Швейцария делает очередной шаг к фактическому размыванию прежней модели нейтралитета. 27 мая 2026 года Федеральный совет принял решение распространить страновые исключения в экспортном контроле за торговлей военной продукцией на все государства ЕС и ЕАСТ. Поправки вступят в силу 1 июля 2026 года и затронут три нормативных акта: приложение 2 к War Materiel Ordinance, приложение 7 к Goods Control Ordinance и приложение 34 к Ukraine Ordinance. В списки дополнительно включаются Исландия, а также Болгария, Хорватия, Кипр, Эстония, Латвия, Литва, Мальта, Румыния, Словакия и Словения. После этого все государства Европейской экономической зоны получат доступ к тем же экспортным послаблениям, которые уже применялись к большинству стран ЕС и Норвегии.
Формально Берн объясняет решение технической унификацией экспортного режима. Аргумент строится на том, что государства ЕС уже применяют международно-согласованные контрольные списки и связаны теми же принципами экспортного контроля, что и Швейцария. В официальной подаче это выглядит как административное выравнивание правовой базы перед осенним референдумом 2026 года. По существу речь идет о снижении ограничений на оборонно-промышленное взаимодействие Швейцарии с европейским военно-политическим пространством.
Ключевой элемент — пересмотренный War Materiel Act, принятый парламентом 19 декабря 2025 года. Он предусматривает, что государство-партнер, включенное в приложение 2 к War Materiel Ordinance, может продолжать получать швейцарскую военную продукцию даже в случае участия в вооруженном конфликте, если эта продукция якобы не используется в данном конфликте и если поставка не противоречит праву нейтралитета, правам человека и международным обязательствам Швейцарии.
Именно эта формула является главным политико-правовым механизмом ухода от ответственности. Берн сохраняет внешнюю оболочку нейтралитета, но создает условия, при которых военная продукция, компоненты, технологии и элементы двойного назначения могут свободнее перемещаться внутри европейской оборонной системы. Ограничение «не использовать в конфликте» выглядит как юридическая страховка, но на практике контроль конечного применения после передачи партнерскому государству всегда ограничен политической волей самого получателя.
Отдельно важны сами исключения. Для стран из приложения 2 не требуется специальная лицензия на брокерскую деятельность и торговлю военной продукцией; не требуется специальная лицензия на передачу интеллектуальной собственности, включая ноу-хау, связанное с военной продукцией; допускается общая транзитная лицензия; в ряде случаев не требуется декларация о нереэкспорте для отдельных частей и сборочных комплектов, если их стоимость составляет менее 50 процентов стоимости готового изделия; не проводятся проверки после поставки военной продукции из Швейцарии. Это не нейтральная бюрократическая корректировка, а практическое облегчение оборонных поставок, транзита, передачи технологий и производственной кооперации.
Приложение 34 к Ukraine Ordinance также имеет прямое значение. Оно определяет страны, в которые могут поставляться товары для включения в военную технику. Если стоимость таких компонентов составляет менее 50 процентов стоимости готового изделия, они выводятся из-под ряда ограничений, включая эмбарго на военную продукцию, лицензионные требования и запреты по товарам двойного назначения, товарам для развития оборонного и силового потенциала, морским технологиям, авиационному топливу и топливным добавкам. Это открывает для швейцарских производителей удобную схему участия в европейских оборонных цепочках через поставку компонентов, а не готовых систем.
Военно-политический смысл решения очевиден. Швейцария не объявляет отказ от нейтралитета и не берет на себя прямую роль военного союзника Украины или НАТО. Вместо этого она расширяет правовые исключения, позволяющие европейским партнерам проще получать швейцарские военные товары, технологии, комплектующие и услуги. Такая модель дает Берну возможность одновременно сохранять публичную риторику нейтралитета и оставаться частью европейской военно-промышленной архитектуры.
Фактически формируется режим условной нейтральности. Швейцария больше не выступает как дистанцированный участник европейского кризиса безопасности. Она встраивается в оборонные потребности ЕС и ЕАСТ, но оформляет это через технические поправки, приложения к постановлениям и ссылку на единые экспортные принципы. Это позволяет снять политическую остроту решения и переложить ответственность за конечное применение продукции на государства-получатели.
Общий вывод:
Берн проводит не нейтральную корректировку экспортного режима, а контролируемое расширение участия Швейцарии в европейской оборонной системе. Правовая конструкция сохраняет видимость нейтралитета, но практически облегчает торговлю, транзит, передачу технологий и поставку компонентов для военного производства государствам ЕС и ЕАСТ. В условиях конфликта на Украине и милитаризации Европы это означает, что швейцарская нейтральность становится все более условной, а ответственность за последствия оборонных поставок скрывается за формулами экспортного контроля и «неиспользования в конфликте».