстановлением» — только полная замена.
Колки нарезались на заводе из планок народных инструментов или от акустических гитар. На разных экземплярах они разные. На этом стоят колки от советской акустической гитары — именно так и было в оригинале (забегая вперед — колки не родные, но я подбирал планку от акустик по посадочным местам), колки брали от того, что подходило по посадке. Держат строй ровно столько, сколько нужно, чтобы убедиться, что уже не держат.
Датчики прошли за время производства несколько поколений — от фрезерованных бронзовых корпусов с магнитоводами через алюминиевые до простой белой пластмассы. На этом экземпляре среднее поколение. Дюралевые металлические корпуса, без магнитоводов. Про звук по обыкновению не буду, т.к. это весьма субъективная оценка. ТруЪ-блэцк-митол нарезать можно (его можно нарезать на чем угодно, хотя в годы производства «Аккордов» Эйстену Ошету было от двух до четырех, а Кристиан Викернес ещё не родился).
Заземления струн конструктивно предусмотрено не было — фон при подключении был неотъемлемой частью аутентичного опыта (что вновь напоминает нам про труЪ-блэцк-митол, ибо fucking raw evil sound). На этом экземпляре заземление добавлено впоследствии (не мной, но я ликвидировать не стал). Электрическая схема — две громкости (каждый датчик по отдельности) и общий тон. На других экземплярах могло быть иначе. Как я упоминал в самом начале — каждый мастер паял так, как умел и считал нужным.
Бридж деревянный, с латунными кольцами для регулировки высоты и прорезями под кусочки ладовой проволоки — для грубой отстройки мензуры. Бридж на этом экземпляре новодельный. Он являет собой точную копию оригинального, который был утрачен к моменту приобретения (и ничем вообще заменен не был — гитара просто была без бриджа, когда я ее купил). Под «пепельницей», прикрывающей струнодержатель, скрывается алюминиевый уголок с шестью отверстиями — собственно, вся механика крепления струн. Гениально просто, если не сказать примитивно.
Ремень крепится через латунные кольца-антабки под карабин на манер немецких Musima. Крепление, собственно наиболее надежное из всех. И мне непонятно, почему подобное решение почти не использовалось другими производителями. Разве что вопрос в том, что такое решение усложняло производство ремня? Не знаю. Но с точки зрения надежности с такими антабками вы можете не бояться за свои ноги на сцене.
Если резюмировать. «Аккорд» — не самый удобный инструмент и не самый совершенный. Это объективно. Гриф без анкера, колки от акустики с силуминовыми штоками (а на других экземплярах — от домры, например), радиорозетка вместо джека — всё это реальность. Но он и не претендует быть рабочей лошадкой для современного гитариста. Это исторический артефакт — один из немногих сохранившихся свидетелей короткого и нелепого советского чуда. Пару-тройку лет лет, пятнадцать человек, один цех вместо полноценного производственного конвейера — и несколько сотен инструментов, которые разошлись по домам культуры страны и которые теперь изредка всплывают на барахолках.
Когда всплывают — отрывают с руками и подпрыгивают от радости.