Имя Героя Советского Союза военного летчика капитана Николая Гастелло, совершившего 26 июня 1941 года огненный таран под Радошковичами, известно на всем пространстве бывшего СССР. В годы Великой Отечественной войны и после нее усилиями советской пропаганды Николай Гастелло стал символом неустрашимости, самопожертвования, верности Военной присяге и патриотизма.
Пролог
В 1951 году при вскрытии предполагаемого места захоронения экипажа Николая Гастелло обнаружилось, что останки принадлежат членам другого экипажа – капитана Александра Маслова, также вылетавшего на бомбардировку врага 26 июня и считавшегося пропавшим без вести. Эта информация широко не распространялась.
В начале 90-х годов прошлого века, в эпоху «свободомыслия» и борьбы с «коммунистическим наследием» этот якобы скрываемый факт стал поводом для очернения имени Николая Гастелло. В «независимой» прессе развернулась настоящая наступательная кампания на память о герое. Не разобравшись глубоко в обстоятельствах дела, к травле примкнули и некоторые маститые журналисты. Общественное мнение разделилось на два лагеря: одни считали, что был подвиг экипажа Гастелло, другие – что был подвиг экипажа Маслова, незаслуженно приписанный Гастелло.
С годами спор поутих, переместился со страниц печатных СМИ в интернет, но не исчез. К примеру, 1 августа 2025 года один из интернет-авторов под ником Allerdings в статье, посвященной памятнику экипажу Николая Гастелло, иезуитски написал: «…в свете информации, полученной за последние годы, нет никаких неопровержимых фактов, доказывающих то, что самолет Гастелло выполнил огненный таран (как нет и фактов, стопроцентно это опровергающих)».
А теперь главное: в 2024-2025 годах усилиями группы «Авиапоиск-Борисов» под руководством Владимира Балашова, которая занимается установлением судеб авиаторов, защищавших небо Беларуси во время Великой Отечественной войны, появились неопровержимые факты: 26 июня 1941 года под Радошковичами было совершено два огненных тарана, два подвига экипажей – и Николая Гастелло, и Александра Маслова.
Мы шаг за шагом восстановим, насколько это возможно в статье, роковые события 26 июня 1941 года, их причины и обстоятельства.
Пришло время поставить в этой истории точку.
26 июня 1941 года
22 июня группа армий «Центр» вермахта силами 3-й танковой группы генерал-полковника Гота начала наступление на СССР из района Сувалок. Не встречая значительного сопротивления, гитлеровцы стремительно продвинулись глубоко в тыл войск Западного фронта. Пройдя около 350 км, они к 25 июня тремя танковыми дивизиями 39-го моторизованного корпуса – всего до 700 танков – вышли со стороны Молодечно к северным окраинам Минска.
Непосредственно по шоссе Молодечно – Радошковичи и вдоль него по проселкам наступали войска 7-й и 20-й танковых дивизий, каждая имела в составе танковый полк (более 200 танков), мотопехотную бригаду, артиллерийский полк, истребительно-противотанковый дивизион, саперный батальон и батальон связи, подразделения тыла, всего около 13 700 человек, 800 бронетранспортеров, тягачей и автомашин. От люфтваффе дивизиям была придана зенитная артиллерия калибра 20, 37 и 88 мм.
Танковым дивизиям вермахта противостояла 64-я стрелковая дивизия Красной Армии полковника Сергея Иовлева, входившая в состав 44-го стрелкового корпуса комдива Василия Юшкевича. Содержащаяся по штатам мирного времени (около 12 000 человек), в июне 1941-го дивизия находилась в летних лагерях в Дорогобуже Смоленской области, тыловые части – в Смоленске, 106-й саперный батальон – на западной границе. В ночь на 18 июня в Смоленске и Дорогобуже началась погрузка подразделений дивизии в эшелоны. 22 июня половина эшелонов находилась в пути, штаб дивизии утром 23 июня проследовал через Минск. После разгрузки дивизия начала занимать оборону северо-западнее столицы БССР в полосе Минского укрепрайона. Ширина фронта составила более 50 км, и это при том, что Полевой устав РККА гласил: «На нормальном фронте стрелковая дивизия может успешно оборонять полосу шириной по фронту 8-12 км и в глубину 4-6 км».
На растянутый фронт советской стрелковой дивизии наступали немецкие танковые дивизия стальным тараном шириной около 20 км.
Самым танкодоступным являлся центральный участок на направлении Молодечно – Минск. На нем занимали оборону шириной 14 км наиболее сильные части 64 СД – 30-й стрелковый и 163-й артиллерийский полки. На левом фланге полосу обороны шириной 18 км занял 159-й стрелковый полк с дивизионом гаубичного артиллерийского полка и батареей противотанкового дивизиона. 288-му стрелковому полку пришлось оборонять фронт в 20 км. В состав дивизионной артиллерийской группы входили два дивизиона корпусного артиллерийского полка и дивизион 219-го гаубичного артиллерийского полка. Воинские части пополнялись за счет отступающих частей и военнообязанных, приписанных к Минскому укрепрайону.
В оперативной сводке штаба Западного фронта № 7 к 22.00 25 июня 1941 года о боевых действиях войск сообщалось: «Авиаразведка в 8.00 25.6.41 г. установила движение колонн танков и автомашин противника из Вильнюса на Минск. В 12 часов в районе Замбжек колонны были бомбардированы бомбардировочным авиационным полком 12-й бомбардировочной авиационной дивизии. Приказом командующего войсками фронта организация противотанковой обороны и разгром танков возложена на 44-й стрелковый корпус».
Впоследствии генерал-майор Сергей Иовлев так писал о боях за Минск: «Вначале думалось, что нашу участь облегчат ДОТы, но на рекогносцировке выяснилось, что их трудно, а иногда и совсем невозможно использовать по прямому назначению. Специальных войск не было, оружие и приборы наблюдения отсутствовали, связь, свет, вентиляция не действовали. Проволочные заграждения были сняты». Тем не менее, комдив организовал противотанковую оборону, отразил атаку бронетранспортеров передовых частей противника.
После полудня 25 июня перед фронтом 64 СД были замечены первые немецкие танки. С утра 26 июня на участке 30-го стрелкового полка немецкие части начали наступление от Радошковичей по шоссе и прилегающим дорогам на Минск.
Выдержка из боевого донесения командира 44 СК № 1 о боевых действиях с 25 по 30 июня 1941-го: «Утром 26.6.41 г. в 6 часов комендант укрепленного района донес мне, что со стороны Радошковичи на Заславль прорвались и продвигаются танки противника. Далее, как потом это установлено, непрерывно в течение всего дня танки противника небольшими группами пять-десять танков, а иногда и больше, продолжали атаковывать 30-й и 159-й стрелковые полки, сочетая свои действия с налетами авиации. Танки противника распространялись по дорогам на Семков Городок и Минск».
288-й стрелковый полк, почти лишенный артиллерии, левым флангом попал под удар 12-й немецкой танковой дивизии и оставил позиции, связь с ним была потеряна. Погиб командир 159-го стрелкового полка подполковник Алексей Белов. Ощущался недостаток в снарядах. Ситуация стремительно ухудшалась. Угроза прорыва противника в Минск заставила советское командование принимать срочные меры.
Советские летчики над Радошковичами
Исправить критическую ситуацию севернее Минска была призвана авиация. Но какая?
К исходу первых суток войны на 26 аэродромах Западного фронта вражескими бомбардировками было выведено из строя 528 самолетов, 133 были сбиты истребителями, 18 зенитками, 59 не вернулись с боевого задания. Потери составили 738 самолетов, из них 387 истребителей и 351 бомбардировщик – это почти половина авиапарка Западного фронта! Командующий ВВС фронта Герой Советского Союза генерал-майор авиации Иван Копец вечером облетел на истребителе близлежащие аэродромы и, обнаружив обугленные остовы самолетов, после приземления застрелился.
Тем не менее, авиация включилась в ожесточенную борьбу. Уже с середины дня 22 июня самолеты 12-й и 13-й бомбардировочных авиационных дивизий, а также 3-го дальнего бомбардировочного авиационного корпуса (3 ДБАК), аэродромы базирования которых еще не разбомбил противник, начали совершать вылеты для ударов по вражеским объектам. Практически все вылеты происходили без прикрытия истребителями…
В 13.40 22 июня с аэродрома Боровское под Смоленском взлетели самолеты 207-го дальнего бомбардировочного авиационного полка 42-й дальнебомбардировочной авиадивизии 3 ДБАК под командованием кавалера двух орденов Красного Знамени подполковника Георгия Титова, в том числе и эскадрилья капитана Николая Гастелло. В районе Сувалок они нанесли удар по колонне 3-й танковой группы Гота. На аэродром вернулись без потерь.
В первый день войны 96-й дальний бомбардировочный авиационный полк из состава 3 ДБАК потерял пять самолетов.
Не имея точных данных о противнике, экипажи дальних бомбардировщиков вынуждены были своими силами уточнять воздушную и наземную обстановку, обнаруживать наиболее крупные скопления гитлеровцев и уничтожать врага. Дальняя бомбардировочная авиация, выполнявшая роль фронтовой и штурмовой, без истребительного прикрытия, тихоходная, наносившая удары с малых высот, несла огромные потери.
На третий день войны 207 дбап вновь вылетел на очередное боевое задание, бомбил наступающие войска противника в районах Пружаны и Ошмяны. Полк отбомбился точно, но потерял 10 самолетов. Учитывая потери, подполковник Титов к вечеру разбил личный состав полка на две эскадрильи. Командиром первой назначили капитана Александра Маслова, второй – капитана Николая Гастелло.
25 июня 1941 года 207 дбап бомбил аэродром вблизи Вильнюса, полностью уничтожил 40 Вf 109 27-й истребительной эскадры, вернулся без потерь.
96 дбап потерял до 10 самолетов.
Наступило 26 июня. Ставкой Главного Командования перед 3 ДБАК были поставлены боевые задачи по уничтожению колонн танков, продвигавшихся западнее и севернее Минска, и от Минска на Оршу и Могилёв. «Бомбёры» на аэродроме Боровское получили задачу уничтожить мехколонны Гота в 40 километрах севернее Минска на направлении Радошковичи – Молодечно.
Взлетали двумя звеньями по два самолета. Первое звено под командованием командира эскадрильи капитана Маслова ушло утром на бомбардировку и доразведку целей. Прошло несколько томительных часов, самолеты на аэродром не вернулись.
Вторую пару после полудня повел на задание командир эскадрильи капитан Гастелло. Спустя время на летное поле приземлился только ДБ-3Ф ведомого Гастелло – командира звена старшего лейтенанта Фёдора Воробьёва. Он и штурман экипажа лейтенант Анатолий Рыбас доложили командованию: боевая задача выполнена, мы видели, как самолет капитана Гастелло был подбит зенитным огнем, экипаж совершил таран мехколонны врага.
К вечеру аэродром Боровское был атакован немецкими бомбардировщиками, погибли два механика самолетов. Было принято решение срочно перебазировать оставшуюся авиатехнику на Брянский аэродромный узел.
26 июня стало черным днем в истории 3-го дальнебомбардировочного авиакорпуса: удары по гитлеровцам нанесли 58 экипажей ДБ-3, с боевого задания вернулись только 15. Чудовищные потери… В те дни они имели только один смысл: необходимо было любой ценой сорвать германский блиц-криг, задержать врага, организовать оборону по Березине и Днепру, дать возможность развернуть армии второго стратегического эшелона.
Эскадрилья капитана Александра Маслова
Некоторые «исследователи» подвига Николая Гастелло утверждают: свидетели гибели экипажа старший лейтенант Воробьёв и лейтенант Рыбас лгали, так как в том вылете не участвовали, потому что служили в другом полку: Гастелло и Маслов – в 207 дбап, Воробьёв и Рыбас – в 96 дбап. Я умышленно упоминал выше только эти два полка 3 ДБАК.
Вся конструкция лжи вокруг имени Николая Гастелло более полувека держится на одном утверждении – не служили, не летали экипажи Гастелло и Воробьёва в одном полку, а потому Воробьёв и Рыбас ничего видеть не видели, дали «признательные показания» исключительно под давлением «особистов».
Так вот: на схеме расположения аэродромов и базирования полков авиации Западного особого военного округа в июне 1941 года отмечено, что на аэродроме Боровское Смоленской области размещены не один, а два авиаполка – 96 дбап и 207 дбап – полки-близнецы! 96 дбап был сформирован в 1940 году, имел к началу войны 50 ДБ-3Ф. 207 дбап начали формировать в 1941-м, к началу войны он включал 16 ДБ-3Ф и десяток легких бомбардировщиков-разведчиков ББ-25. В этот полк в мае 1941 года командиром эскадрильи был назначен капитан Гастелло.
Следующее утверждение лжецов: ведомым у капитана Маслова был экипаж Витковского. «Очень скоро погибнут и ведомые Гастелло – Воробьёв и Рыбас, и ведомые Маслова – Витковский и Клята», – писал журналист в конце 90-х. Справедливости ради отметим: старший лейтенант Фёдор Воробьёв действительно погиб 23 августа 1941 года, а лейтенант Анатолий Рыбас чуть позже – 15 ноября того же года. Что же касается Витковского, то в именном списке 207 дбап такая фамилия есть, но без имени-отчества. Есть там и фамилия Платона Кляты, к слову, будущего Героя Советского Союза. Однако в наградных документах майора Кляты указано: «В действующей армии с 10 июля 1941 г.». Штурман Платон Клята прибыл в полк на доукомплектование спустя две недели после гибели экипажей Гастелло и Маслова. В именном списке 96 дбап есть похожая на «Витковский» фамилия у Петра Висковского, однако среди погибших 26 июня он не значится. Витковский, Висковский и Клята не могли быть ведомыми Маслова. Но чаще всего в публикациях ведомый экипаж Маслова не упоминается вовсе, как будто его и не было.
И вот мы подходим к разгадке тайны: так кто же входил в состав экипажа ведомого Маслова? Ответ нашелся в списке потерь 96 дбап за 26 июня (и это единственный сбитый вражескими истребителями в тот день экипаж): командир корабля летчик лейтенант Донской Михаил Алексеевич, 1918 года рождения, уроженец города Ершов Саратовской области; стрелок-бомбардир лейтенант Бабичев Пётр Митрофанович, 1920 года рождения, уроженец села Красное Новохоперского района Воронежской области; воздушный стрелок-радист младший сержант Антонов Алексей Фёдорович, данных нет; механик по радио младший военный техник Молочков Александр Павлович, 1922 года рождения, уроженец деревни Цветково Калининского района Калининской области.
В подтверждение приведу выдержку со страницы, посвященной лейтенанту Михаилу Донскому на сайте «Бессмертный полк»: «Мой дедушка служил в 96 авиаполку 42 авиадивизии. Рядом с его полком стоял авиаполк, где служил Гастелло. Погибли они в один день 26 июня 1941 г.».
Возьму на себя смелость заявить: список этого экипажа в контексте гибели экипажей Гастелло и Маслова публикуется впервые.
Роковой день
Рискну предложить свою версию событий 26 июня, которая подтверждается и документально, и результатами работы поисковиков.
Получив приказ ВГК на бомбардировку танковых колонн противника севернее Минска, командиры изрядно потрепанных 207 дбап и 96 дбап подполковники Георгий Титов и Александр Мельников приняли решение объединить усилия. Из оставшихся «на крыле» самолетов выбрали по два наиболее исправных ДБ-3Ф, из имевшегося летного состава – по два слетанных экипажа. От 207 дбап назначили ведущих – экипажи командиров эскадрилий Гастелло и Маслова, от 96 дбап ведомых – экипажи командира звена Воробьёва и летчика Донского. Сегодня трудно представить, какими словами командир полка напутствовал тогда летчиков перед вылетом…
С целью минимизации потерь бомбардировку спланировали в два этапа. Первым взлетело звено Маслова и Донского. Экипаж Маслова дошел до цели в районе деревень Декшняны и Миговка Радошковичского сельсовета, отбомбился, но был подбит зенитчиками и совершил наземный таран, это мы сегодня знаем точно. Экипаж Донского был сбит истребителями, его судьба неизвестна, как и неизвестно, кто указал на факт воздушной атаки.
Затем в небо поднялось звено Гастелло, оно выполняло задачу в окрестностях деревень Мацки и Мерковичи Логойского района. Самолет ведущего загорелся от попадания в бензобак зенитного снаряда. Гастелло приказал ведомому Воробьёву следовать на аэродром, а сам принял решение на таран. В списке потерь 207 дбап за 26 июня только два экипажа – Гастелло и Маслова, восемь человек. Поднимались ли в тот день в небо и вернулись на аэродром другие экипажи – неизвестно.
Между местами наземных таранов (очень скоро такие тараны станут называть огненными) расстояние чуть больше 20 километров, что свидетельствует о «свободной охоте» бомбардировщиков в том районе, а также о высокой концентрации вражеских войск.
Офицеры Воробьёв и Рыбас доложили о происшедшем командирам полков. Могли ли они соврать? Нет, не могли. По сложившейся еще в ходе боев на Халхин-Голе в 1939 году традиции методика подсчета воздушных и наземных побед включала не только заявление летчика о лично им сбитых самолетах, но и свидетельство других участников воздушного боя, а также подтверждение наземных войск. Для летчиков это была почти святая обязанность.
Маршал авиации Николай Скрипко, бывший командир 3 ДБАК, вспоминал: «Когда командир 42-й дальнебомбардировочной авиадивизии полковник М.X. Борисенко доложил о героическом подвиге капитана Николая Гастелло, совершившего огненный таран, я приказал выслать самолет с фотоустановкой и сфотографировать с малой высоты место гибели экипажа. Буквально на другой день мы с бригадным комиссаром А.К. Одноволом держали в руках снимок, на котором отчетливо были видны воронка, образовавшаяся на месте удара самолета о землю, отброшенные при взрыве части корабля и много сгоревших фашистских танков и автомашин».
Неизвестным остается лишь одно: место чьего тарана было сфотографировано – Маслова или Гастелло?
Место совершения тарана экипажа Александра Маслова в районе Декшняны – Миговка, изначально ошибочно приписанного экипажу Николая Гастелло, было установлено и описано в послевоенное время и в подтверждении не нуждается.
В 2006 году военнослужащие 52-го отдельного специализированного поискового батальона Министерства обороны Республики Беларусь в окрестностях деревень Мацки и Мерковичи нашли останки еще одного бомбардировщика ДБ-3Ф. И только сейчас поисковики из Борисова установили, что это не просто место гибели экипажа, а место огненного тарана, место подвига экипажа Николая Гастелло.
Выдержка из отчета группы «Авиапоиск-Борисов»: «На накатанной тяжелой военной техникой дороге, которая вместе с сетью других подобных дорог обнаруживается на немецком аэрофотоснимке GX184 SK frame 67612 (из американского архива National Archives and Records Administration Latitude. – прим. Авт.), идущей в объезд дороги Мацки – Беларучи по направлению к д. Мерковичи, выявлено место наземного тарана, то есть направленного ведения самолета на большой скорости до земли под углом, обеспечивающим максимальное разрушение наземной цели самолетом. В месте тарана выявлен эпицентр обломков различной величины из черных и цветных металлов, с поверхностным залеганием и на глубине не более 30 см фрагментов дюралевой обшивки и силовых элементов конструкции со следами деформации, плавления и горения. Самолет был управляем до разрушения, при этом сильно завален на левое крыло, угол захода на таран по отношению к земле составил не более 9°».
Поисковики проанализировали архивные документы, свидетельства очевидцев, данные работы 52 оспб, обнаружили и идентифицировали детали самолета с заводскими номерами, фрагменты снаряжения, личных вещей летчиков и гитлеровцев, осколки бомб и снарядов, детали уничтоженной вражеской техники.
Читаем далее: «Согласно донесениям 7 танковой дивизии вермахта и картам учета погибших, 26.06.41 бомбардировщиками было убито не менее 41 немецкого военнослужащего и около сотни ранено на отрезке местности Масловичи (10 погибших) – Мацки (29 погибших) – Беларучи (2 погибших)». «Во время тарана наземной цели двигатели работали, самолет был управляем, направлялся, его траектория движения и скорость корректировались летчиком. Попадание на дорогу было точным, обеспечивающим максимально возможную площадь поражения. Таран сопровождался взрывом и последующим горением обломков».
Методику работы и выводы поисков высоко оценил эксперт в области истории авиации, начальник кафедры беспилотных авиационных комплексов и боевого управления военного факультета БГАА, кандидат исторических наук полковник Дмитрий Дьяков.
Никаких сомнений в подвиге экипажа капитана Николая Гастелло больше нет.
Низкий поклон вам, поисковики!
Непростое решение
В том, что Николай Гастелло и Александр Маслов герои, мы не сомневаемся: вылететь днем на бомбежку под огнем вражеских истребителей и зенитчиков – уже подвиг. Однако некоторых любителей военной истории точит червь сомнения: а были ли те тараны осознанными, волевыми? не падали ли на фашистов неуправляемые горящие самолеты? были ли, собственно, подвиги?
Совершить подвиг самопожертвования под силу далеко не каждому. Подвиг – квинтэссенция жизни человека: его образования, воспитания, опыта, духа, веры…
Обратимся к биографиям офицеров Гастелло и Маслова. Николай и Александр родились в один год – в 1907-й, Гастелло – в Москве, Маслов – в Подмосковье. Белорус и русский. Земляки!.. Выросли в эпоху революций и Гражданской войны, иностранной военной интервенции. Оба из рабочих семей. Николай выучился на слесаря, Александр – на киномеханика. Оба окончили авиационные школы пилотов. Познакомились они в 1935 году на аэродроме в Ростове-на-Дону, где дислоцировалась 21-я тяжелобомбардировочная авиационная бригада. В этой бригаде в довоенный период проходили подготовку почти все будущие летчики-бомбардировщики.
В 1935-м у лейтенанта Николая Гастелло, к тому времени уже командира корабля ТБ-3, был в экипаже молодой летчик Федот Орлов. Николай лично учил его пилотировать самолет. Позднее Орлов стал командиром этого корабля – «Голубой двойки», как Гастелло называли самолет, окрашенный в голубой цвет, за бортовой номер «2». Федот Орлов в 1942 году стал Героем Советского Союза. После войны он написал книгу «Месть «Голубой двойки», позже переизданной под названием «Огненные рейсы «Голубой двойки».
В 1938-м пути Николая и Александра разошлись: Гастелло перевели в 1-й тяжелый бомбардировочный авиационный полк, принимавший участие в боевых действиях на Халхин-Голе и в Финляндии, а Маслов в 1940 году принял участие в формировании 207 тбап 3 ДБАК на Смоленщине. Они вновь встретились в мае 1941-го: Маслов – командир 3-й эскадрильи, а Гастелло, переучившийся к тому времени на ДБ-3Ф – командир 4-й эскадрильи 207-го авиаполка.
К началу Великой Отечественной войны капитан Гастелло успел повоевать дважды: с японцами в 1939-м, финнами в 1940-м, а также принял участие в операции по присоединению Бессарабии и Северной Буковины к СССР летом 1940 года, стал свидетелем и участником событий, которые, возможно, оказали на него огромное влияние.
5 августа 1939-го в ходе боевых действий против японской армии в районе Халун-Аршан батальонный комиссар 150-го скоростного бомбардировочного авиационного полка Михаил Ююкин первым в мире применил таран наземной цели самолетом. После бомбометания в левый двигатель самолета СБ попал зенитный снаряд. Машина стремительно теряла высоту, а до линии фронта оставалось свыше 20 км. Ююкин приказал экипажу покинуть самолет. Выпрыгнуть с парашютом успел только штурман Александр Морковкин. Командир корабля направил горящий бомбардировщик в скопление японских войск. Комиссар Михаил Ююкин был посмертно награжден орденом Ленина. Важная деталь: 150-му авиаполку, в котором служил Михаил Анисимович, была придана эскадрилья 1 тбап, в которой воевал командиром звена Николай Гастелло. До его собственного подвига оставалось менее двух лет…
В августе того же 1939-го при эвакуации раненых из Монголии в Читу на бомбардировщике Гастелло отказал один из двух правых двигателей. Перегруженный самолет терял тягу, вокруг – пустынные горы. Старший лейтенант Гастелло повел самолет на малой высоте по долине реки Онон и, едва не задевая скалы, долетел до аэродрома. Позже при ночном полете на бомбардировку коммуникаций японцев в районе Джинджин-Суме его самолет попал в сильную грозу, был засечен прожекторами противника и обстрелян зенитками. Несмотря на это, задание было выполнено.
Началась Советско-финляндская война. 20 февраля 1940 года эскадрилья, в которую входил авиаотряд Николая Гастелло, вылетела из Ростова-на-Дону на север, на аэродром Бесовец под Петрозаводском. Основная задача авиации на Карельском перешейке состояла в непосредственной поддержке наступающих войск бомбовыми ударами по оборонительной линии Маннергейма. Авиаотряду Гастелло на тяжелых ТБ-3 доводилось летать над передним краем врага и с ювелирной точностью наносить удары бомбами большого калибра по железобетонным крепостям финнов.
Николаю Францевичу в то время, думаю, запомнились два случая.
Финские «фоккеры» сбили бомбардировщик старшего лейтенанта Сергея Карепова, он приземлился на вражеской территории. Финны окружили самолет, экипаж принял бой. Командир корабля и штурман погибли, остальных финны взяли в плен.
11 марта 1940 года командир эскадрильи 31-го скоростного бомбардировочного авиаполка капитан Константин Орлов, будучи подбит при выполнении боевого задания в районе Сяккиярви, направил самолет в скопление вражеской техники и пехоты. Посмертно был удостоен звания Героя Советского Союза. Еще один огненный таран…
Когда капитаны весной 1941-го вновь встретились, Николаю Гастелло было что рассказать Александру Маслову.
В эту канву ложатся еще два эпизода.
Ранним утром 24 июня 1941 года над аэродромом внезапно появился немецкий бомбардировщик Ю-88 и открыл огонь по самолетам на стоянке. Капитан Гастелло занял место за верхней турельной установкой ДБ-3Ф и срезал противника длинной пулеметной очередью. Дымящийся «Юнкерс» приземлился на поле, авиаторы взяли его экипаж в плен.
В тот же день во время бомбардировки целей в районе Ошмян один двигатель самолет Николая Гастелло получил повреждения от зенитного огня, был тяжело ранен штурман. Командование полка передало в эфир: «Экипажу разрешается оставить самолет». Командир корабля понимал, что штурман не сможет воспользоваться парашютом, и дотянул-таки до Боровского.
Можно с уверенностью сказать, что и Николай Гастелло, и Александр Маслов к огненным таранам были готовы. Их выбор 26 июня был сознательным и заранее взвешенным. Как говорится, выбор сделан не за страх, а за совесть. Им было по 33 года…
Эпилог
…Несмотря на все усилия, предпринятые командованием Рабоче-Крестьянской Красной Армией на земле и в воздухе, на приказ наркома обороны СССР маршала Семёна Тимошенко от 27 июня «Минск ни в коем случае не сдавать, даже при условии полного окружения войск, его обороняющих», 28 июня около 17:00 передовые части 20-й танковой дивизии вермахта ворвались в Минск. К исходу 8 июля столица БССР пала, Минский «котел» захлопнулся.
Анализируя историю, я поймал себя на каверзном вопросе: так ради чего 26 июня погибли экипажи капитанов Гастелло и Маслова? А 27-го – экипаж старшего лейтенанта Исаака Пресайзена из 128-го авиаполка, совершившего огненный таран всего в шести километрах восточнее места тарана экипажа Маслова, 5 июля таранили переправу на Березине и технику врага экипажи лейтенанта Николая Булыгина из 53 дбап и капитана Александра Ковальца из 204 дбап… гибли тысячи защитников на земле и в небе?
Ответ дали враги, архивы и народная память.
В ходе боев под Минском немцы понесли большие потери в живой силе и боевой технике. Только танков было сожжено и подбито более 300. Военный урон значительно снизил темпы наступления к Днепру. Оборонительные бои за белорусскую столицу задержали силы врага на четверо суток, сковали группировку «Центр», способствовали срыву гитлеровского плана «молниеносной войны».
23 июня из Минска началась частичная эвакуация горожан, ценностей Госбанка и сберегательных касс, архивов партийных и военных органов, производственного оборудования. В своих воспоминаниях бывший заведующий отделом транспорта и связи ЦК КП(б)Б Михаил Сарычев упоминал 50 эшелонов, выехавших из города 23-25 июня. Бои на подступах к Минску позволили провести частичную мобилизацию, в столице БССР в те дни было призвано в Красную Армию и народное ополчение свыше 20 000 человек.
И, наконец, герои огненных таранов показали защитникам Родины последнее средство борьбы, которое у них никто не мог отнять.
Всего за годы Великой Отечественной войны «гастелловцы» совершили 506 таранов самолетом наземной цели, 595 воздушных таранов, 16 таранов кораблями, 160 таранов танками, в том числе таран танком бронепоезда.
Пружина отступающих советских войск в 1941-м окончательно сжалась под Москвой, чтобы распрямиться аж до Берлина в победном мае 1945-го.
Очень символично, что мемориальный комплекс «Курган Славы» возведен на том месте, где летом 1944 года была разгромлена 105-тысячная группировка гитлеровских войск теперь уже в советском Минском «котле». И первая горсть земли в основание Кургана Славы взята под Радошковичами, где обессмертили свои имена капитаны-герои Николай Гастелло и Александр Маслов.
Точка.
Сергей Алексеевич
Фото из открытых источников и архива группы «Авиапоиск-Борисов»