— Денег вы не получите, у меня их нет, мы на одну мою зарплату в поликлинике живем, пока отец их на вахтах пропадает. И вообще, это было неосторожное обращение с вещью, никакой закон меня не заставит платить за то, что ваш сын сам ушами прохлопал. Уходите отсюда, пока я участкового не вызвала, вы ворвались в частное жилище и угрожаете несовершеннолетнему! Я сейчас скалку возьму, всем вам мало не покажется! Сын ваш моему телефон дорогущий сам отдал, ясно?! С него и спрашивайте!
***
В классе стоял привычный шум перемены: хлопали крышки парт, кто-то выкрикивал шутки, а из коридора доносился гул сотен голосов. Саша сидел за своей партой, уставившись в пустой пенал. Его новенький смартфон, на который он копил все лето, работая на почте и раздавая листовки у метро, исчез. Вернее, не исчез — его «одолжил» Денис.
Денис был его одноклассником и дальним родственником по материнской линии. Их бабушки были двоюродными сестрами, и это родство Денис использовал как универсальный ключ к любым дверям. Он всегда улыбался, хлопал по плечу и говорил: «Мы же свои люди, Санек».
— Слушай, Денис, верни телефон, — Саша подошел к нему у окна. — Мне мама должна позвонить после работы, мы договорились встретиться у магазина. Ты обещал отдать его сразу после третьего урока, а уже пятый закончился.
Денис, вальяжно прислонившись к подоконнику, даже не посмотрел на него. Он увлеченно листал что-то в чужом гаджете, лениво перебирая пальцами по экрану.
— Санек, ну что ты заладил, как заведенный, ей-богу. Я еще не успел все уровни пройти в этой новой игре, про которую тебе рассказывал утром. Мы же родственники, должен же ты понимать, что такое братская поддержка в трудной ситуации.
— Какая братская поддержка, Денис, ты о чем вообще говоришь сейчас? — Саша почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. — Этот телефон стоит две моих месячных зарплаты на почте, и я его покупал не для того, чтобы ты в игры на нем играл сутками. Отдай его сейчас же, иначе я пойду к классному руководителю и все расскажу.
— Ой, испугал ежа голой пятницей, иди куда хочешь, ябеда несчастная. Я его просто дома забыл, когда мы вчера после школы гуляли, так что сегодня ты его точно не получишь. Принесу завтра, если не забуду, а сейчас не мешай мне общаться с людьми, ты портишь мою ауру своим нытьем.
Саша замер, не веря своим ушам.
— В смысле — дома забыл? Ты же только что его в руках держал и во что-то играл, я своими глазами видел, как ты его в карман куртки прятал. Перестань врать и просто верни вещь, которая тебе не принадлежит и принадлежать никогда не будет.
Денис медленно повернулся, и на его лице появилось выражение глубокого оскорбления.
— Ты меня во лжи обвиняешь, родную кровь порочишь перед всем классом? Я тебе говорю — это не твой телефон был, а мой собственный, просто модель похожая, таких в каждом магазине тысячи. А твой я потерял, наверное, когда через забор на стройке прыгал, так что ищи ветра в поле.
Саша почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он знал эту манеру Дениса — доводить ситуацию до абсурда, пока жертва не начнет сомневаться в собственной адекватности. Но телефон был слишком дорогой потерей.
Вечером дома состоялся тяжелый разговор. Раиса, мать Саши, сидела на кухне, подперев голову рукой. Перед ней стояла чашка остывшего чая и тарелка с недоеденным супом. Антон, отец, только что вернулся со смены на заводе, его лицо было серым от усталости, а от одежды пахло металлической стружкой.
— Мам, пап, мне надо вам что-то сказать, — Саша стоял в дверях кухни, сжимая кулаки. — Денис забрал мой телефон и говорит, что потерял его. Но я видел, как он его прятал, он просто не хочет отдавать.
Раиса тяжело вздохнула и посмотрела на мужа.
— Ну вот, Антон, я же говорила тебе, что нельзя было Саше разрешать брать эту дорогую технику в школу. Зинаида, мать его, всегда была такой — возьмет кастрюлю «на вечер» и вернет через год, всю в гари и жире. Это у них семейное, видать, передается по наследству вместе с отсутствием совести.
— Я сейчас пойду к ним и все выясню, — Антон встал, и старый стул жалобно скрипнул под его весом. — Не хватало еще, чтобы малолетний воришка моего сына обкрадывал, прикрываясь родственными связями. Мы эти деньги не в лотерею выиграли, Саша все лето на жаре горбатился, чтобы эту вещь купить.
— Погоди, Антон, не кипятись, давай сначала Зинаиде позвоним, — Раиса схватилась за телефон. — Может, она на него надавит, и он вернет все по-хорошему, без скандалов на весь подъезд. Все-таки мы не чужие люди, нам еще на юбилее у тети Клавы вместе сидеть через месяц.
Она набрала номер. Разговор был долгим и нервным. Раиса то бледнела, то краснела, а ее голос становился все выше и выше.
— Зина, послушай меня внимательно, я сейчас не шучу и не пытаюсь тебя обидеть. Твой Денис взял у нашего Саши смартфон и теперь утверждает, что он его потерял, хотя ребята в классе видели, как он в него играл. Это дорогая вещь, и мы требуем, чтобы она была возвращена в целости и сохранности до завтрашнего утра.
На другом конце провода Зинаида, видимо, перешла в наступление.
— Рая, ты чего на моего ребенка наговариваешь, ты посмотри на своего Сашу, он вечно все теряет и забывает. Мой Денис — честнейшая душа, он мухи не обидит, и если он говорит, что не брал или потерял случайно, значит, так оно и есть. И вообще, за такие обвинения можно и в суд подать, мы не нищие какие-нибудь, чтобы чужие объедки подбирать.
— Какие объедки, Зина, ты о чем вообще говоришь сейчас, это новый телефон последней модели! — Раиса уже почти кричала. — Ты вспомни, как твой Денис в прошлом году у Саши куртку «одолжил» на неделю, и вернул ее всю в дырках от сигарет. Мы тогда промолчали, пожалели тебя, думали, одумается парень, но это уже переходит все границы.
— Куртка была старая и немодная, Денис ее просто поносил немного, чтобы не замерзнуть, пока вы жируете. А телефон... ну потерял и потерял, велика беда, купите новый, раз вы такие богатые, что детям такие игрушки покупаете. И не звони мне больше с такими претензиями, я не собираюсь выслушивать гадости про своего сына от какой-то там дальней родни.
Зинаида бросила трубку. В кухне воцарилась тяжелая тишина. Антон молча надел куртку и направился к выходу.
— Антон, стой, я с тобой пойду! — Саша выскочил в коридор. — Я сам хочу ему в глаза посмотреть, когда он будет врать.
Они дошли до соседнего дома, где в такой же типовой однушке жила семья Дениса. Дверь открыла Зинаида. Она была в бигуди и старом халате, от нее пахло жареной луковицей и дешевым освежителем воздуха.
— Опять вы? — она преградила им путь. — Я же сказала по телефону — нечего нам обсуждать.
— Есть что обсуждать, Зинаида, — Антон отодвинул ее плечом и вошел в прихожую. — Денис, выходи сюда, разговор есть.
Денис вышел из комнаты, вид у него был вызывающий. Он жевал жвачку и смотрел на Сашу с презрением.
— Ну чего вы приперлись толпой, делать вам больше нечего в субботу вечером? Я же сказал Саше — телефона нет, я его выронил в автобусе, когда домой ехал. И вообще, Санек сам виноват, он мне его сам в руки дал, сказал: «На, Денис, пользуйся, мне не жалко».
— Ты врешь, Денис! — выкрикнул Саша. — Я тебе его не давал, ты его из моего рюкзака вытащил, пока я у доски задачу решал. Ты всегда так делаешь — берешь чужое, а потом делаешь вид, что ты тут ни при чем.
— А ну замолчи, щенок! — Зинаида подскочила к Саше. — Как ты смеешь на моего сына так орать в моем доме? Он тебе по крови брат, а ты из-за железки проклятой готов его в тюрьму упечь. Мы люди простые, мы за каждую копейку бьемся, а вы тут из себя аристократов строите с дорогими аппаратами.
— Зина, при чем тут аристократы, это просто частная собственность! — Антон старался говорить спокойно, но его голос вибрировал от ярости. — Если телефон потерян — возвращайте деньгами. Мы завтра же пойдем в магазин, узнаем точную стоимость и принесем тебе чек.
— Ты мне угрожаешь, что ли? Да я сейчас полицию вызову!
— Мы угрожаем? — Антон горько усмехнулся. — Мы требуем справедливости, Зинаида. Твой сын — вор, и если ты его сейчас покрываешь, значит, ты сама такая же. Мы пойдем в полицию, и пусть они разбираются, кто из рюкзака вещи таскает.
— Идите куда хотите, жалуйтесь хоть Папе Римскому, нам плевать! — закричала Зинаида, выталкивая их в подъезд. — Только учтите, если на моего сына тень упадет — я всем расскажу, как ваша Райка на работе бумагу ворует пачками. Мы все друг про друга много чего знаем, так что не будите лихо, пока оно тихо!
Дверь захлопнулась. Саша и Антон остались стоять на темной лестничной клетке. Было слышно, как за дверью Денис и Зинаида громко смеются.
— Пап, что теперь делать? — Саша шмыгнул носом. — Они же никогда не отдадут.
— Пойдем домой, сын, — Антон положил руку ему на плечо. — Завтра напишем заявление. Родня родней, а воровство терпеть нельзя.
На следующее утро Раиса плакала, отговаривая мужа от похода в полицию.
— Антон, не надо, это же позор какой на всю деревню будет, когда наши матери узнают. Скажут: «Из-за телефона родню в полицию сдали». Нас же проклянут все, никто на порог не пустит. Давай я у сестры займу, купим Саше другой, попроще, только не делай этого.
— Нет, Рая, в этот раз я не отступлю, — Антон был непоколебим. — Это не просто телефон, это урок для парня. Если он сейчас поймет, что можно воровать и ничего ему за это не будет, он в тюрьме закончит. Я делаю это для него же, хоть его мать этого и не понимает.
Они подали заявление. В школе началось разбирательство. Инспектор по делам несовершеннолетних пришла прямо в класс, вызывала Дениса, Сашу и свидетелей.
Денис сначала отпирался, но когда две девочки из класса подтвердили, что видели, как он прятал телефон в рюкзак, он сломался.
— Да забрал я его, ну и что? — кричал он в кабинете директора. — Я хотел его продать, потому что мне кроссовки нужны новые, а мать денег не дает! Саша — богатый, у него родители на заводе и в банке сидят, им еще купят. А я что, должен в обносках ходить до конца жизни?
— Денис, это не оправдание для кражи, — сурово сказала директор. — Где телефон сейчас?
— Я его сдал в ломбард у вокзала, — буркнул Денис, глядя в пол. — Получил за него пять тысяч. Деньги я уже потратил, в игровом клубе просадил.
Зинаида, присутствовавшая при разговоре, закрыла лицо руками.
— Господи, позор-то какой... Денис, как ты мог? Я же тебя учила — бери, если дают, но не попадайся! Теперь нас затаскают по судам, и Райка мне до конца жизни это вспоминать будет.
— Мама, ты сама говорила, что они нам должны за то, что дед их дом строил! — огрызнулся сын. — Я просто взял свою долю, вот и все.
Скандал вышел за пределы школы. Родственники разделились на два лагеря. Одна половина обвиняла Антона в жестокости: «Своего же племянника в полицию сдал!». Другая половина сочувствовала Саше: «Совсем Зинка сына распустила, вора вырастила».
Телефон так и не нашли — в ломбарде его уже перепродали какому-то заезжему мужику. Зинаиде пришлось выплачивать стоимость смартфона в рассрочку, по три тысячи с каждой зарплаты. Она делала это с проклятиями, каждый раз принося деньги Раисе и швыряя их на стол.
— Вот, подавитесь своими миллионами! — кричала она. — Пусть они вам боком выйдут, каждой копейкой за слезы моего сына расплатитесь. Мы больше не родственники, слышишь, Рая? Не смей мне даже кивать при встрече, ты для меня умерла в тот день, когда заявление подписала.
— И слава Богу, Зина, — спокойно отвечала Раиса. — Лучше быть без такой родни, чем каждый день ждать, что из кармана что-то пропадет. Мы за эти деньги не радость покупаем, а покой своей совести.
Саша купил себе новый телефон, но радости от него не было. Он стал замкнутым, перестал общаться с Денисом, который в классе стал изгоем. Денис обозлился еще больше, он начал мелко пакостить: резать сумки, воровать ручки, подкладывать кнопки. В конце концов, его перевели в спецшколу для трудных подростков.
Прошло несколько лет. Саша закончил школу и уехал учиться в областной центр. Он старался не вспоминать эту историю, но каждый раз, когда кто-то просил у него «одолжить» вещь, он чувствовал неприятный холодок внутри.
Антон продолжал работать на заводе, Раиса — на почте. Они жили своей тихой жизнью в серой панельке, стараясь не пересекаться с семьей Зинаиды. Тетя Клава на свой юбилей пригласила их в разные дни, чтобы избежать новой драки.
Однажды Саша встретил Дениса на вокзале. Тот выглядел плохо: небритый, в грязной куртке, с бегающим взглядом. Он подошел к Саше, явно не узнавая его.
— Слышь, земляк, дай телефон позвонить, — хрипло попросил Денис. — Срочно надо, мать в больнице, а у меня зарядка села. Мы же люди, должны друг другу помогать.
Саша посмотрел в его глаза и увидел там ту же самую пустоту, что и в школьные годы. Он молча достал из кармана старую кнопочную «трубку», которую носил как запасную, и протянул ее Денису.
— Держи. Можешь не возвращать.
Денис схватил телефон, даже не поблагодарив, и быстро скрылся в толпе. Саша смотрел ему вслед и понимал, что некоторые люди никогда не меняются. Они просто продолжают «одалживать» у жизни то, что не могут заработать сами.
Вечером он позвонил матери.
— Мам, я сегодня Дениса видел. На вокзале.
— Ой, Саша, — вздохнула Раиса. — Зинаида говорит, он совсем покатился. Из тюрьмы вышел полгода назад, нигде не работает, из дома все выносит. Она теперь дверь в свою комнату на замок закрывает, когда спать ложится.
— Грустно это, мам.
— Грустно, сынок. Но мы сделали все, что могли. Каждый сам свою дорогу выбирает.
Саша повесил трубку и долго сидел в темноте.
***
Саша успешно окончил институт и устроился на работу в крупную логистическую компанию, где со временем стал начальником отдела. Денис после очередной кражи снова попал в колонию, где и провел большую часть своей взрослой жизни, окончательно потеряв связь с реальностью.