Вступление, в котором автор наливает себе кофе с тремя ложками адреналина и говорит: «А сейчас будет жарко».
Знаете, в чём проблема классических сказок? Они как старая каша — полезная, но без перца. Братья Гримм, конечно, молодцы, но они писали для детей, у которых нервная система крепче, чем у космонавтов. А мы с вами — люди современные. Нам нужен экшен. Нам нужно, чтобы искры летели, чтобы пряники взрывались, чтобы ведьма не просто «хотела съесть», а гонялась за детьми на летающей плите с ракетной установкой из марципана.
Итак, я переписал историю. Взял оригинал, добавил туда три литра адреналина, килограмм абсурда, щепотку безумия и две тонны волшебства. Предупреждаю: после прочтения у вас может вырасти третий глаз. Но это нормально. Это просто от смеха.
Погнали.
Глава первая, в которой родители — ещё те фрукты, а дети решают не быть обедом.
Лес, в котором происходят события, был не просто дремучим. Он был КОСМИЧЕСКИ ДРЕМУЧИМ. В нём деревья разговаривали на десяти диалектах, грибы взрывались спорами со скоростью звука, а тропинки умели обижаться и сворачиваться в калачик, если по ним наступали не с той ноги.
В этом лесу, на опушке, стоял дом дровосека Ганса. Ганс был дровосеком только по паспорту. На самом деле он был бывшим каскадёром, который боялся высоты, поэтому рубил деревья на уровне корней, а потом кричал: «Пада-а-ает!» — даже если дерево падало на него.
Жена его, Хильда, была женщиной с характером. У неё было три любимых занятия: жаловаться на жизнь, жаловаться на еду и жаловаться на детей. Иногда она меняла порядок для разнообразия.
Детей звали Гензель (12 лет, рост — метр двадцать, амбиций — на три километра) и Гретель (10 лет, рост — метр десять, вес — одни проблемы). Гензель умел делать рогатки, которые стреляли с точностью снайперской винтовки. Гретель умела говорить на языке птиц. Нет, не просто «чик-чирик», а настоящем — сленг, идиомы, даже птичьи анекдоты.
И жили они... не то чтобы плохо. Но однажды вечером Хильда сказала фразу, которая запустила цепную реакцию:
«Ганс, у нас осталось три сухаря и половина воспоминания о сыре. Надо что-то делать».
«Ой», — сказал Ганс. Это было его коронное.
«Не "ой", а "детей — в лес". Там их кто-нибудь подберёт. Феи, гномы, маньяки — какая разница. Главное — нам меньше кормить».
Дети, которые подслушивали у двери, переглянулись.
«План "Бунт", — сказал Гензель.
«План "Бунт"? — переспросила Гретель. — Это тот, где мы кидаемся белыми камешками?»
«Нет, это тот, где мы кидаемся белыми камешками, а потом, когда нас бросят во второй раз, мы находим ведьму, грабим её, становимся богатыми и покупаем собственный замок. А родителям оставляем сарай».
«Звучит неплохо. А если ведьма нас съест?»
«Тогда мы устроим ей несварение. У меня в кармане — магический перец, который я выменял у гнома за два гульдена».
Так началась самая безумная авантюра в истории леса.
Глава вторая, в которой камешки работают, хлеб — нет, а лес показывает характер.
Первый поход в лес был репетицией. Родители отвели детей на поляну. Гензель, как шпион-диверсант, по пути бросал белые камешки. Камешки были не простые — они были с автоподсветкой, купленные на чёрном рынке у хомяка-барыги. Каждый камешек светился в темноте и тихонько напевал: «Иди сюда, иди сюда, здесь твоя хата».
Родители ушли. Через час дети вернулись домой. Хильда чуть не подавилась своей ложью, когда увидела их на пороге.
«Мы гуляли, — сказал Гензель с невинным лицом. — Лес чудесный. Там один волк прочитал нам лекцию о финансовой грамотности. Очень познавательно».
Хильда скрежетала зубами так, что в доме зазвенели кружки.
Прошло три дня. Она решила повторить. Но Гензель не успел набрать камешки — шёл дождь, и хомяк-барыга уехал в отпуск. Пришлось использовать хлеб.
И вот они снова в лесу. Гензель крошит хлеб. Крошки падают. А за ними, как голодные акулы, летят птицы. Целая эскадрилья. Воробьи с налобными фонариками, синицы в наушниках и один дятел в солнцезащитных очках.
«Это что за авиация?» — спросила Гретель.
«Это... это местная мафия, — прошептал Гензель. — Птичья мафия. Они контролируют все хлебные крошки в радиусе десяти километров. Я слышал о них. Их главарь — попугай-рецидивист по кличке Клюв. Он сидел за вымогательство семечек».
Птицы склевали все крошки за три минуты. Дятел, закончив, снял очки, щёлкнул клювом и сказал человеческим голосом: «Извините, ребята, бизнес. Ничего личного. Удачи в лесу. Не поминайте лихом». И улетел.
Дети остались без ориентиров. Лес вокруг сгущался. Деревья шептали: «Съешьте нас, съешьте нас» — нет, это не деревья, это кусты с ягодами, но у детей уже начинались глюки от голода.
«Не бойся, — сказал Гензель, хотя его коленки отбивали дробь в стиле рок-н-ролл. — У меня есть план Б».
«Какой?»
«Мы будем кричать, пока нас не услышит кто-нибудь добрый. Или хотя бы голодный. Но лучше добрый».
Они закричали. Кричали так, что у ближайшего дуба отвалилась кора. И тут, из чащи, вышла... корова. Но не простая. Корова была РОЗОВАЯ, с крыльями за спиной и в очках.
«Вы кто?» — спросила корова.
«Мы... мы потерялись!» — выпалила Гретель.
«Потерялись? — корова задумчиво похрустела ананасом. — Ну, это в лесу нормально. Я сама потерялась лет пять назад. Теперь тут живу. Вывод: идите на запах. Запах еды. Чуете? Где-то тут печеньем пахнет. А печенье — это всегда люди. Или ведьмы. Но ведьм тоже можно съесть, если они маленькие».
Корова махнула крыльями и улетела. Гензель и Гретель остались стоять с открытыми ртами.
«Мы только что разговаривали с летающей розовой коровой, — сказал Гензель. — Это конец? Я сплю?»
«Если ты спишь, то буди меня, — ответила Гретель. — Я тоже хочу в этот сон».
Они пошли на запах печенья. Запах вёл их через ручей, через болото, через поляну, на которой танцевали грибы в кепках. И наконец они увидели ЭТО.
Глава третья, в которой пряничный домик оказывается ловушкой, но очень вкусной, и начинается экшен.
Домик был не просто пряничным. Он был МЕГА-ПРЯНИЧНЫМ. Стены из шоколадного бисквита, крыша из вафель с карамелью, окна из леденцов с подсветкой. Дверь была из марципана, а ручка — из клубничной конфеты. Из трубы шёл не дым, а облачка сахарной ваты, которые разлетались по лесу и привлекали детей со всего района.
«Это... это похоже на западню», — сказал Гензель.
«Ага, — ответила Гретель. — Но очень красивую западню. Съедим по кусочку и убежим?»
«Если убежим».
Они подошли. Гензель отломил уголок крыши. Марципан таял во рту, оставляя послевкусие счастья и лёгкого желания остаться здесь навсегда. Гретель надкусила оконную раму. Леденец хрустел, как настоящий леденец, только лучше.
И тут домик... ЗАГОВОРИЛ.
«Осторожнее, — сказал домик скрипучим голосом. — Я не люблю, когда меня едят с левой стороны. С правой — пожалуйста, там у меня глазурь вкуснее».
Дети отпрыгнули. Домик шевелил крышей, как бровями. Его окна прищурились.
«Ты... ты живой?» — спросила Гретель.
«Живее всех живых, — ответил домик. — Меня зовут Имбирь. Я дом ведьмы Вилли. Она меня построила, но я — самостоятельная единица. Имбирь Первый. Не путать с имбирным печеньем. А вы, я смотрю, вкусненькие. Вилли будет рада».
Из домика вышла ведьма. Но это была не старуха с бородавкой. Это была ЖЕНЩИНА С ПРИКИДОМ. Вилли носила кожаный фартук, высокие сапоги на платформе и колье из леденцов. В руке у неё был посох, на конце которого светилась сахарная вата — магический бластер.
«О, новые клиенты! — сказала Вилли голосом диктора с телевидения. — Заходите, заходите. У меня тут акция: съедаешь пряник — получаешь второй в подарок. А если ты сам становишься пряником — то скидка на погребение».
«Слушайте, — сказал Гензель, пятясь. — Мы, наверное, пойдём. Мы просто мимо шли. Крошки собирали. Не мешаем».
«Стойте! — Вилли щёлкнула пальцами, и из земли выросли леденцовые столбы, отрезая путь к отступлению. — Вы мне нужны. У меня план. Бизнес-план. Я хочу открыть сеть «Пряничные дома для потерянных детей». Вы будете моими... тестировщиками. Вы съедите полдома — а потом я съем вас. Взаимовыгодное сотрудничество».
«А если мы не хотим?» — спросила Гретель.
«Тогда я вас съем сейчас. Но вы будете невкусными. Недоевшими. Косточки — не формат. Так что давайте: два дня откорма, а потом — в печь. Дуся, покажись!»
Из домика выкатилась ПЕЧЬ. Она была огромной, на колёсах, с роботизированной рукой-захватом. Печь издала звук: «Жду-у-у-у». У неё была подсветка и, кажется, даже голосовой помощник.
«Дуся — моя гордость, — сказала Вилли, поглаживая печь по дымоходу. — Она превращает любых детей в магические эклеры. Особый рецепт. Секретный ингредиент — это... ну, неважно. В общем, без экскурсий. Заходите!»
Их затащили внутрь. Дверь захлопнулась. И началось самое безумное приключение их жизни.
Глава четвёртая, в которой дети готовят побег, а ведьма демонстрирует возможности своего арсенала.
Внутри пряничного дома оказалось целое подземелье. Стены из нуги, пол из печенья, люстры из карамели. Но в углу стояла клетка. Стальная, с пряничной облицовкой — чтобы создавать уют.
Их заперли в клетке. Вилли ушла на кухню готовить «особое меню».
«План, — прошептал Гензель, оглядываясь. — Я отвлекаю печь, ты — ведьму, мы выбегаем через окно, предварительно подорвав половину дома».
«Чем?»
«У меня есть перец гномов. Если его поджечь, он взрывается с силой маленького вулкана».
«А где мы возьмём огонь?»
Гензель загадочно улыбнулся и достал из кармана... светлячка. Маленький, но нервный.
«Знакомьтесь, Светляк. Я его подкупил. Он согласен поджечь фитиль за банку нектара».
Светляк засветился красным — это означало «согласен».
Началась подготовка. Гензель крошил перец в лепёшку. Гретель искала слабые места в клетке. Она обнаружила, что два прутика склеены не глазурью, а обычным сахарным сиропом. Если их нагреть, они расплавятся.
«Светляк, сюда!» — позвала Гретель. Светляк подлетел к прутьям, выделил максимум тепла, и через минуту в клетке образовалась дыра. Дети вылезли. Но в этот момент вернулась Вилли.
«Ах вы маленькие... эклеры недоделанные! — закричала она. — Дуся, фас!»
Печь Дуся взревела двигателем, выпустила струю пара и покатилась на детей. Её скорость была не меньше 20 км/ч — для печи это много.
«Карамельный щит!» — крикнула Вилли, взмахнув посохом. Из пола выросла стена из леденцов. Дети рванули к двери, но дверь была заперта магией.
«Окно! — заорал Гензель. — Мы изначально хотели в окно!»
Они выбили леденцовое окно. Вылетели наружу. За ними — Дуся, которая разогналась и вылетела вслед, как ракета. Печь была МАГИЧЕСКОЙ ЛЕТАЮЩЕЙ ПЕЧЬЮ. Она парила в воздухе, вращала заслонкой и пыталась схватить детей роботизированной рукой.
Гензель кинул в Дусю перцовую лепёшку. Светляк поджег. ВЗРЫВ. Печь закружилась, из неё вылетели горящие пирожки, которые разлетелись по лесу, как зажигательные снаряды.
«Вы пожалеете!» — крикнула Вилли, выбегая из дома. Она свистнула — и из леса вылетели... пряничные человечки. Армия. Сотни. С марципановыми мечами.
«Это армия печенья! — ахнула Гретель. — Я такое видела только в страшных снах!»
Началась битва. Гензель отбивался от пряничных солдат. Он ломал им руки-ногти и отбрасывал в сторону. Они, падая, взрывались крошками. Гретель нашла на земле палку и колотила человечков, как в крокет. Один пряничный генерал успел крикнуть: «Мы вернёмся!» — прежде чем Гретель откусила ему голову.
Вилли взлетела на метле (метла оказалась веником для сметания крошек, но с ракетным двигателем). Она начала плеваться заклинаниями: «Карамельная сеть!», «Леденцовая петля!», «Вафельный молот!». Дети уворачивались. Гензель получил леденцом по лбу, но выдержал.
«Сдавайтесь, — сказала Вилли. — Всё равно вы от меня не уйдёте. Лес замкнут на меня. Я — хозяйка».
«А мы — хозяева своей судьбы», — сказала Гретель и заговорила на языке птиц: «Клюв, ты мне должен! Помнишь, как я спасла твоего брата от кота?»
Из-за туч вылетела армия птиц. Та самая, что склевала крошки. Попугай Клюв в кожаном жилете скомандовал: «Атас! Взять ведьму в оборот!»
Птицы набросились на Вилли. Вороны выклевали ей причёску, синицы разбили колье, дятел устроил барабанную дробь по её шляпе. Вилли закричала, потеряла управление и врезалась в свой же дом.
Дом Имбирь возмутился: «Ай-ай-ай! Не налетай на меня! Я памятник архитектуры!»
И тут Гензель заметил, что печь Дуся, подорванная перцем, неуправляемо кружится и приближается к входной двери дома. Если Дуся влетит внутрь и откроет заслонку...
«Гретель, отойди! Сейчас будет шоу!»
Дуся, объятая пламенем, влетела в дом. Стены из пряников вспыхнули. Дом Имбирь завопил: «Горю! Тону! Караул!»
А потом... БАБАХ. Дом взорвался. Не просто — а фейерверком. В небо вылетели тысячи искр, карамелек, сахарных звёзд и ещё чего-то вкусного. Лес стал похож на день рождения.
В эпицентре взрыва стояла Вилли, обгоревшая, без одного сапога, с метлой в руке. Она покачнулась и упала в кучу золы.
«Я... я вернусь... — прошептала она. — И построю новый дом... Ещё слаще... Ещё коварнее...»
Но её уже уносили птицы. Попугай Клюв сказал: «Посадим её на остров без сладостей. Пусть сидит и думает о своём поведении».
Глава пятая, в которой дети находят золото, но не всё, и встречают кое-кого неожиданного.
В руинах дома дети нашли сундук. В нём было золото — ровно столько, чтобы купить новый дом, корову и год запаса пряников (без магии). Но Гретель была не только смелой, но и внимательной. Она заметила тайник под плитой.
«Смотри, — сказала она, вытаскивая второй сундук. — Здесь... карта. Карта всех ведьм в этом лесу. И их тайных складов со сладостями!»
«Гретель, это же... это же ЗОЛОТАЯ ЖИЛА! Мы можем не просто выжить — мы можем стать самыми богатыми детьми на свете!»
«Или самыми мёртвыми. Вилли была не единственной. Тут, смотри, на карте отмечены ещё три домика: зефировый, вафельный и шоколадный. В каждом — своя ведьма. И все они завязаны на одну сеть».
«Значит, идём к ним?»
«Нет. Значит, идём к родителям. Отдаём им половину золота. А на вторую половину нанимаем армию. И тогда — мы берём весь лес под свой контроль».
Гензель посмотрел на сестру с уважением. «Ты точно маленькая? У тебя мозги как у генштаба».
«У меня просто хорошие учителя. И голод. Голод — лучший стратег».
Они пошли по карте. Но не к ведьмам — к дому. По пути им встретился Ганс. Он сидел на пеньке и всё ещё говорил «ой». Оказывается, он пошёл искать детей, заблудился, и его нашла та самая розовая корова.
«Папа, — сказала Гретель. — Мы живы. У нас есть золото. Мачеха... как она?»
«Ой.—что значило—Хильда... она плачет. Она поняла, что была неправа. И хочет... она хочет стать хорошей мамой».
«Поздно», — сказал Гензель.
«Никогда не поздно», — сказал Ганс, и это была его вторая фраза за год.
Они вернулись домой. Хильда упала на колени. Не притворяясь — по-настоящему. Она рассказала, что всю ночь не спала, что проклинала себя, что готова работать на трёх работах, только бы дети не уходили.
«Мы не уйдём, — сказал Гензель. — Но теперь правила устанавливаем мы. Первое: никакого леса. Второе: мы едим мясо, а не воспоминания о сыре. Третье: если ты ещё раз попытаешься нас бросить — мы отдадим тебя птицам. Они тебя съедят. У них есть опыт».
Хильда кивнула. И сдержала слово. Семья зажила богато и счастливо. Гензель купил себе рогатку с лазерным прицелом. Гретель — сундук для магических артефактов.
А через месяц они всё-таки наняли армию и разнесли все три ведьминых домика. Марципановая мафия пала. Лес вздохнул свободно. И даже розовая корова получила участок под пастбище.
Эпилог, в котором всё вкусно и быстро, и точка🤣🤣🤣🤣
Так закончилась история Гензеля и Гретель. Не та, скучная, где они просто засунули ведьму в печь. А та, где печь гонялась за ними, пряничные солдаты атаковали, птицы спасали, а дом взрывался фейерверком.
Если вы думаете, что в этой сказке не хватает морали — то вот она: «Не бойтесь леса. Бойтесь того, что вы не взяли с собой перца гномов».
А если серьёзно: даже когда кажется, что весь мир против тебя, всегда найдётся летающая корова, говорящий домик или армия воробьёв, которые помогут. Главное — не терять чувство юмора. И не есть незнакомые пряники.
Потому что за ними может стоять ведьма. А за ведьмой — печь. А за печью — взрыв, который вы точно захотите увидеть.
Конец.
ПОДПИСЫВАЙСЯ, ЕСЛИ ПОВЕРИЛ 😉😉😉