Знаете, бывает такое настроение, когда тянет не в шумный парк и не в людный центр или на набережную, а туда, где тишина говорит громче любых слов. Где ветер путается в кронах старых берёз, а под ногами – не асфальт, а утоптанная земля, помнившая шаги тех, кто ушёл задолго до нас. На днях, забежав в «Магнит» и аптеку, я взглянула на хмурое небо и поняла: сейчас самое время для прогулки. Но не по бульвару… по кладбищу.
Да, признаюсь. Я люблю бродить среди старых могил. Не среди современных, одинаковых, как близнецы, а там, где камни помнят имена и даты, выбитые один, а то и два века назад. Где на памятниках вырезали не только «когда родился и умер», но и кто человек был при жизни – купец, дворянин, мещанин. И даже час кончины, словно это имело особый, тайный смысл.
Не бойтесь, в моих прогулках нет ничего мрачного. Скорее – ностальгия по тем временам, когда люди не торопились, когда в домах горели свечи, а не светодиодные лампы, а вместо бесконечного скроллинга ленты – были книги и вышивка.
Иногда мне кажется, что я родилась не в свой век. Мне бы жить в конце XIX – начале XX столетия, носить длинные платья, выходить в свет, аплодировать водевилям и, быть может, самой выходить на сцену. Актрисой. Или танцовщицей в варьете. Не смейтесь! Может, в прошлой жизни я ею и была, и здесь, в этом мире гаджетов и спидометров, лишь смутные отголоски той, другой жизни.
Вот и потянуло меня на Пятницкое кладбище. Оно в самом городе – 20 минут неспешным шагом от дома, и я на месте. Это один из старейших некрополей Тверской губернии. Его история началась вместе с рождением самого Вышнего Волочка – в 1770 году, когда Екатерина Великая подписала указ об учреждении Вышневолоцкого яма в качестве города. Знаете, что это было за место? Почтовая станция. Её основали ещё во второй половине XV века по приказу самого Ивана Третьего. Представляете, какие древности! Она стояла там, где когда-то существовал волок между реками Цной и Тверцой. А это, между прочим, часть того самого старинного водного пути, который вёл из Волги аж к самому Балтийскому морю, когда тащили ладьи по земле, а потом здесь устроили почтовую гоньбу. Вот такие дела! Тогда же, по законам империи, хоронить внутри городской черты запретили. И отвели место за тогдашними пределами — там, где сейчас и находится Пятницкое кладбище.
Да, представьте себе: я, с пакетом продуктов из супермаркета, отправилась гулять по старому кладбищу. Вполне нормальная ситуация, правда? Кто-то после магазина идёт домой разбирать покупки, а я – любоваться вековыми надгробиями. У каждого свои странности. Но, знаете, в этом есть своя прелесть: ты идёшь, в одной руке батон, в другой – история города. И никто тебя не торопит, не осуждает, только птицы перекликаются да ветер шуршит листвой. Вам такое не кажется обычным? А мне – вполне.
О том, как кладбище получило своё имя.
Изначально планировали построить храм с тремя приделами: во имя Преображения Господня, пророка Илии и святой мученицы Параскевы, которую в народе величали Пятницей.
Третий придел, в честь Параскевы, так и не возвели. Но имя святой приросло к кладбищу намертво. И по сей день оно Пятницкое, словно сама Параскева взяла его под свою опеку.
А у ворот на кладбище висит стенд. Обычный, деревянный, под прозрачным пластиком. А на нём – расписание богослужений в храме Преображения Господня на весь месяц. Очень удобно, между прочим: сразу видно, когда служба, какой нынче праздник, во сколько начало. Зашёл, посмотрел, запомнил. И не надо потом искать в телефоне или спрашивать у бабушек. Всё по-честному, по-хозяйски. Церковные даты отмечены, даже вечерние службы прописаны. Я постояла, прочитала. Подумала: хорошо, когда у времени есть не только прошлое, но и расписание на ближайшие дни. Это придаёт кладбищу особую – живую черту.
Сама церковь (я о ней уже рассказывала) – каменная, строгая, кладбищенская. На этом кладбище покоятся мои прабабушка и прадедушка. Они ушли из жизни ещё задолго до моего рождения, но я каждый год навещаю их, прибираю могилу. Их покой далеко от входа, но путь я отлично помню.
В поисках самого древнего захоронения.
Заходя на кладбище, я каждый раз ставлю себе задачу – отыскать самую старую могилу. Ту, что отмечена ещё 1771 годом. Пока безуспешно. Камни ветшают, буквы стираются, время не жалеет никого. Но в том и азарт: ты словно охотник за артефактами, только вместо золота – имена, застывшие в граните.
Кстати, очень долгое время кладбище было не ухоженным, заброшенным. Даже приходить сюда было страшновато (хе-хе, меня это не касается). Деревья падали, закрывая тропы, трава заросла по пояс.
Когда храм начали восстанавливать, взялись и за территорию вокруг. Выложили центральные дорожки, убрали мусор, поваленные стволы. А вот до дальней, глухой части руки пока не дошли – и неизвестно, дойдут ли. Обидно, конечно. В прошлом году мы к могиле родственников не смогли пробраться – дерево перегородило путь. В этом году пришли с инструментами, порубили, протиснулись. Состояние там, прямо скажем, печальное. Но мы потихоньку всё приведём в порядок. Очень хочется сохранить тот самый дух старины, когда ограды были высокими, коваными, с узорами – не то что нынешние, унылые, низкие, все на одно лицо.
Сейчас, хоть кладбище и преображается, но прежний, почти мистический шарм никуда не делся. Особенно после обеда, когда солнце клонится к закату и тени вытягиваются, превращаясь в причудливые фигуры. А вокруг – ни души. Только вороны перекликаются, да слышен стук дятла.
Вообще, здесь всё напоминает парк. Зелень, тенистые аллеи, только вместо скамеек – надгробия. Гулять – одно удовольствие. Как, говорят, называют таких любителей кладбищенских прогулок? Тафофилами, кажется.
Надеюсь, это не занесено в список психических отклонений, а то мне уже пора в диспансер записываться. Шучу, конечно. Но, честно, есть в этом что-то успокаивающее.
Как будто время останавливается и ты становишься частью вечности.
Пятницкое кладбище: кто здесь упокоился и почему это настоящая энциклопедия истории.
А теперь, друзья, я расскажу Вам, какие люди здесь лежат. Пятницкое кладбище – это не просто место, где хоронили. Это настоящий архив под открытым небом, хранилище судеб, по которому можно изучать всю нашу историю – от екатерининских времён до наших дней.
Представляете, здесь нашли свой последний приют те, кто когда-то вершил судьбу Вышнего Волочка. Общественные деятели, врачи, купцы, учителя, священники – и простые крестьяне, и богатые дворяне.
На Пятницком соседствуют те, кто при жизни враждовал, и те, кто молился под одними сводами. Рядом лежат солдаты царской армии и советские воины, узники лагерей и революционеры, гонители и гонимые. Купцы, дворяне, мещане, крестьяне, военные, доктора наук, врачи, инженеры – целый срез ушедшей России. Всех их объединила эта земля.
Центральная аллея, которая ведёт к храму, в старину считалась самой почётной. Там хоронили самых уважаемых граждан, тех, кем гордился город. Идёшь по ней и знаешь, что где-то здесь были фамилии, словно из страниц учебника: Свечины, Путятины, Менделеевы, Корицкие, Стромиловы, Глазатовы, Ладыгины (их могилы утрачены). А сколько ещё имён кануло в Лету?
На рубеже XIX–XX веков здесь появились богатые купеческие захоронения. Некоторые из них – настоящие произведения искусства. Взять тех же Пантюшкиных, Середониных, Бителёвых, Малышевых.
Это люди, которые не просто торговали, они украшали наш город, строили, помогали бедным. Многие из них получили звание потомственных почётных граждан за свою благотворительность. Вот вам и купцы – не только о прибыли думали, но и о душе.
Кстати, о почётных гражданах. Здесь же лежит Михаил Фёдорович Ванчаков – купец первой гильдии, который четыре раза становился главой города (могила утрачена). Представляете, четыре срока народ избирал его, доверял ему свой кошелёк и свою судьбу, при нём почти весь центр перестроили. Здесь захоронен купец и основатель нашего драматического театра Василий Григорьевич Демидов, который сыграл значительную роль не только в становлении и развитии театра, но и был его первым художественным руководителем.
А если Вам интересно, как развивалась медицина в Вышнем Волочке, то Вам точно сюда. Недалеко от входа – могилы заслуженных врачей РСФСР: Михаила Сергиевского и Владимира Полунского.
Это они стояли у истоков нашей хирургии. Рядом – фамилии Зосимовского, Башмакова. Сохранилась и скромная могила первого врача городской больницы – барона Криденера. Барон лечил бедных, не спрашивая денег. Вот вам и аристократия. Здесь упокоился участник войны 1812 года, прапорщик Тверского ополчения Ахматов Макар Григорьевич – представляете, его помнят до сих пор, как и главного архитектора Александрова (того самого, что строил Богоявленский собор).
У стен храма покоится его настоятель – отец Феодор Емельянов. А ещё, здесь похоронены священномученики, расстрелянные в вышневолоцкой тюрьме – Владимир Мощанский, Феодосий Болдырев, Виктор Воронов и многие другие, кто пострадал за веру в годы гонений.
Страшно, наверное, лежать в земле, где когда-то звучали выстрелы. Но теперь там покой. К их могилам до сих пор приходят люди, ставят свечи, читают молитвы.
Ну и, конечно, здесь много захоронений участников Великой Отечественной войны. Вечная им память. Каждый год 9 мая их вспоминают, возлагают цветы. Потому что они не просто лежат на кладбище – они живы в памяти. В годы Великой Отечественной на кладбище был целый сектор для умерших от ран солдат. А в 1970-х, когда открыли новое кладбище в районе Тёплого, отсюда перенесли останки Героя Советского Союза Михаила Чистякова.
Вот так, гуляя по Пятницкому кладбищу, можно изучать историю. Имена, даты, звания – всё это складывается в мозаику, из которой вырастает лицо города. И я каждый раз ухожу отсюда с ощущением, что поговорила с самим временем.
Памятники, которые приковали мой взгляд.
Я бродила между надгробий, читала имена, гадала о судьбах.
Интересными оказались для меня несколько захоронений. Они – словно привет из прошлого и позапрошлого веков.
Первый – писатель Иван Васильевич Петров (1920–1968). Он стал первым уроженцем Вышнего Волочка, кого приняли в Союз писателей СССР. Участник войны, журналист, редактор. Он писал о нашем городе – составил книгу «Город на древнем волоке» (имеется в нашей семейной библиотеке, на одной из фотографий – моя мама с подругой, гуляющие на набережной). Его именем не названы улицы, нет ни одного памятника, ни мемориальной доски… Но, знаете, 7 мая в городе отмечают день его памяти. Я постояла, подумала: как же мало мы знаем о тех, кто жил рядом. Как редко вспоминаем.
Второй – памятник, от которого у меня всегда дыхание перехватывает. Склеп-беседка, самый большой на кладбище, стоит почти при входе, на видном месте. Роскошное литьё, витые колонны, под ними – надгробие. Я подошла ближе, прочитала высеченное старым, дореволюционным шрифтом:
«Марія Петровна Пантюшкина, урождённая Мошкина. Родилась 12 февраля 1867 года. Скончалась 17 июля 1901 года».
А рядом – имена детей: Михаил, Иоанн, Ольга, Анна, Мария. Все они умерли в XIX веке, совсем юными. Не дожили до нового столетия. Как же так? Что за болезнь скосила их? Холера? Несчастный случай? Надгробие украшено, видно – род знатный, богатый. И сегодня на могиле, заросшей травой, всё-таки лежат цветы. Значит, кто-то помнит. Кто-то ходит, чтит.
А рядом – ещё один, не менее впечатляющий памятник:
«Личный почетный гражданинъ Матвей Иванович Середонинъ. Скончался 8 марта 1900 года в 10 часов вечера, 44 лет от роду. И младенец Наталья».
Вдумайтесь! На камне выбит даже час смерти. Десять вечера. Что он делал в тот вечер? Сидел с семьёй? Читал книгу? Болел? Умер внезапно? И младенец Наталья – видно, не дожила до года. Такие надписи заставляют сердце биться чаще. Ты словно заглядываешь в чужую жизнь, в чужую боль.
Камни-свидетели.
Я ходила от памятника к памятнику, рассматривала ограды, кресты, склепы. Многие надгробия – настоящие произведения искусства. Кто-то заказывал ангелов с поднятыми крыльями, кто-то – строгие колонны, кто-то – ниши с иконами. А про чьи-то мы уже никогда не узнаем.
И всё это больше века простояло под дождями и снегами, пережило войны и революции, вандалов и равнодушных чиновников. И до сих пор стоит. Хранит тайны.
В кладбищенском храме теперь снова службы. В советское время его закрывали, но он уцелел. В 1930-е здесь находили убежище гонимые священнослужители. Один из них – архимандрит Никон (Белокобыльский) – после лагерей служил псаломщиком, а потом настоятелем подворья Киево-Печерской лавры. Его могила находится в Киеве.
Что дальше?
Пятницкое кладбище не перестаёт удивлять. Я ушла оттуда, когда уже вечерело. Обернулась: белые камни в сумерках казались призраками. Чудились шаги за спиной. Но я не боялась. Я чувствовала что-то вроде родства с этими людьми, которых никогда не знала. Может, потому, что мы все – часть одной истории. И когда-нибудь нашу эпоху тоже будут изучать по надписям на памятниках. Если они уцелеют.
Я буду продолжать свои исследования. Копаться в архивах, узнавать, кем были Марія Петровна и Матвей Иванович, откуда родом, чем жили. А кладбище пока подождёт.
Может, и Вам, читатели, захочется однажды пройтись по дорожкам старинных кладбищ, где каждый камень – это остановленное мгновение, а тишина – самый красноречивый разговор.
С мистическим приветом из Вышнего Волочка,
Ваша Анна 🕯️