Отчёт РФС по ключевым показателям клубов РПЛ за 2025 год ценен не тем, что он просто даёт ещё один набор цифр. А тем, что ставит все клубы РПЛ в одну финансовую таблицу: доходы в дни матчей, коммерция, выплаты от лиги и РФС, академии, прибыль, выплаты агентам и т.п.
И главный вывод: деньги в РПЛ есть, но футбольного бизнеса в них пока меньше, чем кажется. И ряд цифр требует расшифровки.
Матчдей клубов РПЛ вырос на 50% за два года — с 6,1 до 9,2 млрд ₽. Но половина клубов всё равно зарабатывает в дни матчей меньше 215 млн ₽ за сезон. То есть посещаемость растет, но не все клубы зарабатывают одинаково.
Основная экономика РПЛ пока находится в другом месте: спонсоры, партнёрские контракты и внешние контуры вокруг клубов.
Поэтому главный вопрос уже не «сколько денег в РПЛ», а какие это деньги: рынок, болельщики, спонсорство, оформленная поддержка владельца или деньги от РПЛ и РФС.
РПЛ под лупой РФС: лига в едином стандарте
Отчет РФС по ключевым показателям клубов РПЛ за 2025 год — не сенсация сама по себе. Такие данные публикуются уже не первый год.
Но его ценность — в формате.
Клубы раскрывают показатели по единой структуре. Поэтому даже те, кто в РСБУ обычно даёт минимум деталей — Зенит, Спартак, ЦСКА — здесь оказываются в одной таблице со всеми.
Это уже полезно.
Не вместо официальной бухгалтерской отчётности.
А рядом с ней.
Наши 123,3 млрд ₽ — это широкий контур по РСБУ (российским стандартам бухгалтерской отчетности): выручка, субсидии, прочие доходы, трансферы на полную сумму, связанные стороны.
Публикуемая финансовая информация от РФС — другой срез. Более агрегированный. Например, трансферы здесь не раскрываются через доходы и расходы, а отражаются через финансовый результат - прибыль/убыток.
И поэтому операционные доходы согласно отчету РФС 112,9 млрд ₽. и они как раз без трансферов и без прочих доходов. Соответственно сравнивать эти цифры лоб в лоб нельзя.
Правильнее так:
Отчетность по РСБУ показывает отчетность клубов по форматам бухгалтерской отчетности с возможностью раскрывать показатели согласно учетной политике .
Публикуемая информация от РФС показывает, как клуб выглядит в едином лицензионном формате.
И да, отдельные строки публикуемой информации вызывают вопросы.
Например, прибыль Краснодара до налогообложения — 5,7 млрд ₽ (!). На фоне собственной отчётности клуба, которую препарировали ранее, цифра выглядит как минимум спорно. Или показатели доходов в день матча Рубина, которые согласно отчета РФС составили 422 млн ₽, а по отчету РСБУ доходы клуба от билетов & абонементов & атрибутики составили 126 млн ₽.
Значит, здесь либо другая классификация статей, либо методологическое расхождение, либо ошибка в справке.
Такие цифры нельзя просто переписывать. Их надо проверять. Но мы будем сравнивать клубы на базе данного отчета и где возможно давать комментарии.
Матчдей вырос. Но трибуны ещё не кормят клубы РПЛ
Доходы в дни матчей выросли на 50% за два года: с 6,1 млрд ₽ в 2023-м до 9,2 млрд ₽ в 2025-м.
Это хороший сигнал.
Клубы стали лучше продавать билеты, абонементы, VIP, атрибутику, сервисы дня игры и сам поход на футбол.
Но 9,2 млрд ₽ на всю лигу — это не фундамент. Это только 8% операционных доходов всех клубов лиги.
РПЛ научилась лучше монетизировать матчи, но ещё не стала лигой "матчдея".
Медиана — 215 млн ₽.
То есть половина клубов РПЛ зарабатывает на матчах меньше этой суммы за год.
Для сравнения: у верхушки клубов доходы в дни матчей уже измеряются миллиардами. У нижней части — десятками миллионов.
Это не просто разрыв в посещаемости.
Это разрыв в качестве футбольного продукта.
Три (!) клуба: Спартак, Зенит и Краснодар дают около 62% всех доходов по данной статье отчетности.
У них матч уже продаётся как продукт: билет, абонемент, эмоция, сервис, атрибутика, повторная покупка.
У многих остальных матч остаётся событием в календаре.
Разрыв между лидером и аутсайдером — примерно в 260 раз.
Это невозможно объяснить только размером города или спортивным результатом.
Рубин доказывает обратное: возвращение в РПЛ и рост интереса подняли доходы от матчей Казани более чем в семь раз — с 56 до 423 млн ₽. Но к данной цифре есть вопросы, поскольку в отчетности клуба указаны доходы от билетов и абонементов — 78 млн ₽. и доходы от продажи атрибутики — 48 млн ₽., то есть дебет и кредит как говорится не бьется.
Тем не менее, деньги на трибунах есть не только в Москве и Петербурге, вопрос как их монетизировать. Важно погружаться в болельщика, однако простой замер потребительской лояльности (NPS) не даст всех ответов.
Ахмат и Пари НН — обратный полюс: падение на 97% и 83% к 2023 году.
Болельщик в РПЛ есть — тому подтверждение рост посещаемости. Но далеко не каждый клуб умеет превращать его в деньги.
Главные деньги РПЛ — не на трибунах
Если разложить доходы РПЛ по источникам, быстро становится понятно, где находятся деньги клубов.
Не на трибунах.
Доходы в день матча дают только 8% операционных доходов.
Телеправа, призовые и выплаты от организаторов соревнований — ещё 11%.
Прочие операционные доходы (включая денежные средства выделяемые из бюджета РФ, субъектов РФ или местных бюджетов и имеющие конкретное направление расходования, а также целевые поступления) — 19%.
Зато коммерческие доходы — 62%.
Лига держится не на трибунах и не на телеправах.
Лига держится на спонсорах.
На уровне современного спорта это нормально: коммерческие партнёры давно являются главным источником денег.
Но для клубов РПЛ есть важная оговорка.
Не вся коммерция — это рынок.
Одно дело, когда клуб продаёт аудиторию, бренд, стадион, медийность и пакет прав.
Другое — когда деньги приходят от владельца, региона, госкорпорации, стратегического партнёра или связанной структуры, но оформлены как коммерческий контракт.
В отчёте это одна строка.
В экономике — разные модели.
РПЛ нельзя читать только по размеру коммерческих доходов. Надо смотреть, откуда они пришли и насколько их можно мультиплицировать без ручного финансирования. При этом надо признать у большинства клубов происходит ежегодный рост рыночных коммерческих доходов
Спонсорский рынок есть. Но почти весь наверху
Три (!) клуба — Зенит, Динамо Москва и Спартак — собрали 63% всех коммерческих доходов РПЛ.
Один Зенит получил 21,3 млрд ₽ коммерческих доходов.
Это больше, чем у 13 клубов лиги вместе.
Эта цифра важна не потому, что Зенит богат. Это очевидно.
Она важна потому, что показывает масштаб асимметрии.
В одной лиге играют клубы, у которых коммерция измеряется десятками миллиардов, и клубы, у которых коммерческий доход не дотягивает до 0,5 млрд ₽.
Формально это один чемпионат.
Финансово — разные этажи.
Для нижней части таблицы — часто вопрос зависимости: кто рядом с клубом, насколько устойчив партнёр, останется ли региональное или корпоративное плечо.
Поэтому фраза «у клуба выросли коммерческие доходы» сама по себе ничего не доказывает. Надо задавать второй вопрос: это рынок или "оформленная" поддержка? Тем более для ряда клубов такая спонсорская поддержка может составлять 80-90% доходов от спонсорства.
Телеправа, призовые и деньги РФС
Поступления от организаторов соревнований в размере 12,2 млрд ₽. выглядят наиболее аккуратно.
Здесь нет разрыва в сотни раз, как в доходах от проведения матчей. И нет такой концентрации, как в спонсорстве.
Это выплаты РПЛ и РФС: телеправа, призовые, коммерция соревнований. Плюс поступления от УЕФА и ФИФА в виде различных солидарных выплат.
Для нижней и средней части таблицы это важный стабилизатор.
Но не двигатель.
Данные доходы помогают клубам второй половины не упасть слишком низко, но не позволяет построить самостоятельную экономику.
И это ключевая разница.
Академии: где система, а где строка расходов
В академиях важна не только сумма, но и доля в бюджете.
Миллиард у Зенита и миллиард у Краснодара — это разные миллиарды. У Краснодара академия встроена в модель развития клуба, а также обеспечена эндаументом владельца, о чем ранее писали. У Зенита на фоне общего масштаба расходов она теряется, а также встает вопрос где воспитанники Зенита?
При этом на Зенит, Краснодар и Динамо Мск приходится половина расходов Лиги на молодёжный футбол.
Поэтому интереснее смотреть не только на абсолютные расходы, а на приоритет в бюджете. Здесь сильнее выглядят Сочи, Краснодар, Акрон и Динамо Москва. Про финансы академии Динамо Мск можно подробнее почитать в статье.
А вот у части клубов расходы на молодежный футбол — 2–4% от операционных расходов и это зона риска для устойчивого развития.
Нужно сразу отметить, что большинство академий клубов - это отдельные юридические лица, бюджеты которых наполняются как за счет клубов, так и за счет целевых поступлений различных контрагентов или доходов от эндаументов, поэтому здесь расходы клубов на молодежный футбол это скорее отношение к операционным расходам, а не всегда их часть.
Расходы на академию показывают не любовь к молодёжи, а стратегический горизонт планирования устойчивого развития клуба, хотя и не всегда, когда встает вопрос, а где воспитанники в составе клуба.
Прибыль есть. Но не всё так чисто
Формально РПЛ выглядит прибыльной: 9 клубов в плюсе, 7 — в минусе. Суммарный плюс прибыльных — 12,6 млрд ₽, суммарный минус убыточных — 6,9 млрд ₽. Но важно также понимать, что клубы в формате некоммерческих организаций, показывают лишь часть своих доходов/поступлений через отчет о прибылях и убытках, о чем ранее писали.
Но прибыль до налогообложения в футболе — не знак качества, а повод смотреть глубже.
Главный вопрос вызывает Краснодар: +5,7 млрд ₽. Для клуба это слишком крупный результат, который плохо стыкуется с его собственной отчётностью по РСБУ, где прибыль до налогообложения всего +461,7 млн ₽ (!). Возможно, в форме РФС есть методологическое расхождение.
Спартак — другой полюс: один из лидеров по матчдею и коммерции, но крупнейший убыток лиги — минус 3,67 млрд ₽.
Прибыль показывает финальный бухгалтерский результат. Но не всегда показывает, кто реально зарабатывает футболом.
Кто живёт выше своих доходов
Отношение операционных расходов к операционным доходам показывает простую вещь: хватает ли клубу текущих футбольных денег на текущие расходы.
Среднее по РПЛ — 94%. Запаса прочности при резком снижении расходов нет, но об этом в другой части исследования.
Выше 100% — Крылья Советов, Сочи, Локомотив и Оренбург. Их операционная модель сама себя не закрывает: нужен дополнительный источник — трансферы, владелец, регион, финансовые доходы или кредиторка.
На другом полюсе — Динамо Москва и Зенит: около 78–79%.
Большой бюджет не равен неэффективности.
Маленький бюджет не равен дисциплине.
Эффективность — это когда расходы соответствуют доходной мощности клуба.
Зенит может быть огромным, но при этом сохранять операционный запас.
Средний клуб может выглядеть аккуратнее внешне, но уже жить выше своих доходов.
Заключение. Клубы РПЛ живут по разным моделям
РПЛ не бедная лига. Деньги есть. Но отчёт РФС показывает главное: эти деньги очень разные.
Где-то это доходы от матчей и рыночная коммерция. Где-то — спонсорский контур. Где-то — региональная поддержка, владелец, финансовые доходы или централизованные выплаты.
Пока всё это смешивается в одно слово «бюджет», разговор о финансах РПЛ остаётся слишком примитивный.
Главный вопрос также не в том, стала ли лига богаче.
Стала.
Вопрос в другом: сколько в этих деньгах настоящего футбольного бизнеса?
РПЛ растёт, но её устойчивость держится не на одном фундаменте, а на наборе подпорок: спонсоры, регионы, владельцы, финансовые контуры, выплаты лиги и несколько действительно сильных клубных продуктов.
Это только первый слой анализа.
Дальше — ещё интереснее.
Отдельно разберём, почему РПЛ остаётся лигой с высоким неравенством доходов, но без настоящего финансового отрыва топ-клубов по европейским меркам. Почему у шести клубов качество доходов уже ниже нуля. И что будет с лигой, если доходы просто упадут на 20%.