В 2024 году Тоша спокойно шел рядом, когда к нам присоединялась соседка. В 2025 году он уже вставал между мной и любой гостьей. А в мае 2026 года я поймала себя на том, что заранее стыжусь обычной прогулки. Тоше шесть лет. Небольшой белый метис с черным пятном у уха, быстрый, смешной, дома почти плюшевый. Но стоило моей подруге Лене выйти из подъезда и сказать: "Пойдем вместе?", он натягивал поводок так, что у меня горели щеки. Лена делала шаг ко мне. Тоша вклинивался между нами. Лена смеялась, протягивала руку. Тоша лаял так, что на лавочке оборачивались бабушки. Я шептала: "Ну что ты, это же Лена". Потом прижимала его к ноге, гладила по голове, уговаривала. Мне казалось, так я его успокаиваю. Только прогулка становилась хуже. Самое обидное было не в лае. Обидно было в том, что я чувствовала себя плохой хозяйкой. Вроде взрослая женщина, собака не первая, двор знакомый, люди свои. А иду с поводком, как с признанием вины. Потом я стала смотреть на Тошу без этого слова "ревнует". По-быто