От кирзовых чуней до клироса: судьба мастерицы из кубанской станицы.
В станице Бесленеевской живёт удивительная женщина - Мария Никитична Рубилкина. Её судьба отражает историю целого поколения: бедное детство в послевоенные годы,
упорный труд, увлечение народным творчеством, участие в фольклорном ансамбле и обретение духовного пристанища. Но сквозь все испытания она пронесла стремление к прекрасному и желание творить добро.
Кирзовые чуни и кубанские традиции
Фотография семьи Маловых запечатлела двоих взрослых и троих детей. Старшая дочка Анна скромно улыбается, устроившись за маминой спиной. Совсем маленький брат Николай примостился на коленях у отца, а средняя Маша, зажав в руках полевой букет, стоит между взрослыми и с опаской смотрит в объектив фотоаппарата. Цветное платье и взрослый женский берет мало гармонируют с босыми ногами.
- Тогда так жили, - с грустью рассказывает женщина. - Летом бегали босиком, а к холодам сельский умелец шил ребятишкам чуни из кирзовых голенищ родительских изношенных сапог. Подшивал их резиной от ленточного транспортёра - и обновка служила целый год, пока не вырастала нога.
Одежду после войны колхозники шили из домотканого льняного полотна или покупали на деньги, которые зарабатывали собирательством дикоросов в лесу.
Чтобы помогать семье, маленькая Маша начала работать с семи лет.
- Меня усаживали возле колхозного поля, выдавали худое ведро и палку, заставляли целый день бить по металлу и отгонять птиц, - вспоминает наша собеседница. - За это ежедневно давали по паре клубней картошки.
А ещё с детских лет девочка увлеклась вышиванием.
- С малолетства я помогала маме, перенимала приёмы украшательства, наблюдала за женщинами, у которых сорочки были расшиты цветами, - делится воспоминаниями мастерица. - Вместо мулине использовала ниточки, выдернутые из цветных платков. А на кирзовые чуни нашивала узоры, вырезанные из кусочков цветного дерматина.
Первые заграничные вещи привезли с войны демобилизованные солдаты. Тогда кубанцы впервые увидели кружева шантильи и шёлковые блузки с драконами. Но почему‑то не копировали заморские узоры, а придерживались своих традиций.
С 1950‑х годов прошлого века Мария Малова стала осваивать вышивку односторонней гладью. Воротники, рукава рубах, постельное бельё и скатерти расшивались орнаментами, где основой служило ритмическое повторение растительных узоров и пересечение линий, в которые вплетался рисунок.
В станице не было своего художника. Образцы для вышивки копировали со старинных вещей из бабушкиных сундуков или срисовывали у опытных мастериц. Вместе с проявлением эстетического вкуса вышивки несли сакральное значение: считалось, что они служат своеобразным оберегом от нечистой силы. Девушки отдавали предпочтение красному, жёлтому, синему и зелёному цветам.
- Просто зелёные, жёлтые и синие нитки были более доступными, - поясняет Мария Никитична.
- Колоризация, конечно, не совсем характерная для предгорья, но рисунок вполне эндемичен для наших мест, - дополнила её Елена Ивакина, специалист‑этнограф из псебайской народной мастерской.
Учитель
Уроженцы Бесленеевской, чьи школьные годы пришлись на послевоенную пору, часто вспоминают учителя Ивана Стефановича Власова.
- Власов преподавал в начальных классах, но объём знаний, навыков и умений, переданных им, гораздо масштабнее самой насыщенной школьной программы, - рассказывает Мария Никитична. - Кроме арифметики, знаний по русскому языку и рисованию, этот учитель обучал моделированию русского костюма, характерного для предгорной Кубани, показывал приёмы кроя и вышивки, рассказывал о традиционных узорах, исполнял казачьи песни, руководил театральными постановками, знал архитектуру и разбирался в зодчестве. По большому счёту он стал проводником в мир культуры и краеведения.
Именно тогда школьница Мария Малова серьёзно увлеклась народными промыслами. Парни вырезали из дерева, плели поделки из стеблей, кто‑то мастерил багеты или оклады для икон, а девочки работали с текстилем: шили салфетки, вышивали рушники, занавески и украшали рубахи. И детям не приходило в голову, что базу знаний по предмету народного творчества им заложил школьный учитель Иван Власов.
Много позже, когда Мария Никитична стала признанным мастером, специалисты с кафедры народного творчества Кубанского института культуры признали её изделия близкими к эталонам кубанской вышивки.
Не вышивкой единой
После окончания техникума и нескольких лет, проведённых у родственников, Мария вернулась в родную станицу. Началась жизнь, наполненная повседневными заботами: семейными хлопотами, выполнением обязанностей на работе.
В 1964 году Мария вышла замуж за замечательного парня Владимира Рубилкина, который работал школьным учителем. Чистые рубахи, глаженые брюки, туфли, вычищенные до зеркального блеска, - молодая жена старалась, чтобы муж выглядел достойно. А когда родились дочери Нина и Тамара, количество обязанностей утроилось. Когда девочки пошли в школу, обязанностей у мамы прибавилось: аккуратные причёски, белоснежные фартуки, воротнички из гипюра.
В конце 1970‑х Марию Никитичну пригласили в ансамбль «Калинушка». «Ты же пела в девичестве, и семья считалась голосистой», - уговаривали подруги.
Идею создания фольклорного коллектива поддержал Владимир Ничипуренко, председатель сельского Совета. Началась кропотливая работа над репертуаром ансамбля. Музыкального образования не было ни у кого, поэтому мелодии песен женщины подбирали по слуху.
Участницы решили, что будут использовать классические композиции, которые исполнялись в старину, без последующих эстрадных включений. Иногда на свадьбах или других праздниках гости записывали тексты, которые пели бабушки. Таким образом в репертуаре «Калинушки» появились старинные казачьи произведения: «В огороде верба рясна», «Чьи‑то волы по горе ходили», «Там и заживём» и другие композиции.
- На концертах мы также пели известные русские и советские произведения: «На горе - колхоз, под горой - совхоз», «Распрягайте, хлопцы, коней», «Хасбулат удалой» и другие, - вспоминает Мария Никитична. - Петь старались на русском языке и по минимуму использовать украинские слова.
Особенно запомнился 1984 год, когда коллектив из Бесленеевской занял третье место на районном смотре художественной самодеятельности.
- За победу нас наградили набором пластинок казачьего творчества. Мы их заслушали до скрежета, переписали все произведения и исполняли в дальнейшем, - рассказывает наша героиня. - Хорошее было время, и люди прекрасные!
Все дороги ведут к храму
Конец 1990‑х - начало 2000‑х стали знаковыми для граждан нашей страны. «С кем мы? Куда движемся? Кто наши друзья и враги?» - задавали вопросы многие.
Мария Никитична Рубилкина пошла в церковь. Храм Святителя Николая Чудотворца в Бесленеевской - один из старейших в округе - стал для неё духовным прибежищем, местом силы и внутренней привязанности. Пользуясь вокальными данными, Мария Никитична стала петь на клиросе.
- Я испытывала настоящую благодать, когда стояла рядом с амвоном и участвовала в богослужении, - призналась прихожанка Мария. - Почти 20 лет наслаждалась общением с Господом. Спасибо Ему за это!
История Марии Никитичны Рубилкиной - это не просто рассказ об одной жизни. Это зеркало, в котором отразилась судьба целого поколения: военные лишения, послевоенное восстановление, расцвет народных традиций и духовные поиски новой эпохи. Через вышивку, песни и молитву она пронесла сквозь годы любовь к родной земле и людям. Её путь напоминает нам: красота и добро не зависят от обстоятельств - они рождаются в сердце и преображают мир вокруг.
Алексей Модылевский. Фото автора и из архива Марии Рубилкиной.