Ирина Муравьева давно обещала журналистам, что начнет давать откровенные интервью, как только отпразднует 70-летие. Но этот рубеж остался позади, а «самая обаятельная и привлекательная» актриса нашего кино по-прежнему предпочитает закрывать двери в свой личный мир. Зрительская любовь к ней не угасает десятилетиями, однако за фасадом искрометных, улыбчивых и слегка сумасбродных экранных героинь всегда скрывалась женщина строгих правил, пережившая и оглушительные триумфы, и периоды тяжелого профессионального забвения, и самую горькую личную потерю.
Корни этой удивительной сдержанности уходят в московское детство. Отец Ирины, военный инженер, прошедший Великую Отечественную войну, и мама, приехавшая в столицу из Белоруссии, воспитывали дочерей в абсолютной строгости. В их доме не существовало компромиссов: учиться девочкам полагалось исключительно на отлично. Даже четверка в дневнике воспринималась родителями как досадный провал и повод для серьезного разговора. Ирина отчаянно пыталась соответствовать этим высоким стандартам. Она безропотно часами разучивала гаммы в музыкальной школе, зубрила сложные правила сольфеджио и тщательно выбирала подруг, чтобы ни в коем случае не вызвать родительского неодобрения.
В этой семье не было принято открыто хвалить детей или восхищаться их успехами. Лучшей наградой для маленькой Иры было обычное семейное молчание — оно означало, что к ней нет претензий. Актриса позже вспоминала, что в детстве испытывала перед родителями постоянный трепет. Это не было страхом перед наказанием, скорее — глубоким нежеланием расстроить маму и папу. При этом дом был наполнен подспудной, скрытой нежностью. Каждое утро Ирина засыпала с ощущением полного счастья, зная, что мама обязательно поставит у её кровати стакан теплого молока и положит плитку шоколада.
Ориентация на родительское мнение осталась с ней на всю жизнь. Именно поэтому она долгие годы избегала телекамер: боялась сболтнуть лишнее, показаться нескромной или «распушить перья» на публике, за что потом было бы неловко перед близкими. Когда Ирина заявила о желании стать актрисой, родители не стали чинить препятствий, хотя сама девушка грезила исключительно о театре.
Кинематограф казался ей недосягаемым: из-за нехватки родительской похвалы у будущей звезды сформировался стойкий комплекс неполноценности. Ей казалось, что её лицо совершенно не подходит для экрана. Даже когда к ней пришла всесоюзная слава, строгий отец так и не высказал восхищения ее талантом. И лишь мама, увидев дочь в роли провинциалки Нины Соломатиной, впервые тихо произнесла, что искренне ею гордится.
Сквозь тернии детского театра к подмосткам классики
Путь в профессию для Муравьевой не был усыпан розами. Первая попытка штурма театральных вузов столицы обернулась полным крахом. Ни один мастер не разглядел в застенчивой девушке будущую звезду, а на одном из прослушиваний члены приемной комиссии и вовсе прямо посоветовали ей забыть о сцене и поискать себя в другой специальности. Но Ирина была упряма. Через год она снова подала документы во все институты — и снова получила отказ. Единственной дверью, которая перед ней открылась, стала драматическая студия при Центральном детском театре (ЦДТ). Это был её единственный, спасительный шанс, и она ухватилась за него мертвой хваткой.
Позже Ирина Вадимовна честно признавалась, что провалы были закономерны: школьницей она не посещала драмкружки, не участвовала в художественной самодеятельности и готовила программу в полном одиночестве. В неё никто не верил, опереться было не на кого, а внутренние комплексы мешали показать темперамент на отборочных турах.
Тем не менее три года упорной учебы дали свои плоды, и в 1970 году Муравьеву зачислили в труппу ЦДТ. Семь лет она преданно играла мальчишек, зверюшек и сказочных персонажей, пройдя великолепную актерскую школу от Вороны в «Снежной королеве» до трагической роли Любки Шевцовой в «Молодой гвардии». Затем последовало приглашение в Театр имени Моссовета, где она блистала четырнадцать лет. Однако этот период завершился тяжелым внутренним кризисом. На фоне творческого выгорания и разногласий внутри коллектива актриса пережила серьезный нервный срыв. Ей казалось, что карьера разрушена, талант исчерпан, а сама она больше не интересна ни режиссерам, ни публике. Муравьева уволилась и всерьез решила навсегда уйти из искусства.
Спасением стал Малый театр, в труппу которого она пришла после двухлетнего перерыва. На этих исторических подмостках Ирина Вадимовна обрела долгожданный покой и подлинный творческий дом. Её покорила доброжелательная, уважительная атмосфера закулисья и верность академическим традициям, где не было места пошлости и сиюминутной моде. Здесь её талант раскрылся в полную силу в великой классике: она сыграла Раневскую в «Вишневом саде», Аркадину в «Чайке» и Коробочку в «Мертвых душах».
Параллельно развивался её роман с кинематографом. После дебюта в детективной ленте «Чисто английское убийство» её заметил Владимир Меньшов. Роль Людмилы в легендарной картине «Москва слезам не верит» мгновенно превратила Муравьеву в народную любимицу. Затем последовали триумфальные «Карнавал» и «Самая обаятельная и привлекательная». Но, вопреки логике, сама Ирина Вадимовна свои фильмы пересматривать не любила. На экране она видела не триумф, а лишь собственные недостатки: ей не нравился овал лица, форма носа, ракурс или манера держаться. Детская неуверенность в себе продолжала жить внутри нее, несмотря на то, что дома её ждал любящий муж, а в коляске спал маленький сын Даниил.
Главная роль: 40 лет за кулисами семейного счастья
Свою главную и самую счастливую любовь Ирина встретила в стенах родного Детского театра. Режиссер Леонид Эйдлин ставил музыкальный спектакль «Сказка о четырех близнецах», где Муравьевой досталась роль Бонки. Их роман развивался тайно, скрытно от любопытных театральных глаз. Леонид влюбился в молодую актрису мгновенно: его покорила её трогательная, почти детская непосредственность, россыпь веснушек на щеках и то, как смешно она краснела под его пристальным взглядом.
До встречи с Эйдлиным Ирина была искренне убеждена, что из-за отсутствия классической красоты обречена на одиночество. Леонид полностью перевернул её представления о себе, заставив поверить в собственную женскую притягательность. Они поженились, и вскоре в семье один за другим появились сыновья: в 1975 году родился Даниил, а в 1983-м — Евгений.
Мало кто знает, что между сыновьями у супругов мог родиться еще один ребенок. Во время тяжелых, изнурительных съемок в фильме «Карнавал», где актрисе приходилось часами крутить кульбиты на роликовых коньках, Ирина была беременна. После серии опасных падений на съемочной площадке случилась трагедия — ребенка она потеряла. Для женщины, всегда ставившей материнство выше любых карьерных амбиций, это стало страшным ударом и погрузило её в глубокое отчаяние. К счастью, муж был рядом, и спустя два года судьба подарила им второго сына.
Супруги сразу установили жесткое правило: их дети не должны вести кочевую жизнь за кулисами или страдать от одиночества в пустой квартире, пока родители заняты на работе. Мальчики никогда не оставались одни. Если у мамы был вечерний спектакль, папа отменял все дела и оставался дома. Если уезжал отец — дежурство переходило к матери. Ради этого незыблемого закона Ирина Вадимовна без сожаления отказывалась от заманчивых киноэкспедиций и выгодных ролей. Леонид платил ей тем же.
Их семейный союз продлился более сорока лет. Они никогда не впускали в свой дом прессу и не делали из личной жизни шоу. На вопросы о секрете долголетия их брака Муравьева всегда загадочно отвечала, что их союз держался на четырех строгих «нельзя»: в их семье было принято не разводиться, не терпеть фальши, не жалеть себя и не пытаться прагматично «понимать» там, где нужно просто любить. До последних дней Леонида актриса расцветала, стоило ей услышать его голос в телефонной трубке. Всё, что бы она ни делала на сцене или на кухне, муж считал абсолютным шедевром.
Жизнь после шторма: внуки, сцена и тихая вера
В 2014 году привычный мир Ирины Вадимовны рухнул — Леонид Эйдлин перенес тяжелейший инсульт и спустя две недели скончался в больнице. Потеря человека, который сорок лет был её воздухом, опорой и защитой, едва не сломала актрису. В театральных кругах поползли слухи, что овдовевшая артистка собирается навсегда оставить мирскую жизнь и уйти в монастырь. Однако сама Муравьева позже жестко опровергла эти домыслы, мудро заметив, что жизнь Богу посвящают от избытка духовного счастья, а не от непереносимого человеческого горя.
Выстоять в этот страшный период ей помогли сыновья. Они окружили маму заботой, не дав ей замкнуться в своем одиночестве. Оба наследника выросли достойными людьми: старший, Даниил, окончил юридический факультет, а затем получил актерское образование во Франции. Младший, Евгений, окончил продюсерский факультет ГИТИСа, но со временем нашел себя в ресторанном бизнесе.
Сегодня главным источником радости для Ирины Вадимовны стали её внуки — двадцатилетний Иван и семилетний Леонид, названный в честь дедушки. Боль от утраты любимого мужа так и не прошла, она просто трансформировалась в глубокую, тихую грусть. Облегчение актриса находит в регулярных походах в храм и, конечно же, в работе. Она по-прежнему верна Малому театру, где выходит к публике в знаменитых постановках «Женитьба» и «Восемь любящих женщин».
Кроме того, Ирина Муравьева продолжает радовать зрителей в регионах, отправляясь в гастрольные поездки с антрепризным спектаклем «Не в свои сани не садись», где её бессменным партнером выступает народный артист Сергей Никоненко. Жизнь продолжается, и в ней по-прежнему есть место театру, семье и тихой, мудрой улыбке. Самые дорогие воспоминания она бережно хранит в своей памяти и совсем не стремится ни с кем их делить, особенно те, что связаны с любимым человеком.
Напишите в комментариях, что Вы думаете по этому поводу
Источник: https://kulturologia.ru/blogs/270526/68731/