Прямо сейчас за кулисами нашего общества происходит мощнейший культурный сдвиг. И он настолько сложный, что я даже не знаю — смеяться мне или плакать.
Вчера я прошел мимо компании человек из двадцати. Они сидели на траве в парке, разговаривали, смеялись. И ни у кого в руках не было телефона. Вообще ни у кого. Они в прямом смысле слова трогали траву. Я остановился и какое-то время просто пялился на них. Кажется, я не видел ничего подобного с начала нулевых.
А потом я вспомнил еще кое-что: моя лента в соцсетях постоянно подкидывает мне видео из 90-х. Загорелые, расслабленные люди с пышными прическами отлично проводят время друг с другом на улице в лучах закатного солнца. Иногда они обливаются водой, но чаще просто смеются, сверкая белозубыми улыбками.
Не буду врать — выглядит это потрясающе. Сначала я думал, что дело во мне: я питаю слабость к 90-м, и алгоритмы, как обычно, это просекли. Но потом я сделал шаг назад, посмотрел на картину шире и понял: всё гораздо серьезнее.
Дело не в 90-х и не в ностальгии. Дело в том, что люди массово отказываются от жизни в онлайне.
Вы заметили, что в последнее время всё больше людей читают настоящие книги? Бумажные книги, прямо на публике. Серьезно.
Просто оглянитесь вокруг — это новая волна людей, пытающихся вырваться из нашего дивного нового мира, напичканного технологиями и искусственным интеллектом.
Они читают бумажные книги в метро. Они покупают фотоаппараты, которые не умеют звонить. Они понятия не имеют, какой мем завирусился вчера, и совершенно не собираются за это извиняться.
Они кажутся какими-то... более спокойными, чем все остальные. Менее дергаными, без этого пустого взгляда, менее похожими на людей, которые только что выжили в войне, на которую не подписывались.
Они не уходят в глушь и не строят бункеры. Они не кричат о своем решении с горных вершин. Они просто... не так много сидят в интернете. И с каждым днем именно это становится самой интересной чертой в человеке.
Мы переживаем смену статусов, и большинство людей пока не осознали этого мозгом. Но они чувствуют это кожей. Точно так же, как вы чувствуете похолодание еще до того, как посмотрите на термометр.
Как мы до этого докатились
Большую часть человеческой истории статусным маркером была грамотность. Книги стоили дорого, а чтение было настоящим навыком. Человек с полным книжным шкафом и временем на его изучение по определению был тем, у кого есть деньги и дисциплина.
Затем наступил двадцатый век: массовое образование, дешевые издания в мягких обложках. И внезапно владение книгами перестало быть уделом элиты — это стало нормой.
Интернет проделал тот же трюк, только наоборот. В девяностые и нулевые жизнь в онлайне была новой «грамотностью». Это говорило об интеллекте, доступе к технологиям и прогрессивном мышлении.
Тот, кто умел делать сайты, кто активно сидел на форумах, кто первым осваивал новые платформы — тот считался крутым. Он был на шаг впереди.
А потом это заметили корпорации. И взялись за дело всерьез. Мы просто играли, а они играли на победу.
За этим последовало целое десятилетие безжалостного выкачивания ресурсов. Каждая платформа, которая начиналась как искреннее пространство для человеческих странностей и непринужденного общения, медленно перестраивалась ради одной единственной метрики: вовлеченности.
К сожалению, вовлеченность не имеет ничего общего ни с близостью, ни с удовольствием. Лучше всего она достигается через возмущение, зависть, тревогу и неврологический механизм игрового автомата.
Бесконечная лента. Автовоспроизведение. Уведомления, настроенные так, чтобы выдернуть вас обратно ровно в тот момент, когда мозг начал расслабляться.
Крутой интернет не умер в одночасье. Он сгнил. Сначала медленно, потом быстрее, пока в один прекрасный день вы не оглянулись и не поняли, что каждая соцсеть превратилась в торговый центр, а любой контент — это либо реклама, либо отчаянная попытка ею стать.
О чем на самом деле говорят данные
Психологическая цена всего этого уже вышла за рамки теорий.
Время, проведенное с друзьями вживую, стремительно падает с конца 2010-х годов. Уровень заявленного одиночества растет во всех возрастных группах, но цифры среди молодежи пугают по-настоящему — и это в поколении, которое якобы связано со всем миром крепче, чем любое другое в истории.
Эта связь всегда была иллюзией — с кем именно мы связаны? С лентой новостей? С незнакомцами, которые отыгрывают свои лучшие роли на платформе, зарабатывающей на их комплексах?
А еще есть груз травмы. Современный интернет по самой своей сути круглосуточно транслирует глобальные катастрофы прямо в вашу нервную систему без каких-либо фильтров.
Сейчас этого добра хоть отбавляй. Войны, экологические катастрофы, политические кризисы — всё это как фоновый шум, который мы едва замечаем. Он звучит, как видеоряд между рецептами пасты или когда мы чистим зубы.
Я и сам этим грешу. Как только просыпаюсь, сразу лезу в Телеграм читать политические новости. Прямо с утра пораньше. Вряд ли это полезно для здоровья.
Чувствую ли я что-то по этому поводу? Да вроде нет. По крайней мере, я этого не осознаю.
Но исследователи зафиксировали симптомы, похожие на ПТСР, у людей, которые никогда не переживали прямых травм, но годами занимались думскроллингом. Наше тело не делает разницы между реальным событием и видеороликом об этом событии. Стрессовая реакция запускается в любом случае.
В итоге мы стали более изолированными, тревожными, перевозбужденными и контролируемыми, чем когда-либо в истории. И нам продали этот наборчик под видом прогресса.
Новая роскошь
Выход из системы — это новая привилегия. Не все могут себе это позволить.
Когда вы измотаны — по-настоящему, системно выжаты рабочей культурой, которая сожрала каждый час вашего дня, — телефон становится путем наименьшего сопротивления. Он ничего от вас не требует.
Вам не нужно одеваться, строить планы, тратить деньги или демонстрировать навыки общения. Вы просто листаете ленту. Алгоритм спроектирован так, чтобы быть максимально гладким, потому что любые препятствия заставляют людей задумываться.
Человек, который способен отложить телефон, который может противостоять продуманному притяжению платформы, созданной лучшими специалистами по поведению, — у этого человека явно что-то в жизни происходит.
Когнитивный ресурс. Финансовая стабильность, которая не требует постоянно мониторить новости в этом нестабильном мире. Свободное время, которое уходит не только на восстановление после изнеможения. Какая-то версия жизни, которая настолько хороша в офлайне, что делает онлайн необязательным.
У этого человека есть все маркеры здоровой жизни: ментально, социально и финансово у него всё настолько в порядке, что он может позволить себе быть вне сети.
Другими словами, хронический офлайн начал выполнять ту же функцию, что и любые привычки богатых людей — он стал сигналом. Это видимый результат того, что в вашей жизни достаточно свободного пространства, чтобы просто в ней жить.
Бумажная книга. Хобби, результатом которого становится что-то физическое. Социальная жизнь, которая нигде не задокументирована. Лицо, которое не освещено кольцевой лампой. Это не просто вопрос эстетики — это доказательство того, что человек не живет на последнем издыхании.
Проблема профиля
Тем временем те, кто остался в онлайне, наблюдают, как негласный договор соцсетей рушится под собственным весом.
Был небольшой период, примерно с 2008 по 2014 год, когда социальные сети были по-настоящему непринужденными. Люди выкладывали размытые фотки своих обедов, жаловались на понедельники, делились любимыми песнями.
Я помню свою фотографию лет десятилетней давности. Я смущенно улыбался, прислонившись к стене с граффити «Нужно иметь яйца, чтобы быть феей». Это был важный момент того дня: после пары кружек пива я понял, что стена обращается лично ко мне — к этой смущенной фее с яйцами. Это был просто забавный случайный момент. Я не строил на этом личный бренд. Тогда вообще никто ничего не строил. А сейчас строят все.
Никто не гнался за охватами. Люди просто оставались людьми в цифровом формате.
Эта эра закончилась. На ее место пришло нечто вроде бесконечного кастинга.
Давление, заставляющее создавать целостную, вдохновляющую и привлекательную версию себя, превратило всё это в изматывающий труд для всех участников — даже для тех, у кого это отлично получается.
Инфлюенсер, который постит каждый день и называет это искренностью, по сути всё равно человек, превративший свою личность в продукт. Согласитесь, довольно странно так с собой поступать.
В результате переизбыток постов теперь воспринимается как отчаяние. Все чувствуют эти усилия, а усилия (когда они настолько очевидны) обычно обесценивают то, что человек пытался сказать.
Люди, которые сейчас кажутся самыми привлекательными, самыми интересными и самыми настоящими, — это те, кого невозможно раскусить по их ленте, потому что их лента почти пуста.
Цифровая загадочность стала по-настоящему притягательной. Лет десять назад такая фраза просто не имела бы смысла.
Проблема знакомств — это та же самая проблема
Онлайн-знакомства — это просто общая дисфункция интернета, перенесенная в максимально интимный контекст. Неудивительно, что это полная катастрофа.
Та же логика геймификации. Та же поверхностная обработка информации. Тот же алгоритмический посредник между двумя людьми, которые в любую другую эпоху просто познакомились бы на вечеринке, на работе, через друзей или в баре.
Теперь же алгоритм сортирует их, оценивает по фотографии в 200 пикселей и ожидает, что они будут поддерживать интерес через текстовый чат, который напрочь лишен всех физических и социальных сигналов — тех самых, на которых вообще-то и строится человеческое влечение.
В итоге мы получили поколение, которое устает от свиданий еще до того, как они вообще случаются. Гостинг, обрывочные беседы, ленивые подкаты, стойкое ощущение, что всегда есть варианты получше, а значит — нет смысла стараться.
Романтика превратилась в рутину. А ведь я помню времена, когда это было весело.
Дело не в том, что люди разучились знакомиться. Их просто поместили в структурно невыгодное положение и не дали никаких инструментов, кроме самого приложения. А у приложения вообще нет стимула помогать им найти друг друга, потому что удачное совпадение означает потерю двух пользователей.
Так что тоска по знакомствам в реальном мире абсолютно рациональна.
К чему всё идет
Раскол, который уже виднеется на горизонте, — это не просто деление на людей «в сети» и «вне сети». Это граница между теми, кто ушел туда с головой, и теми, кто сдал назад.
Первая группа уйдет еще глубже. VR, AR, ИИ-компаньоны, иммерсивные цифровые миры, которые стимулируют мозг сильнее, чем всё, что может предложить физическая реальность. Это логичный финал системы, созданной для того, чтобы отключение от сети воспринималось как ломка.
Вторая группа уже сейчас строит нечто более тихое. Независимое искусство, которое не гонится за алгоритмами. Аналоговые хобби. Социальную жизнь, которая не зависит от платформ. Ритм, который не диктуется новостной повесткой.
У этого движения пока нет названия, и, наверное, оно ему и не нужно — иначе оно превратится в бренд, а значит, в еще одну вещь, которую придется отыгрывать.
Это просто люди, которые в разное время и по разным причинам решают, что офлайн-версия себя заслуживает большего внимания, чем та, что живет в ленте новостей.
Так было всегда. Просто потребовалось десять лет корпоративного выкачивания данных, алгоритмических манипуляций и искусственного одиночества, чтобы это стало очевидным.
Самое радикальное, что вы можете сделать прямо сейчас, — это выйти из сети и заняться тем, что не производит контент.
И никому не обязательно об этом знать.