Так, значит, смотрите: на этом плане бытия существует роман Джеймса Джойса «Поминки по Финнегану». Хотим мы этого, или нет.
Текст романа, как пишут в Википедии, представляет макароническую цепочку бесконечных каламбуров и неологизмов, что делает его малодоступным для понимания.
Эссеист Уайлдер указывает, что для прочтения и понимания «Поминок» нужно потратить минимум тысячу часов.
Но это не предел, кстати – я где-то читал, что один американский книжный клуб потратил на это целых двадцать восемь лет. Но, так как в книжных клубах состоят в основном женщины, думаю – этот рекорд засчитывать не стоит. Уверен, что всё это время они в основном обсуждали пироги и мыли кости тем, кто не смог прийти на заседание.
Что до меня, так я ни разу не литературовед. Я – водитель погрузчика, и мой час стоит в среднем рублей четыреста. В провинции - хватает. Следовательно, для понимания этого романа я должен потратить не менее четырёхсот тысяч рублей. Приличная сумма выходит. Интересно – а как оплачиваются выходные дни, проведённые за чтением?
Если брать, к примеру, куртизанок, то их услуги обойдутся в моём городе в среднем в десять тысяч рублей в час. Следовательно, условная Снежана должна потратить на понимание «Поминок» не менее десяти миллионов рублей. Три однушки в первичке – если что. А если взять, допустим, господина Миллера, председателя правления…
Впрочем, я увлёкся, простите. Макаронический – это, кстати, значит: конструирование текста из слов и словосочетаний, принадлежащих к совершенно разным языкам. Это вовсе не про Летающего Макаронного Монстра – хотя, если уж взялся говорить о Джойсе, готовься встретить на своём пути и не такое.
Я, короче, однажды захотел прочесть его роман «Улисс». Было мне лет двадцать.
Ну, не сам, конечно, захотел. Сначала послушал, что люди говорят. Подумал, типа – а чего там такого, что столько разговоров про эту книгу? И попробовал.
Отторжение пошло сразу, с первых страниц. И с тех пор – как отрезало. У меня с веществами разными в святые девяностые была такая же реакция: бэээ, это не моё…
Сейчас, кстати, другие вещества, и другие книги. И поколение другое - падающее в обморок от одного вида крови на асфальте. Это хорошо, наверное. У них есть Дэвид Фостер Уоллес - слава Богу, с его бесконечными шутками. А также янг эдалт в бумаге – столько, сколько захочешь. И я совершенно спокоен за будущее своей страны.
Вернёмся к Финнегану. Точнее – к Джойсу. Он как-то сказал о своём «Улиссе» следующее: я вложил сюда столько головоломок и загадок, что профессора ещё долго будут спорить, что я имел в виду.
Не знаю, как вы - а я лучше «Твин Пикс» пересмотрю. Или «Малхолланд Драйв». Совы, как и пьяные ирландцы – не то, чем кажутся.
Да – я и забыл. У них же в Дублине 16 июня 1904 года телевизоров-то не было…
Ну, ладно: тогда, может, подойдёт условный современник Джойса Маяковский: «…будет с кафедры лобастый идиот что-то молоть о Богодьяволе»?
Нет, Владимир Владимирович, о вас так сейчас никто не говорит).
Ну вот если вообще без ёрничества, кстати – роман Джойса «Улисс» подвергся суровой критике современников. Вирджиния Вульф назвала его катастрофой, безмерной и страшной. Забитый уголовниками Карл Радек был куда поэтичнее – назвал роман кучей навоза, в которой копошатся черви, заснятые камерой через микроскоп.
Я вот так и знал – куда же тут без кинематографа!
Набоков назвал этот текст остывшим пудингом и храпом из соседней комнаты. Вот умели же люди раньше оскорбить красиво…
Что до меня как водителя погрузчика с некоторой начитанностью, так я сразу обратил внимание - за что подвергся критике роман «Улисс» сразу после выхода. Не за гордыню автора, не за муть и сложность, а за сцену самоудовлетворения, описанную довольно эстетично и кинематографично даже.
И у меня, собственно, на этой основе и сложилось мнение о романе Джойса «Улисс». Как о фантастически большом и долгом акте самоудовлетворения автора. Который длится бесконечно – но всё равно уже дольше, чем «Бесконечная шутка» Уоллеса. Ха-ха!
И в сорок с лишним ещё раз пытался перечитать его, настропалённый Рыжим: «Я пройду, как по Дублину Джойс…».
Может, чего не понял в детстве?
Реакция не изменилась.
Но «Поминки по Финнегану» это - другое…
Это математика, а не литература. Смекаете?
А вы думали, я вам про рубли и часы просто так втолковываю? Что из арифметики мне пригодилось в жизни – так это только умение складывать. Умножать не стал учить – лень было. А отнимать и делить – это уже для государственной службы, а туда я никогда не хотел…
Терпеть никогда не мог эту долбаную математику в школе! Ни алгебру, ни геометрию! Да будут прокляты во веки веков обе этих науки! Ну, хотя бы за то, что у меня не получилось их полюбить и понять. И не было лишних тысячи часов…
Перевёл на русский язык этот роман некто Андре Рене. Созвучно со мной. Но это не я. Говорят, он физик. Ну, неудивительно – потратить столько времени на структурирование хаоса могут только люди с математическим складом ума.
Ещё был незаконченный перевод Ольги Брагиной – пишут, что хороший. Я не понимаю, правда – может, и так. Вроде бы она киевлянка, поэтому искренне желаю, чтобы перевод Джойса стал самым страшным, что ей довелось пережить. Аминь.
Собственно, я о чём: переводы есть. Каждый может взять и ознакомиться.
Я ознакомился. Реакция с девяностых не изменилась.
Но пришло в голову нечто другое. Чем хотел бы и поделиться – ежели кто досидел за моим сумбурным текстом до этого момента.
В общем, есть такая группа из Квебека: «Анжин де Пуатрен». В переводе – «Грудная жаба». Они играют, по моему мнению, очень сложный мат-рок. Это такая музыка, отличающаяся нетипичными ритмической структурой, размерами и динамикой. Умная, математически выверенная - но для вообще не всех и каждого.
Попробую объяснить. В основном речь идёт об интервалах меньше полутона. Это называется – микротоновая музыка. Дьявольски интересно, встречается в индийских мелодиях, например…
Нужно иметь чрезвычайно развитый слух, чтобы отличить один звук от другого, но ценители и исполнители отличают как-то.
Ладно, блин… Сейчас, слова подберу…
В общем, у гитариста этой группы гриф разделён на куда больше полосочек, чем у обычных гитаристов. И он знает, какой микролад зажать, чтобы получить необходимый ему звук. И как лупер выкрутить идеально (босой ногой, между прочим). Я уверен, что он способен даже создать симфонию из этих четвертьтонов. У Скрябина не получилось, а вот у этих, короче, может, и выйдет…
Ну - они как Джойс, короче. Он тоже так думал, когда двадцать лет писал «Поминки по Финнегану». Слепой и никем не понятый.
Нет, не так – нарочно не желающий быть понятым…
А вот мой внутренний водитель погрузчика думает – х..ня какая то. Шум, отвлекающий от ужина, пивасика и Елены Малышевой с передачей о здоровом образе жизни. Послушаю-ка я лучше «Бутырку».
Ладно, ни тебе, ни мне: «Депеш Мод».
Почему «Депеш Мод»? Потому, что такие же серьёзные, как Джойс.
А эти ребята, которые «Грудная жаба», вообще выглядят несерьёзно. Носят дурацкие самодельные маски и костюмы в модный сейчас горох. И при этом играют совершенно нечеловеческую, точнее написанную в нечеловеческих гармониях, музыку.
А не в этом ли, собственно, дело?
Вот стоит, допустим, такой памятник себе самому, с надписью «Поминки по Финнегану». Очень серьёзный и очень сложный. Даже близко не подойдёшь. Вся эпоха модерна, очень живая, на мой взгляд, на этом памятнике и заканчивается.
Дальше остаётся – что? Ведь он стоит, этот памятник, никуда от него не деться.
Надо как-то реагировать…
Можно игнорировать, а можно – обсмеять.
Прямо обсмеять, обгадить, по заветам Бахтина и его смеховой культуры, откатываясь куда-то на уровень средневековых ярмарок. Ну, хотя бы потому, что нету у основной массы народа тысячи часов на осмысление Джойса.
«Глядите – бородатая баба!!!».
Понятно, что это возникло не на пустом месте. Понятно, что налицо полноценный кризис мировоззрения. Кризис европоцентричного, да и думаю, кризис цивилизационного и цивилизаторского мышления в принципе.
О, как завернул. Короче, мы не хотим больше ничего усложнять. Не хотим в космос. Мы хотим обратно на ветку.
Но, несмотря на пустоту и иногда нарочитую глупость постмодерна, он мне по душе. В нём нет энергии, он никуда за собой не зовёт – зато в нём есть какая-то, но жизнь. И группа «Грудная жаба» это прекрасно осознаёт. Кому бы они нужны были в современном мире без дурацких костюмов?
Между тем их музыка никуда не делась.
Однако памятник нерукотворный, который воздвиг себе Джойс, тоже никуда не делся. И я иногда прихожу. Постою, посмотрю, как другие грызут гранит. Оставлю у подножия недопитую бутылочку вискаря. Прочитаю ещё раз:
«Here I am not loved for my voice, I am loved for my existence only».
И пойду себе дальше потихоньку – пока ноги носят.